А тени плясали на стенах...

      Вязкий, густой полумрак охватил всю комнату. Окон не было, точно так же, как не было источников света. И всё же он был. Струящийся отовсюду. Неестественный, мистический, потусторонний, но в то же время такой уютный и домашний. Посреди ничего стоял круглый стол из тёмного дерева. На нём была бордовая, бархатная скатерть, разлившаяся по поверхности, словно лужа крови. На ней — потушенная совсем недавно свеча. В помещении, казалось, стоял запах огня и тонкий аромат благовоний, но всё же это был обман. За столом сидел один мужчина. На нём был выглаженный чёрный костюм, лакированные туфли, шею повязывал галстук-бабочка. Престиж и дороговизна чувствовалась во всём его образе, а аромат недёшевого парфюма лишь дополнял и без того безупречный облик. Стульев была пара.        И тут Она вошла в комнату изящно. Так, как могла только она. На ней было длинное облегающее синее платье, подчёркивающее и без того изящную фигуру. А вокруг шеи — меха какого-то несчастного животного. Туфли на высоком каблуке, звонко стучавшие по полу. На её руках были длинные бархатные перчатки. И ожерелье, полыхнувшее на тонкой шее в невидимом источнике света чёрным опалловым блеском. Комната наполнилась ароматом розовых духов.        Мужчина поднялся со своего стула и приблизился к незнакомке. Взял её руку в свою и лишь на мгновение поднёс к губам, будто хотел оставить поцелуй. Но Она лишь коротким взмахом ресниц, лишь тем, что надела эти перчатки на их встречу, выстроила между ними непреодолимую стену.        Он поднял на неё глаза, и его губ коснулась едва уловимая улыбка. Оценил её жест.        «Как всегда очаровательна, моя дорогая», — произнёс мужчина, не размыкая губ. Быстро выпрямился. Казалось, что ему вдруг стало физически больно касаться этой дамы, касаться даже самого края её души.        Незнакомка улыбнулась. Тень надменности лишь только на секунду промелькнула на красивом беспристрастном лице, но лишь на миг.        Он отодвинул ей стул. Она присела. Тут же своё место занял и неизвестный. Благопристойность, пафос, этикет создали своё царство в этом помещении. Однако они принесли с собой и напряжение.        Как по волшебству на столе появились лёгкие закуски и вино. Женщина взяла гроздь винограда, пока мужчина откупоривал бутыль. Хлоп. И вот уже глубокие бокалы переливаются багряным цветом в лучах невидимых свечей.        Тени скакали по стенам, выхватывая из полутьмы два силуэта. Мужской и женский. Отточенных, безупречных. Они словно были созданы друг для друга.        Идиллия, выдержанность, статус… Но стоило этим двоим лишь перекинуться взглядами, как температура в комнате резко выросла на несколько градусов. Поведение этой странной пары тут же стало более раскованным. Он развязал галстук, она приспустила перчатки. Танцы теней на стенах стали быстрее, блики от потустороннего света заиграли на бархатной коже. Они подняли бокалы и также не пророня ни слова выпили по глотку. Повисла вязкая, обволакивающая тишина, нарушаемая лишь тонкой трелью скрипки. Мужчина звонко поставил бокал на стол.        — Неужели мы будем молчать весь вечер? — наконец спросил он, выгнув бровь.        По губам леди пробежала лёгкая, но царственная, улыбка. Она поднесла свой бокал к губам, оставляя на тонком ободке след от тёмной помады, и наконец заговорила:       — Сколько мы не виделись, дорогой? С твоих пятнадцати? Подумать только…        Взгляд джентльмена пробежался по фигуре женщины, оставаясь беспристрастным. Лишь на мгновение можно было уловить искру былого…        — Зачем ты вернулась? — спросил он, закинув ногу на ногу.        — Потому что нужна тебе, — она провела своим тонким пальчиком по краю бокала и улыбнулась. Тени на стенах творили каждому её движению. — И ты это знаешь.        — Я бы не был так уверен, — мужчина расслабил воротник рубашки, будто ему вдруг стало катастрофически мало воздуха. — Просто твоё самомнение переходит все границы.        — Неужели? — дама продолжила играть с ним, не поднимаясь с места. Один взмах пушистых ресниц. — Думаешь, мне было плохо там? Думаешь, мне хорошо сейчас, с тобой?        — Очевидно, раз ты решила вернуться спустя столько лет, — неизвестный откинулся на спинку стула.        Женщина чуть приоткрыла манящие губы и вновь улыбнулась, стрельнув глазками.        — Дорогой мой, ты сам «отдал» меня. Избавился, как от ненужной вещи, чтобы я перестала тебя мучить. Ты сделал свой выбор, но теперь жалеешь о нём, — она прогнулась, как кошечка, наклонившись через стол к собеседнику. — Я нужна тебе. Ты позвал меня, и вот я здесь.        — Ты не нужна мне, — ответил мужчина, ослабляя манжеты на рубашке. — И я не жалею ни на минуту, что выгнал тебя.        Она в который раз растянула губы в улыбке и прошептала, даря каждому звуку глубину:        — Докажи.        Он мазнул по собеседнице показательно равнодушным взглядом, однако она успела заметить, как его глаза потемнели на несколько оттенков. Тени на стенах закружились в безумном танце. Мужчина вытащил из кармана пиджака сигарету, закурил. Облака прошлись по всей комнате, играя с дымным, пряным ароматом благовоний и вступая с ними в борьбу. Улыбка дамы стала лишь шире.        — Это не доказательство, — произнесла она чуть севшим голосом.        Он выгнул бровь в немом вопросе и пристально посмотрел в глаза незнакомки. Страх, боль, ностальгия, вожделение промелькнули в его взгляде лишь за один миг.        — Мне было хорошо без тебя, — произнёс мужчина спокойно, втягивая клубы дыма.        — Я знаю. Но ты лишь привык обманывать себя, — повела плечом дама, копируя позу собеседника.        — Уходи, прошу, — почти прошипел он, затушив сигарету. — Я не хочу тебя видеть.        Женщина в который раз улыбнулась и передала ему бокал. Он оказался в его руке, будто по мановению волшебной палочки.        — Что это? — спросил мужчина с некоторой брезгливостью беря в руку ножку бокала.        — Вино.        — Зачем?        — Пей, — велела она, прожигая его взглядом. — Тебе нужнее.        Он сделал один глоток, затем ещё один. Бокал опустел. Тени на стенах танцевали уже без всякого стеснения, открыто демонстрируя себя. Мужчина поставил сосуд на стол и перевёл взгляд на свою собеседницу. Её аромат манил, завлекал его. А эти глаза… Он был готов утонуть в них. Неизвестный тряхнул головой, сбрасывая с себя пелену.        — У тебя теперь новый «друг». Возвращайся к нему, — произнёс он, прикрывая веки. — Оставь меня.        Он не услышал — почувствовал, как женщина поднялась со стула и встала за его спиной. Обняла за плечи, расстегнула ещё одну пуговицу. Её хрупкая фигура стала защитой между ним и миром. Пиджак окончательно спал с его широких плеч, и она сняла его. Мужчина шумно выдохнул.        — Как бы ты не сопротивлялся, как бы не бежал от меня, я буду твоей. А ты моим...        Он поцеловал её руку через перчатку, затем аккуратно снял её и припал губами к бархатной коже. Приложил ладонь к своей щеке, а затем вдруг резко поднялся. Их взгляды пересеклись.        — Я скучал, — произнёс он хрипло, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.        — Я знаю…        Движения теней на стенах стали открытыми, развязными, страстными… Они не смущались никого и ничего, сплетаясь в едином безумном ритме, отдаваясь ему полностью…        — Скажи мне, ты ведь ведьма? — спросил он её, нежно проведя рукой по обнажённому плечу дамы. — Все эти фокусы… И ты ведь приворожила меня? Столько лет прошло, а я всё тянулся именно к тебе.        Она обернулась и лукаво ухмыльнулась.        — Возможно, я ведьма. Однако я — часть тебя. Надеюсь, теперь, дорогой, ты об этом не забудешь.        Лёгкое дуновение ветра пробежало по лицу, по векам, вынуждая закрыть глаза. А когда он вновь распахнул их, таинственная незнакомка исчезла. Но, как ни странно, это принесло ему облегчение. Он ещё никогда не чувствовал себя настолько живым…        Музыка смолкла. Исчез аромат масел и благовоний. Пропал и привкус табачного дыма, исчезли тени со стен. И только лишь тонкий шлейф розовых духов приятно напоминал о той ночи, когда Она наконец-то вернулась, обещая больше никогда не уходить.