Like lovers do

      Порш не успевает сделать звонок. Щелчок замка на входной двери отвлекает его.       Кинн. Прилично одетый. С огромным букетом лилий в руках и прежней, доброй и милой, улыбкой на усталом лице. Но Порш всё равно срывается. Все тревоги последних дней разом накатывают на него. — Где ты был?! — Порш подлетает к нему, хватая за предплечья. — Я чуть с ума не сошел! Я… Я уже собирался звонить твоему отцу! Ты хоть понимаешь, что со мной было?! Зачем?! Зачем ты ушел?!       На последних словах Порш всхлипывает. — Я… Я же всё… всё на свете успел передумать!       Это финиш. Порш не может сдержать слёз. Кинн кладет букет на столик в прихожей и ласково обнимает Порша. Теперь настал его черед успокаивать любимого: — Ну что ты, что ты, маленький мой, ничего же не случилось. Я просто хотел порадовать тебя. Знаю, как ты устал за эти дни со мной… не плачь, пожалуйста. — Я… Я так испугался, что больше не увижу тебя… нет, я не хочу даже представлять этого!       Порш со всей силы прижимается к его груди. — Все хорошо, Порш, ты справился, у тебя всё получилось, — Кинн целует его в затылок, — мне намного лучше. Прости, что не предупредил. Жалко было будить, ты почти не спал из-за меня столько времени… Я правда хотел сделать тебе приятное.       Порш продолжает содрогаться в рыданиях, а Кинн все гладит и гладит ему спину, целует волосы и ещё крепче прижимает к себе.       Позже Порш разбирает цветы и ставит их в воду. Они вместе готовят завтрак, а спустившийся к ним Чей счастливо улыбается обоим. Порш всё ещё немного боится, постоянно приглядывается к Кинну, но тот ведёт себя совершенно обычно.       Хотя Кинн с утра принял долгий душ, к вечеру Порш все равно набирает ванну. Кинн игриво предлагает присоединиться к нему, пока Порш бережно водит губкой по его плечам и груди, но получает мягкий отказ: — Сегодня ванна только для тебя. А затем — спать. Нам обоим это нужно, если честно. — Конечно, малыш. Будем спать.       Кинн снова улыбается ему. Нет больше тех ломаных движений его рук и надрывных нот в голосе. Кинн добр и ласков с ним, не спорит и не перебивает. И ещё — самое главное — не пытается по сто раз извиняться за одно и то же. Порш давно предупредил его: «никакого чувства вины, ты ведь не можешь контролировать эмоции в такие дни, а я буду сам чувствовать себя виноватым за то, что заставляю тебя извиняться…». Поршу правда легче принять всё это как временные трудности и дальше продолжать двигаться вместе. Так немного лучше.

***

— Кхм, мне это снится, или ты так желаешь мне доброго утра?       Порш лениво улыбается и открывает глаза. Кинн, его Кинн, склонился над ним и короткими нежными поцелуями осыпает его лицо. — Ммм, ты можешь вообразить, что всё это твой сон, а я в нём активно поучаствую.       Порш хихикает и обнимает его за шею. Взгляд его становится горячее с каждым мгновением. Кинн наклоняется ещё больше для поцелуя в губы — его губы, горячие и жаждущие, заставляют Порша, не теряя времени, отвечать ему взаимностью; руки Кинна руки обвиваются вокруг плеч Порша, он приятно мурлычет, когда Порш облизывает его рот. Ладони Кинна начинают спускаться к его груди, животу и талии, далее следуя к его бёдрам; он сжимает ему ягодицы и немного подтягивает его вверх. Для Порша это будто сигнал раздвинуть ноги. Кинн прикусывает губы Порша в поцелуе, достаточно игривом, чтобы не причинить боли, но довольно резком, чтобы заставить Порша застонать и прижаться ближе.       Нет, это вовсе не сон. Все более чем реально: и объятия, и поцелуи, и ласковый, успокаивающий шепот, прямо в эти зацелованные губы. Кинн желает и будто не может достаточно щедро вознаградить Порша за его бережную заботу и ласку, не подозревая, сколько дарит ему одним робким касанием его плоти, одним сорвавшимся до хрипа полустоном. И как же Порш благодарен ему за это хрупкое, но такое искреннее доверие.       Порш привык принимать в себя Кинна, его тело почти что всасывает его. Но звуки, которые он способен вырвать из гортани Кинна — это что-то. Он откидывает голову назад и ускоряется, короткие мурчания и вздохи слетают с его губ, когда он пытается не кричать. Кинн знает, что сейчас нужно Поршу. Он обводит двумя пальцами губы Порша, прежде чем толкнуть их ему в рот и обернуть их его язычком, от чего его мальчик ещё больше трепещет под ним.       Его глаза закатываются, а ногти оставляют красные линии на плечах Кинна. Последний беспорядочно двигается вверх и вниз, выбивая весь воздух из легких Порша. Кинн вытаскивает пальцы из его рта, упирается горячим лбом в плечо Порша, впивается зубами в ключицу, заставляя того издать хриплый стон, когда бедра мужчины снова взлетают вверх, ударяя головкой по нужному местечку внутри Порша, и тот благодатно всхлипывает. Так что Кинн проделывает это снова и снова, и снова.       Наконец, оба кончают, наполняя комнату хлюпающими звуками, стонами и выкриками имён друг друга. — Надеюсь, мы были не слишком громкими? — шепчет Кинн в слипшиеся от пота волосы Порша. — Не уверен, — выдыхает Порш, хихикая.       Кинн обнимает его. Прильнуть лицом к его груди после близости, почувствовать его объятия — ещё один вид удовольствия для него.       Через некоторое время Порш замечает, что Кинн дремлет. Сон — то, чего так не хватало в эти дни. Порш улыбается. Он испытывает тихое ликование. У него правда всё получилось. Порш в который раз мысленно благодарит Чея. Он не был один в эту бурю. Не только Кинн был окружён заботой и поддержкой, Порш тоже получил их. Порш признает, что в какие-то моменты он испытывал страх и неуверенность. Но любовь в очередной раз оказалась сильнее.