Wish I Had a River

— Что за хуйня? Эндрю, остановись! — Нил закричал, подбежал к Эндрю и оторвал его от Джеймса. Эндрю все еще наносил удары, он вздрагивал от прикосновений Нила, но не пытался освободиться от его рук. Джеймс лежал на полу, его руки закрывали лицо, рот и нос кровоточили. Тем не менее, он не перестал кричать, — Сволочь! Я убью тебя нахрен! Ох, тренер вышел из своего кабинета, его лицо выражало шок и ярость, — Что, черт возьми, здесь происходит? Джеймс медленно поднялся. Он плевал кровью, продолжая смотреть на Эндрю, — Он, блять, напал на меня, тренер. Вот так. Чертов мудак, — его голос был ядовитым. — Тебе не следует разевать рот, Олсон. Пора кому-нибудь заткнуть тебя, — прорычал Эндрю. Нил наконец-то позволил отойти ему только тогда, когда стал уверен, что Эндрю не бросится снова. — Пошел ты, Минь... — начал Джеймс, но тренер прервал его. — Хорошо-хорошо. Достаточно. Джостен. Забери Миньярда отсюда и не возвращайтесь. Олсон. Иди приведи себя в порядок. Я не хочу больше слышать никого из вас. Завтра вы приезжаете на тренировку, будто ничего не случилось, и я сажаю вас на скамейку запасных. Ясно? — Да, Джостен, убери отсюда своего ебанутого дружка, — сказал озлобленный Джеймс. Прежде чем Эндрю смог снова броситься на него, Мэтт встал на его пути лицом к Джеймсу, скрестив руки, — Я думаю, ты должен просто заткнуться, Олсон, — грубо сказал он. Джеймс только раздраженно фыркнул. — Я сказал достаточно. Я только хочу услышать «да, тренер» от каждого из вас, если только вы не хотите бежать дополнительных два чертовых круга, — сказал тренер, — Прямо сейчас. — Да, тренер, — сказали все присутствующие в унисон. — Хорошо. Вы свободны. Убирайтесь сейчас же, емае, все вы. Нил тихо, но благодарно кивнул Мэтту, который ответил лишь небольшой улыбкой, продолжая стоять и закрывать вид Джеймсу. Нил последовал за Эндрю к его Мазерати и занял пассажирское место. Эндрю перевел машину в режим движения еще до того, как дверь Нила закрылась, его руки вцепились в руль так крепко, что побледнели до кровавых костяшек. — Что это, блять, было? — наконец-то спросил Нил, когда он видел, как ярость бродит вокруг обычно безэмоционального выражения Эндрю. Эндрю бросил взгляд в сторону Нила, — Он слишком много говорит. Не знаю, как ты его терпишь. Он уже должен знать, что лучше не провоцировать меня. Нил закатил глаза. — Что он сказал? — спросил он. Когда Эндрю не дал ответ, Нил устало вздохнул, — Я знаю, что это обо мне. Скажи мне. Эндрю выждал некоторое время перед тем как ответить, чтобы успокоиться настолько, чтобы повторить слова Джеймса. — Он хотел знать, был ли ты честен со мной. О том, что вы с ним делали. Он сказал мне, что мы могли бы поговорить по душам, обсудить детали, — сказал он, качая головой в явном отвращении. — Что за... Он сошел с ума? Это безумие. Правда. — Он не имеет права говорить о тебе. Ни со мной, ни с кем бы то ни было. Если сегодня этого было недостаточно, я буду вбивать это ему в мозг снова и снова, пока он не поймет. — Я просто не понимаю, как он мог превратиться в такого мстительного, злобного человека. Он один из моих лучших друзей, Эндрю. Ты знаешь, что я нелегко завожу друзей. Обычно он такой открытый и понимающий. Я думаю, что он просто одержим... эээ... ну, знаешь, — Нил замешкался с ответом. — Что? Тобой? — Ну, нет. Скорее мыслью о том, что я вернусь к тебе. Выбирая тебя вместо него. Он не может смириться с тем, что у меня были близкие отношения с тобой, но я замер, когда был с ним. Поэтому он почему-то винит тебя во всем, что произошло между нами. И меня, конечно. Очевидно, я лгал ему. Моя сексуальность не имеет ничего общего с отсутствием желания. Цитирую: "Моя сексуальная ориентация меняется как ветер", — попытался объяснить Нил. Однако, казалось, что Эндрю слышал только то, что хотел услышать, — Ты застыл. Он не остановился. Вот почему ты ударил его. — Да… что-то типа того. Эндрю еще немного надавил на педаль газа и замолчал. — Эндрю, ты ничего не сделаешь. Все кончено. Мы закончили, Джеймс и я. Как ты видишь. Больше ничего не нужно было говорить или делать, — сказал Нил. Эндрю покачал головой, — Это не имеет значения. Он не может прикасаться к тебе без твоего разрешения. Он должен заплатить. — Он заплатил. Я ударил его. Ты, блять, ударил его всего несколько минут назад. Эндрю только хмыкнул с безразличием. — Я понимаю, почему ты ударил его, но... Твое вмешательство не очень-то помогает, — сказал Нил через несколько минут. — Не очень-то помогает в чем? — Я специально попросил тебя ничего не делать, Эндрю. — И я не делал, Нил. Я не говорил с тобой о Джеймсе. Я не просил тебя ответить на мои извинения. Я не хотел ничего другого, кроме как разговаривать с тобой или быть рядом с тобой, если тебе это удобно. Я извинюсь, если ты подумаешь, что я не уважал твои границы. Но я также не буду тебе лгать... — Эндрю отвернулся от дороги и на несколько секунд перевел взгляд на Нила, — Я навестил Джеймса, сказал ему, чтобы он следил за собой и если он снова попытается причинить тебе боль - что ж, он больше не причинит тебе боль. Это не обсуждается. Но это касается меня, правда, а не тебя. Я никогда не говорил ему, что ты мой, что ты моя "вещица", как я делал раньше. Ты просто не заслуживаешь того, чтобы тебе причиняли боль, не из-за моего неуместного чувства принадлежности, а потому что никто не заслуживает такой боли. Поэтому, конечно, для меня что-то значит, что он причинил боль именно тебе, но это также не имеет значения. Ему просто нужно было знать, что за ним наблюдают. — Я это понимаю, Эндрю. Но я просил тебя ничего не делать, а ты сделал. Так о чем это мне говорит? Эндрю потребовалось несколько минут, чтобы подумать об этом. В эти минуты Нил смотрел в окно, замечая, как быстро проносится за окном пейзаж, все мелькающие цвета и движение прямо перед его глазами, и знакомость всего этого не осталась незамеченной им. Находиться в машине, ехать в никуда с Эндрю рядом, и между ними царила комфортная тишина, даже если сейчас она была наполнена напряжением от того, что Эндрю собирался сказать. Он ждал, как обычно делал в Пальметто, и когда Эндрю снова заговорил, он снова перевел взгляд на него. — Я думаю, что и ты, и я ошибаемся, Нил. Я виноват, потому что не послушал тебя. А ты не прав, потому что... — Эндрю остановился, его глаза прищурились, как в глубокой задумчивости, — Черт, я не знаю, почему ты так думаешь. Я считал, что ты не прав, потому что он что-то сделал, и все же ты пытался загладить свою вину перед ним. В моей книге это сделало тебя слабым и уязвимым. Но я не знаю, зачем ты вообще пытался. Возможно, тебе хотелось достучаться до него, попытаться заставить его понять в чем проблема его поступков. Или, возможно, ты решил, что для тебя это нормально. Почему это делает тебя слабым? Кто я такой, чтобы судить? И все же я судил тебя в соответствии со своим собственным представлением о праведности. Дерьмо. Нил насмешливо сказал, — Да, точно. Я знал, что что-то случилось той ночью, когда он не остановился. Но я никогда не говорил ему "нет", Эндрю. Это трудно понять, потому что до него я всегда спрашивал или давал разрешение устно. С тобой. Я не знал, что значит молчание для Джеймса. Но и спустить его с крючка тоже нелегко, потому что кто, черт возьми, не понимает, что нет ответа от человека, с которым ты дурачишься? Я знаю, что это было неправильно или, по крайней мере, это было неправильно для меня, независимо от хода мыслей Джеймса. Поэтому я думаю, что существует множество интерпретаций правильного или неправильного. Но если мы просим друг друга о чем-то, другой должен это уважать. Это должно быть нашим правом, Эндрю. Реальность или обоснованность этого не важны. Так что да, ты должен был уважать мои желания. — Наше право? Ты так свободно используешь притяжательные местоимения, Нил. — Это было намеренно, — хмыкнул Нил. Губы Эндрю дернулись. Они почти смеялись на своем собственном языке. После этого они сидели в тишине, но Нил не хотел погружаться в свои мысли о Джеймсе, о его обвинениях, о том, что значил для него этот разговор. — Дай мне свой телефон, — сказал Нил вместо этого, и Эндрю поднял бровь, — Не волнуйся, я не буду в нем копаться. Я просто хочу послушать музыку. — Мне все равно, если ты это сделаешь, — сказал Эндрю, передавая свой телефон. Нил нашел приложение Spotify, чтобы посмотреть плейлисты Эндрю. Однако то, что он там нашел, немного озадачило его. — Эндрю? Почему здесь есть плейлист под названием "Нил"? В нем есть... э-э, в нем только одна песня. Эндрю не ответил. Его глаза сузились, когда он продолжал смотреть на дорогу впереди. Однако, на его лице и кончиках ушей появился слабый розовый оттенок. Нил прикусил губу, чтобы не улыбнуться. — Мы можем его послушать? — спросил он, Эндрю кивнул. — Я не знал, что Роберт Дауни-младший умеет петь, — рассеянно добавил Нил и нажал кнопку "play". Наступает Рождество, Они рубят деревья, Они запрягают оленей, И поют песни о радости и мире, О, как бы я хотел иметь реку... — Это рождественская песня? — спросил Нил, смутившись. — Это напоминание. Нил не мог понять, что имел в виду Эндрю, о чем эта песня может напоминать... Он всегда меня поддерживал, Помогал мне расслабиться, И он так бесстыже любил меня, Что у меня подкашивались колени. Как бы я хотела, чтобы у меня была река, По которой я унеслась бы прочь... Со мной так непросто, Я эгоистка и плакса, А теперь я ушла и потеряла его, Самого лучшего мужчину на свете. Как бы я хотела, чтобы у меня была река, По которой я унеслась бы прочь... Нил перевел свой широко раскрытый взгляд на Эндрю: "О". Эндрю издал небольшой язвительный смешок. Теперь настала очередь Нила краснеть, хотя это было совсем не похоже на ту милую розовость, которая украшала Эндрю. Нил пылал, покраснев от шеи до корней волос. Они больше не разговаривали, пока Эндрю не припарковался перед домом Нила. Несмотря на то, что его лицо не изменилось, это была самая комфортная тишина, которую Нил испытывал с тех пор, как в последний раз делился сигаретами и украдкой целовался на крыше Лисьей Норы. // — Кевин звонил мне вчера вечером, — сказал Нил громким голосом. Он лежал на диване Эндрю, рассеянно глядя на передачу "National Geographic", которую показывали по телевизору. Эндрю был на кухне, готовил напитки. — Что он хотел? — воскликнул Эндрю из кухни, затем медленно прошел в гостиную с двумя чашками в руках. Последние несколько недель они привыкли к новому распорядку дня. Они вместе обедали, ходили в парк, посещали приют, где Нил работал волонтером. Эндрю даже однажды присоединился к Нилу на утренней пробежке, но проклинал себя всю дорогу и обратно, неоднократно бормоча под нос "больше никогда". Нил готовил для Эндрю лазанью, а у Эндрю в холодильнике всегда были свежие фрукты специально для Нила. Нил несколько раз оставался ночевать у Эндрю, засыпая на его диване и просыпаясь с подушкой под головой и накинутым на него одеялом. Было тепло, по-домашнему уютно, и Нилу никогда не хотелось уходить. Это была почти домашняя, их новая рутина. Конечно, были и украдкой брошенные взгляды, и прикрытые глаза, и короткие прикосновения, но ничего настолько страстного, чтобы нарушить их легкое и комфортное общение. Нил знал, что Эндрю чего-то ждет, хотя чего именно, Нил не мог сказать. Возможно, Эндрю хотел, чтобы Нил чувствовал себя спокойно после всей этой истории с Джеймсом. Может быть, он не хотел трогать Нила, как это делал Джеймс, нежелательно и необоснованно, беря все, что он считал своим правом. Может быть, он ждал, что Нил что-то скажет, даст ответ на его извинения. А может быть, Эндрю устраивало то, что у них есть сейчас и он не хотел, чтобы это продвигалось дальше. Близкая дружба с честностью и доверием, с установленными границами и пределами, с легким смехом и нежными разговорами. Итак, Нил не торопился, чтобы подумать и понять, чего он хочет на этот раз. Он хотел, чтобы Эндрю был рядом; он хотел говорить с ним, смеяться с ним, - ладно, он засмеялся, и Эндрю почти улыбнулся, - наслаждаться прогулками, ужинами и глупыми телешоу вместе. Все и так было хорошо. Но хотел ли Нил чего-то большего? О, он чертовски хотел. Он хотел вспомнить, какими мягкими были волосы Эндрю, закрученные вокруг его пальцев, какой горячей была его кожа под прикосновениями Нила, какими гладкими были его губы на губах Нила. Он хотел этого так чертовски сильно, что только об этом и мог думать. И если даже мысль об этом заставляла его затаить дыхание, сердце биться быстрее, а член становился неловко твердым, то никому не нужно было об этом знать. И уж точно не Эндрю. — Я спросил, чего он хотел? — повторил Эндрю, когда Нил выглядел так, будто потерялся в мыслях. Да, он был потерян, потому что теперь, когда он хотел все, что Эндрю мог ему дать, у него не осталось ни дыхания в легких, ни слов в голове. Ну, и еще вся кровь, покидающая мозг, чтобы храниться где-то в очень укромном месте все это чертово время, очевидно, делает это с человеком. Как ужасно. Нил неловко переместился, подтянул ноги под себя и натянул подушку на колени, просто чтобы избавить себя от дальнейшего смущения. Затем он неубедительно кашлянул, — О, да, извини. У меня просто помутилось в голове. Ну, если ты можешь в это поверить, он позвонил, чтобы спросить меня о Джеймсе. Эндрю поднял бровь. — Да, — усмехнулся Нил, — Очевидно, Джеймс связался с ними. Он хочет, чтобы его обменяли. Эндрю сел на диван, передав Нилу кружку горячего чая, — Кто-то не может нормально воспринимать отказы. — Я не знаю, что делать. Я имею в виду, что наша дружба много значила, но сейчас Джеймс не хочет иметь со мной ничего общего. Он думает, что я выбрал тебя и все. Все остальное между нами просто перестало существовать. Но я не могу заставить себя надавить на него, потому что не знаю, будет ли он настоящим другом или попытается наказать меня за все, что произошло, — пожал плечами Нил. —И что ты сказал Кевину?. — О, что он отличный нападающий. У него отличная статистика. Эндрю закатил глаза, — Да, не знаю, почему я спросил. Конечно, ты рассказал все о его статистике, но не о том, что он гад. — Эндрю, — вздохнул Нил. — Отлично, — Эндрю сделал глоток из своей чашки, — Кевин и Джеймс, да? Ну, по крайней мере, Кевин может довести его до бешенства, постоянно говоря о нас, — Эндрю хмыкнул, — Значит, Джеймс не сможет сбежать от меня даже за тысячи миль. Мне нравится к чему все идет. — Ну, я бы не беспокоился о расстоянии. Я думаю, что для человека, который так открыто тебя недолюбливает, Джеймс действительно проводит много времени, думая о тебе. Я имею в виду, я никогда не слышал, чтобы кто-то говорил о тебе так много. Не я. Даже Кевин, Эндрю. Даже Кевин. — Хм. Значит, все черноволосые и зеленоглазые нападающие ростом шесть футов неравнодушны ко мне. Хотя Кевин говорит о тебе столько же, рассказывая, как ты улучшился после колледжа, или как ты мог бы немного наклониться вправо, чтобы забить, бла-бла-бла. Так что, похоже, у них есть что-то и для рыжих. Нил немного сдвинулся на своем месте, — И что ты предпочитаешь? — слова покинули его рот прежде, чем он смог остановиться. — О, разве ты не хотел бы знать? — сказал Эндрю и Нил надулся, как маленький ребенок. — Разве я не говорил тебе что-то о том, что все это время искал рыжие кудри и голубые глаза? Почему ты спрашиваешь меня снова? — продолжал Эндрю, его глаза озорно блестели, а выражение лица было, как всегда, спокойным. — Может, после четырех долбанных лет услышать это всего один раз уже ни хрена не значит? — Ну, один раз в жизни ты абсолютно прав и мне нечего добавить к этому, наркоман. Что ты чувствуешь? — Захватывающие. Меняет жизнь. — Ладно, тогда спроси меня. Что ты хочешь знать? Я расскажу тебе все. — Я не обязан занимать свою очередь прямо сейчас, — сказал Нил, и губы Эндрю дернулись от этого вопиющего напоминания о старых временах. Иногда воспоминания причиняют больше боли, чем имеют на то право, подумал Нил, и его сердце сжалось. Старые времена, да. И это были действительно старые времена. Нил вздохнул, — Черт. Это действительно было слишком давно, не так ли? Четыре гребаных года, Эндрю. — Да. Четыре долбанных года страданий, — Эндрю сделал паузу, решая, что сказать дальше, — Черт. Я не собирался поднимать эту тему сегодня вечером, но потом ты спросил меня, что я предпочитаю, и я не знаю, шутишь ты или нет, и я просто... Черт. Нил, — Эндрю произнес его имя тихо, под дыхание, почти как молитву.— Как ты думаешь, смогу ли я снова заслужить твое доверие? Или все зашло слишком далеко? Нил был удивлен. Он не был готов услышать эти слова от Эндрю, хотя это было то, чего он хотел все это время.— Что? Эндрю. Нет... Я имею в виду, я не знаю. Эндрю испустил длинный вздох.— Тогда ты можешь простить меня? За то, что я был трусом? За то, что оставил тебя позади? За то, что предал твое доверие? — Эндрю, — голос Нила был только шепотом, — Я надеюсь, что смогу. Эндрю наклонился, прижавшись лбом к лбу Нила.— Это было глупо. Я был глуп. Нил. Ты никогда не был ничем. Ты всегда был всем. И ты заслуживаешь услышать, что я действительно чувствую. Я хочу тебя, Нил. Ты нужен мне. Сейчас и всегда. Теперь они дышали вместе, глаза были закрыты, вздохи сбивались. Нил почувствовал, что Эндрю протягивает руку, чтобы коснуться его лица, и даже прежде чем Эндрю успел спросить "да или нет", Нил уже наклонился к нему. — Да, — пробормотал он на всякий случай, чтобы Эндрю отдернул руку, если не расслышал слова. — Скажи мне "да", Нил, — повторил Эндрю через несколько секунд. Они оба открыли глаза и посмотрели друг на друга. Это было совсем другое "да", о котором просил Эндрю. Его взгляд обжигал Нила, глаза были голодными, губы полуоткрыты от желания поцеловать, руки дрожали от желания схватить. Нилу не нужно было зеркало, чтобы увидеть, что его выражение лица отражает выражение лица Эндрю. Все его тело болело; он дрожал. Даже если ему было больно и Эндрю причинил ему боль; даже если он провел последние четыре года, пытаясь не думать об этом светловолосом, великолепном мужчине и потерпел ужасную неудачу; даже если он снова и снова обещал себе, что никогда не влюбится в того, кто хоть немного напоминает ему Эндрю; в действительности для Нила существовал только один ответ и одна правда. Тогда Нил прошептал свою правду. — С тобой всегда да. Глаза Эндрю опустились к губам Нила, становясь темнее с каждой секундой. Нил не хотел, не мог больше ждать. Он прижался губами к губам Эндрю в обжигающе жадном поцелуе. Но это был не просто поцелуй. Это была не просто встреча ртов, столкновение губ, сплетение языков. Это было обретение той части тебя, которой так долго не хватало, и слова: "Я так рад, что ты дома". Это было не просто нормально, это было не просто необычно, это было не просто горячо, грязно и все, о чем Нил мечтал, когда представлял, как снова поцелует Эндрю. Это вдохнуло жизнь в Нила. Возбуждающе. Меняя жизнь. Нил наконец-то снова почувствовал себя живым. После четырех лет он был жив. Нил вложил в этот поцелуй все, что когда-либо чувствовал, и Эндрю впивал его с настойчивостью, отчаянием, жаждой, желанием и потребностью. Нил кончил, запутавшись руками в волосах Эндрю, захватывая, лаская, потягивая и заново знакомясь с мягкостью белокурых прядей, в то время как его рот бесконечно злоупотреблял ртом Эндрю. Руки Эндрю были повсюду, и все, к чему он прикасался, обжигало кожу Нила самым лучшим образом. В неподвластном времени качестве их поцелуя, каким-то образом они стояли так близко друг к другу, как только могут стоять два человека, сидящие бок о бок, но вскоре этого стало слишком мало и Эндрю толкнул Нила на спину, а сам опустился следом. Этим движением они разорвали свой поцелуй. Пару секунд они просто смотрели друг другу в глаза, их дыхание было учащенным, и если это была их попытка вернуть воздух в легкие, то она не увенчалась успехом. Потому что волосы Эндрю были длиннее, чем когда-либо, и длинные пряди были такими же золотыми, как мерцание в его глазах, такими живыми, режущими и успокаивающими, и Нил никогда не чувствовал себя более замеченным. Потому что Эндрю даже не прикасался к нему, и все же он чувствовал, как пульсация в его венах становится громче с каждой секундой, подпитываемая голодом во взгляде Эндрю. И, возможно, Эндрю увидел что-то подобное и в нем, потому что затем Эндрю снова сократил расстояние между ними, внезапно их тела соприкоснулись, и Нил застонал от этого, вцепившись в волосы Эндрю с силой нахлынувших на него чувств. — Да, — дышал Нил между поцелуями. Эндрю залез под рубашку Нила, провел мозолистыми кончиками пальцев по прессу Нила, затем провел ногтями по животу к его соскам, уже чувствительным и твердым от возбуждения. Эндрю внимательно изучал лицо Нила, искал ли он колебаний или просто удовольствия, Нил не знал. "Да." На этот раз Нилу не нужно было раздумывать. Ему не нужно было сомневаться в своих реакциях, в том, довольствуется ли он обычным или ищет необычного. Теперь все горело. Все, к чему прикасался Эндрю, воспламенялось. Как только легкое прикосновение Эндрю исчезало с его кожи, Нил жаждал другого. Не было ни скептических мыслей, ни желания чего-то другого, ни тоски по другому рту, ни зуда в другом месте. Был только здесь и сейчас Эндрю, Эндрю, Эндрю. Пальцы Эндрю медленно спустились к животу Нила, следуя за легкой дорожкой волос. Он просунул палец в петлю ремня Нила и потянул. "Да". Эндрю не сразу потянулся к молнии, сначала он схватил подол рубашки Нила и стянул ее через голову. Эндрю наклонился, чтобы пососать ложбинку между шеей и плечом Нила, пощипывая и слегка покусывая плоть, оставляя слабые следы. Его рот прошелся по шее Нила до груди, наконец добрался до твердого соска, и Нил издал гортанный звук. Его руки лежали на плечах Эндрю; он ласкал и поглаживал его мягкую кожу, ощущая под ней твердые, рельефные мышцы. Руки Эндрю снова задвигались, он быстро расстегнул джинсы Нила и залез в его боксеры. Нил извивался под прикосновениями Эндрю, из его горла вырывались стоны. Ласки Эндрю пробежались по члену Нила и его щели, выдавливая очередную каплю спермы, которую Эндрю растирал большим пальцем, облизал губы, и дыхание Нила прервалось. Эндрю одним движением стянул с него джинсы и трусы. "Да." Эндрю обхватил пальцами член Нила, его дыхание обжигало кончик члена, когда он наклонился и приблизил свой рот. Нил почти потерял рассудок, когда язык Эндрю коснулся его. Он стонал, охал, закрывал рот, дрожал. Каждый дюйм его тела был горячим, дразнящим, дрожащим от желания. Нил провел обеими руками по волосам Эндрю, обхватил его голову, нежно поглаживая белокурые локоны, к которым он так давно хотел прикоснуться, а теперь не мог насытиться ими. Эндрю обхватил рукой основание члена Нила и закрыл рот вокруг головки члена Нила, делая медленное, успокаивающее посасывание. Нил изо всех сил старался не шевелиться, издавая бессвязные звуки. Эндрю сосал снова и снова, с каждым разом забирая Нила все глубже. Нил не думал, что он может стать еще тверже, и все же он стал. Эндрю, должно быть, почувствовал это на своем языке, потому что он наконец издал звук, из его горла вырвался низкий хрип, почти отчаянный. Эндрю втянул Нила глубже в рот, добираясь до основания, а затем снова возвращаясь к кончику. Он дразнил, наслаждался, пробовал на вкус каждый дюйм Нила. В тот самый момент, когда Нил почувствовал, что его пресс напрягся, зрение затуманилось, голова закружилась и приближается кульминация, Эндрю отпустил его. Член Нила выскользнул из губ Эндрю и ударился о его живот в отчаянной потребности быть удовлетворенным. Нил скулил и стонал от страдания. Это была пытка. Нил просто лежал обнаженный, а Эндрю стоял на коленях между ног Нила, его взгляд был напряженным, глаза изучали Нила, начиная с ног и заканчивая лицом. Нил извивался, страстный взгляд Эндрю только способствовал тому, что его возбуждение нарастало до такой степени, что он почти не мог с ним справиться. "Да." Эндрю встал и быстро стянул с себя брюки и трусы, одним плавным движением стянул через голову рубашку. Наконец-то. Нил смотрел на великолепного мужчину, окидывая взглядом широкие плечи Эндрю, мускулистую грудь, идеально точеный пресс, сильные ноги и твердый член, упирающийся ему в живот. Его рот наполнился голодом. Нил потянулся к Эндрю, потому что не собирался больше ни секунды не прикасаться к нему. Он обхватил Эндрю руками и притянул его к себе. Эндрю позволил себе упасть на Нила и уткнуться носом в его шею. Нил обхватил ногами талию Эндрю, упираясь в его член. Эндрю выровнял себя над Нилом так, что их члены оказались друг напротив друга, затем взял руку Нила и просунул их руки между телами, захватив оба члена между переплетенными пальцами. Позвоночник Нила выгнулся дугой с хриплым стоном, Эндрю прикусил губу, чтобы не издать ни звука, но его задыхающиеся вдохи были достаточно громкими. Эндрю дрочил им медленно, сжимая с каждым ударом и создавая невероятное давление. Они оба подтекали и кулакам было чертовски легко скользить по их членам. Рот Эндрю снова нашел рот Нила, их губы столкнулись небрежно, настоятельно. Эндрю прикусил нижнюю губу Нила, на что тот зашипел. Горячий, блуждающий язык скользил между губами Нила, голодный и жаждущий. Сердце Нила вырывалось из груди, он издавал грязные звуки во рту Эндрю, за которые ему было бы стыдно, если бы он все еще обладал хоть какими-то связными мыслями. Он дрожал и трясся, он разрывался на части. Нил чувствовал, что его собственное освобождение не за горами. Он хотел продлить этот момент, прижать Эндрю еще ближе, но это было невозможно. Было так жарко, так тесно, так много кожи, запах Эндрю наполнял его легкие, ощущения были электрическими и почти слишком сильными, чтобы их вынести... Нил откинул голову назад и громко стонал имя Эндрю снова и снова, изливаясь в их соединенные руки. Нил, вероятно, всхлипывал от сильного экстаза, точно задыхался под Эндрю, его тело было мягким, податливым и гудело от эйфории. Эндрю зарылся лицом в шею Нила. Нил чувствовал, как он приближается к краю чистого наслаждения, которое следует сразу за ним. — Нил. Нил. Я... Ты... Мой, — прорычал Эндрю, издал глубокий стон и кончил на живот Нила, все его тело сотрясалось. Он прижался к Нилу, и Нил оставлял маленькие поцелуи на его шее, щеке и волосах, снова и снова. — Эндрю, это было... Эндрю хмыкнул, но голос его звучал хрипло. Развязано. Они лежали в объятиях друг друга несколько минут, пока не стало слишком неудобно. Эндрю встал, сходил в ванную и принес мокрое полотенце, чтобы вытереть блаженствующего Нила. — Думаю, мой чай уже остыл, — сказал Нил, мягко улыбаясь. Эндрю хмыкнул, бросив грязное полотенце на пол и наклонил голову, чтобы встретиться взглядом с глазами Нила, — Я уже проголодался. Я думал о том, чтобы заказать еду. Индийскую кухню? — Да, — Нил подождал секунду, чтобы продолжить, — Ну, и что теперь будет? — спросил он, прикусив губу, чувствуя себя немного уязвимым, когда спускался с высоты. Они вернулись на землю, врезались в реальность и стояли на перекрестке. Эндрю забрался на диван и снова занял место сверху Нила, которое он использовал, чтобы наклониться и страстно поцеловать Нила. Затем он поцеловал его снова и снова. Нил погрузился в поцелуй, позволяя своему языку проскользнуть в рот Эндрю, а руки скрестились на его шее. Сердце заколотилось, в груди расцвело теплое чувство. — Сначала душ. Потом индийская кухня. Возможно, несколько бутылок пива. Посмотрим какую-нибудь тупую хрень. Потом – в постель. Утром ты пойдешь на пробежку. Я приготовлю завтрак. Мы пойдем на тренировку. Вернемся домой. Сделаем то же самое, что и пять минут назад, но в постели. Остальное я еще не планировал, — ответил Эндрю, откидывая голову назад, чтобы посмотреть на лицо Нила. — Но я не спущу с тебя глаз. Звучит неплохо? Это было лучше, чем Нил мог себе представить. — А ты не собираешься спросить своих кошек о том, что я все время здесь? Я думаю, мы их травмировали, Эндрю. Я видел, как Сэр убегал, когда ты стонал мое имя. Ты был таким громким, — сказал Нил с ухмылкой. — Заткнись, — сказал Эндрю, нахмурив брови, но его глаза сияли весельем и нежностью. — Заставь меня, — ответил Нил с наглой и предвкушающей улыбкой. Так Эндрю заткнул Нила, пока не пришло время снова стонать и охать, забыв про ужин, пиво и дурацкие телешоу. // Музыка была настолько громкой, что Эндрю не слышал человека, говорившего прямо возле его уха. Он говорил что-то очень оживленно, но Эндрю было совершенно наплевать на слова, вылетающие из его рта. Он просто хотел как можно скорее убраться из этого места и отправиться домой. — Ты слышал меня, Эндрю? — Да. Захватывающе. Рассказывай дальше. — Пошел ты, придурок. — Кевин, мы стоим буквально рядом с колонками. Зачем ты пытаешься говорить? Давай вернемся за стол, — крикнул Эндрю, пытаясь поднять свой голос над музыкой. — И я буквально пытаюсь сказать тебе... — Кевин остановился и улыбнулся слишком дьявольской улыбкой, чтобы понравиться Эндрю, но Эндрю решил не обращать на это внимания. Кевин продолжал кричать, — Неважно. Ты прав. Тогда пойдем. После нескольких минут толкания и пихания локтями стад потных танцоров, они наконец-то нашли свой столик, однако теперь казалось, что Нил отсутствует. Эндрю вопросительно поднял бровь на Мэтта. Мэтт виновато пожал плечами, — Элисон и Нил пошли за выпивкой, чувак. Не смотри на меня так. Кевин хмыкнул, а Эндрю сузил глаза на высокого нападающего, — Что-то смешное? — Да, Эндрю. Очень. Это то, что я пытался сказать тебе раньше. Кевин указал на бар, где Элисон стояла с парнем, который наклонился, чтобы поговорить с ней на ухо. Выражение ее лица было забавным, и она кивала в такт тому, что шептал парень. Это не было проблемой. Проблема была в том, что Нил оказался в таком же положении. Он стоял рядом с Элисон, но его внимание было приковано к кому-то другому. Парень, склонившийся к уху Нила, был высоким, его черные волосы были зачесаны назад, на нем была хорошо сидящая кожаная куртка и узкие джинсы, которые демонстрировали его мускулистые длинные ноги. Он был несомненно, к сожалению, очень сексуальным. Эндрю узнал человека, который, очевидно, жаждал смерти. Джошуа, мать его, Андерс. Он был нападающим в команде "Медведи". Какого черта он здесь делал и почему, черт возьми, шептался с Нилом? Эндрю очень, очень хотел знать. Эндрю решил посмотреть несколько минут, прежде чем совершить какую-нибудь глупость, например, поранить свои бедные костяшки пальцев о лицо высокого мужчины. Нил не выглядел неловко, так что это был положительный момент. Нил приблизил губы к уху нападающего, чтобы сказать ему что-то в ответ, что было очень большим "нет". Андерс рассмеялся, но это был смех с закрытыми глазами и запрокинутой назад головой, так что это было еще одно потерянное очко. Нил искренне улыбнулся, но немного откинулся назад. Хм, никаких очков. Андерс посмотрел в глаза Нила, немного слишком долго. Нехорошо. Улыбка Нила ослабла. Черт, нет. Андерс медленно потянулся и обвел пальцем непокорный локон, продолжая говорить. Казалось, что сейчас он смотрит на губы Нила. Ладно, Эндрю насмотрелся, и окончательный итог был таков: Джошуа, мать его, Андерс падает. Эндрю быстро направился к бару, где обнаружил дергающегося Нила и смущенного Андерса, стоящих поодаль. Нил повернулся к бару, ожидая, пока бармен приготовит его заказ. Андерс смотрел на танцующих пустым взглядом. Эндрю скользнул рядом с Нилом, прямо между двумя мужчинами. Нил даже не повернул голову, чтобы посмотреть на Эндрю, но на его лице уже зарождалась улыбка. Чертов наркоман инстинктивно знал, кто пришел. И, блять, если бы это не заставляло член Эндрю дергаться. Эндрю сначала нужно было сосредоточиться на текущей проблеме, а именно на Джошуа, мать его, Андерсе, поэтому он окинул высокого мужчину взглядом с высоты нескольких дюймов. — Есть ли здесь проблема? — спросил Эндрю, обращаясь к каждому из них. Они оба пожали плечами. Ебаный ад. Эндрю попытался снова, — Андерс. Ты любишь стикбол? Мужчина выглядел смущенным и нахмурил брови, но все равно ответил, — Экси? Да? Эндрю обхватил Нила за талию и по тому, как улыбка Нила выросла и стала самодовольной, Эндрю догадался, что его наркоману этот жест понравился. Идиот. И с этим Эндрю внезапно почувствовал яростный стояк. Блять. Эндрю с трудом вспомнил, что должен был что-то сказать в ответ высокому парню. Он проглотил комок в горле, — Если ты хочешь продолжать играть в свой драгоценный стикбол, тогда держи руки при себе. Будет жаль, если ты потеряешь несколько пальцев, — наконец смог сказать Эндрю. Андерс поднял руки в знак капитуляции, — Сообщение получено, парень, — он посмотрел на Нила через плечо Эндрю. — Просто надо было сделать свой выстрел, понимаешь? Эндрю насмешливо хмыкнул и оттолкнул мужчину взмахом руки. — Пошевеливайся. Андерс смущенно улыбнулся. — До скорого, Нил, — сказал он, уходя. Чертова наглость. — До скорого, Нил, — передразнил Эндрю, когда мужчина ушел. — Кажется, я не могу оставить тебя в покое и на две гребаные минуты, пока кто-нибудь другой не прилетит вместо меня. Нил надменно рассмеялся, — Я уже сказал ему, что мне это неинтересно. — По крайней мере, теперь ты знаешь, откуда ты поймаешь свой мяч на следующей игре "Медведей". Отскочит от головы Джошуа, мать его, Андерса, вот где. Нил повернулся лицом к Эндрю и обхватил его руками за плечи. В ответ Эндрю притянул его к себе за талию. Он прижался к Нилу, и было очень приятно обнаружить, что Нил тоже находится в таком же положении. Нил ерзал и извивался, вероятно, чтобы ослабить давление. Но это произвело обратный эффект, как и следовало ожидать тому, кто не был идиотом. — Не двигайся, — сказал Эндрю сквозь стиснутые зубы. — Да, — Нил почти задыхался и говорил довольно бессвязно. Ебаный в рот. — Нил, — предупредил Эндрю, — Я не против отсосать тебе в этой гребаной туалетной кабинке. У тебя есть тридцать секунд, чтобы принять решение. Нил выглядел разбитым, что было достаточно хорошим ответом. Эндрю всегда знал, что Нил будет его концом. Эндрю никак не мог пережить Нила: его голубые глаза с тяжелыми веками, его розовый язык, высовывающийся изо рта, чтобы смочить пухлые губы, его худощавое тело с рельефными мышцами, его острый язык, умный рот, вздорный характер и его красивые, красивые шрамы... Да. Эндрю больше не было. Эндрю щелкнул пальцами, обращаясь к Элисон, — Эй, Пэрис Хилтон. Ты отвечаешь за напитки. Эллисон взглянула на них и закатила глаза. — О, Боже мой. Вы, ребята, не можете удержать это в штанах в течение пяти гребаных минут. Господи. Эндрю было все равно, что говорит Элисон. Он продел палец в петлю ремня Нила и потянул его вперед. Нил оскалился в ехидной ухмылке. Да, Нил будет его смертью, это Эндрю знал точно. И Эндрю собирался умереть счастливым, счастливым человеком.