Не забыть

Ацуши печально посмотрел на улицу, где гуляли дети, подростки и взрослые. Да он бы сам не прочь отдохнуть, но работа не ждёт. Нет, вы не подумайте, Накаджима любит писать книги, даже очень, но иногда это досаждает. Хочется выйти из этого уютного, но в последнее время такого скучно мирка, пойти в какое-нибудь кафе с друзьями: Кёкой, Рампо, с парнем Эдогавы, Эдгаром... Тоскливо. Сейчас знойное лето. Июль. Листва позеленела, птицы давно чирикают, как бы маня на свежий воздух, а прекрасные цветы распустились. Ацуши хочет что-нибудь написать, но не выходит. Уже месяц ничего не выходит. Хоть об стенку головой бейся. Но он пытается что-то написать, даже если это будет больше похоже на мини черновик. Поэтому Накаджима пишет. Вернёмся к далёкому детству этого юноши. —————— Вы спросите, с чем у меня асоциируется дом, ласка, забота? Правда, жаль, что я не могу ответить. Я бы очень хотел узнать, но, может, в далёком будущем мне это будет доступно. Ещё с девяти лет я рос в приюте. Удивительно, что дожил до окончания. В семь мои родители скончались. Точнее, сначала мать. ... Это было тяжело. Моя мать как обычно провела меня до школы, ибо я не очень хорошо ориентировался. Мягко улыбнулась мне. В глазах читалось отчаяние и горечь, но, конечно, что мог понять ребёнок? Я улыбнулся в ответ, широко, во все тридцать два зуба. — Пока, малыш, учись хорошо, — с этими словами она быстро слегка присела, взяла моё детское личико, поцеловал в обе щечки, губки, и направилась к выходу. Уже запоздало я ответил: —И тебе, мамочка! В школе меня не особо любили. Ну есть и есть какой-то там одноклассник, чего такого. Не оскорбляли, не наоборот. Просто чистой воды безразличие. Я присел за свою парту, всё ещё улыбаясь. Подумал:“Давно мама не называла меня так“. На уроках я, как всегда, ветал в облаках. Лишь на русской литературе проявлял интузиазм. Это мой любимый урок. Мне купили кнопочный телефон, чтобы звонить после школы с просьбой забрать. Из телефона доносились гудки, но никто не отвечал. Я нахмурил брови. Попробовал ещё раз. Пип. Пип. Пип. Ничего. В этот день я впервые пошёл домой сам, из-за чего моё настроение понизилось. Но я, с горем пополам, всё же нашёл дом. Там стояла скорая машина. Тут моё сердце ушло в пятки. Дело в том, что поблизости не имелось домов. Совершенно один. Я сглотнул, мои ноги не двигались. Я никак не мог пошевелиться. А в голове одно: Нетнетнетнетнет... Пальцы поледенели. Наконец, когда я пришёл в себя, то побежал домой. Лучше бы не делал этого. Прямо на кухню, белой люстре, которую так любила мать, висела она же. Бледная, на шее видно след, лицо посинело, а глаза красные. Возник вопрос: "Почему?" Но никто не ответил. Меня резко взяли за руку, потащили в сторону моей же комнаты, бросили, как игрушку, на кровать, захлопнули дверь. Я был в панике, поэтому не мог сказать, кто это. Резко слёзы полились ручьём, от осознания того, что его любимая мама больше никогда не обнимет, не скажет какой он молодец, не сделает шикарный обед и ужин, не поцелует перед школой. Так я провёл... На самом деле, сам бы хотел узнать. Время будто остановилось, но нет, не пошло дождя, всё выглядело так же приветливо солнечно. Резко стало мерзко. Я задвинул шторы, и продолжил реветь. Уже глубокой ночью успокоился, умылся и без сил лёг спать. Очевидно — это худший день в его жизни. Но почему никто не сказал, что это может повториться? На похоронах все говорили мне "искренние" соболезнования, от чего стало тошно. Остался неприятный осадок. Отец, как и ожидалось, ушёл в запой, ведь искренне любил Маргариту(мою мать, она родом из России). А я жил так же, но дни казались бесконечными. Через 2 недели отец, видимо, не выдержал. В этот раз я застал уже бездыханное тело папы, с запястьем, изувеченным двумя глубокими порезами. Снова не успел. Лужа крови находилась под ним и возле. Снова истерика, слёзы. Меня забрали родственники, но не надолго, наверное, надоел. Так я и побывал в приюте. Кормили отвратительно, многие избивали таких, как я. Поэтому каждый день был адом. Вечные оскорбления, издевательства, которые длились четыре года. Спасение пришло само. Неожиданно, из ниоткуда. По имени Акутагава Рюноскэ. Раньше он сам издевался, но поверхностно, вроде оскорблений, шпилек на стуле. Он стал возле, взял за руку и побежал. Я ели волочил свои ноги, ибо меня не хило так приложили какой-то палкой. Синяк останется. Не привыкать. — Аку-Акутагава! Куда ты меня тащишь?!— возмутился я, но только для вида. Я был безмерно благодарен, не смотря на прошлые поступки этого мальчика. — Замолчи, тигр! — в гневе прошипел Рюноскэ. — Но- Я резко замолчал. Он вёл куда-то вниз. Было похоже на что-то типо подвала. Очень темно, много пыли, сыро, но всяко лучше, чем отгребать от невоспитанных детей. Акутагава, будто из ниоткуда, достал фонарь. Стало видно разные коробки, и одно кресло. Любопытно. Я сверкнул своими кошачьими пронзительными глазами, но, так ничего необычного не увидев, интерес поубавил. — Ацуши, ты мне скажи, как попал в приют?— поинтересовался Рюноскэ, но спросил так, что казалось, о погоде спросил. — Я... — собрался с мыслями. Акутакава ведь мне ничего не сделает, верно? — Мои родители совершили суицид. Сначала мать, с после отец, от горя, — я старался ответить как можно спокойнее, и вышло, голос и не дрогнул. — Наверное, это грустно... — он сделал небольшую паузу, — я своих родителей и не знал. Мне только сказали, что отец ещё за месяц до моего рождения, а мать при родах. — Оу... Я думаю, это тоже ужасно, потерять родителей, даже не разу не увидя своими глазами, — немного с сомнением ответил я. — Да. Больше мы не заводили разговоров на эту тему. Спокойно рассказывали друг другу о увлечениях, вкусах и так далее. Так Рюноскэ стал приходить за мной почти каждый день. Это умиротворение... Очень необычно, до этого у меня такого не было. Спустя ещё два года Акутагаву забрали новые родители из приюта. Мы крепко обнялись на прощание, он даже улыбнулся. Мой персональный ад продолжился. Все побои, оскорбления, издевательства полились ручьём. Я начал заниматься селфхармом. Только на ногах. Сначала не глубоко, но, как вошёл во вкус, всё глубже и глубже... Но учился, на удивление, хорошо. Так и закончил на почти отлично. Особенно по литературе и языку. Поступил в университет тоже связанный с литературой, начал писать полноценные книги, изредка продавать, подрабатывать в кафе. Так и прошло ещё четыре года. После журналы, книги, издательство и т.д., и т.п. Шрамы на ногах практически пропали, но шрамы на сердце остались. Но не нужно жить прошлым. Возможно, меня ждёт светлое будущее.