.
13 мая 2022 г., 16:03
Ещё один размеренный и непримечательный вечер в Совином доме.
Ида на кухне что-то варганила в котелке, однако, зеленоватое бурлящее там варево не совсем внушало доверие и аппетит, скорее сказать, даже наоборот. Король спал где-то на диванчике в окружении своих игрушек, дергая во сне лапкой, что-то беспокойно бормоча во сне. А человеческая девушка, что какое-то время назад невольно стала той самой попаданкой, про которых с упоением читала будучи подростком, полулежала за столом, грустно смотря на фотографию в своем телефоне с отсутствующим выражением лица.
— Я вот смотрю на тебя, и такое ощущение, будто ты целиком съела жалошмыга, — седоволосая женщина вздыхает, уже какие-то пару минут смотря на Луз с большой деревянной ложкой в руках.
— Что? — та наконец подает признаки жизни, поднимая корпус тела и непонимающе смотря на хозяйку дома, выгибая бровь.
— Не важно, просто видок не очень, а утром ведь скакала и радовалась. Что уже случилось? — Ида опирается поясницей о стол, складывая руки на груди, внимательно смотря на свою горе-подопечную.
В общем-то, ей не особо и интересны подробности подростковой жизни, но доминиканка отчаянно нуждалась в том, что бы еë выслушали, а то так и раскисла бы на этом столе, а убирать ведь все-равно пришлось Иде.
На какое-то время Луз собирается с мыслями, все еще пялясь в экран единственной полезной вещи что осталась в этом приключении с ней, и сама Идалин тоже наклоняется, замечая изображение Носеды, что улыбалась, приобнимая младшую из Блайт, которая тоже мило улыбалась в камеру. Нужно ли было и так обременять женщину, что столько раз вытаскивала и спасала её из всяческих опасностей, которых на Кипящих Островах полно на каждом шагу?
— Любовная подростковая драма? Можешь не отвечать, всё и так понятно, — подытоживает ведьма, поджимая нижнюю губу без привычной красно-винной помады.
Смуглые щеки Луз слегка подкрашивает еле-заметный румянец, подкрепляя правоту слов Клоуторн, которая опять вздыхает. Раз уж приютила ребёнка, значит, нужно уже наконец принимать роль своеобразной матери.
— Слушай, мелкая, я конечно понимаю, ты убиваешься из-за того, что Блайт ведьма-аристократка, а ты всего-лишь человек без магии, каким-то чудом попавшая в окружение ведьм и живущая с одной из главных разыскиваемых преступниц на островах, но если тебе так надо, иди к ней и не порть мне на ночь аппетит, — не смотря на лениво-строгий тон и приукрашенный текст, Идалин действительно хотела поддержать доминиканку, дать своеобразного пинка под зад, что-бы та прекратила вытирать собой стол и в конце-концов пошла действовать.
В любом случае, слова произвели свой эффект, и Луз, встав из-за стола подошла к наставнице, обняв ту. Сама Ида что-то проворчала, но приобняла в ответ, погладив ту по коротким взъерошенным волосам с двумя свисающими по бокам прядками. Уже пора бы привыкнуть к этой излишней человеческой тактильности, но эта девочка каждый день чем-нибудь да удивляет ведьму, что живет уже больше сорока лет, успев повидать многое.
— Шапку свою не забудь, — хмыкает она, указывая тонким пальцем с золотым маникюром на вязаную красную вещь.
Луз тихонько ойкает, чуть не забыв чуть-ли не свой самый главный опознавательный атрибут, одновременно закрывающий другой в виде круглых человеческих ушей, и смотря на ведьму, подхватывает лежащий посох совы, выскакивая из дома чудом не разбудив Хути.
В то же время, на другой стороне Кипящих Островов, где находилось величественное и мрачное поместье семьи Блайт, также грустила другая девушка, прекрасная ведьма с яркими янтарными глазами и аккуратно заостренными ушами.
Официальный приём в поместье всегда становился для Эмити величайшим испытанием, даже хуже тех же школьных экзаменов, ведь там не нужно было учтиво улыбаться, здороваться со всеми гостями и в сотый раз поправлять пурпурно-фиолетовое платье по щиколотки ног, пока бледные, тонкие руки с выпирающими венами и костяшками жарились в белых перчатках. Ещё и туфли на каблуках, а не привычные ей балетки или сапожки, в которых ноги под конец мероприятия буквально отмирали от остального тела, и только боль в пальцах указывала на живое состояние задних конечностей.
Блестящие пушистые волосы собраны в привычную причёску с хвостиком на затылке, на лице лёгкий вечерний макияж, что благородно выполнила старшая сестра, в виде подкрашенных ресниц и розового блеска на губах, и она сидит в конце длинного стола в банкетном зале, застеленного тёмно-фиолетовой скатертью, где простилались тонны закусок, различных изысканных блюд, напитков и алкоголя на любой вкус.
Сама Блайт так и не смогла за весь вечер притронуться ни к еде, ни к напиткам считая алкоголь, угрюмо ковыряя вилкой все ещё живое и изгибающееся щупальце отвратительно-оранжевого оттенка в своей тарелке.
Как же хочется убежать из этого душного зала и не слышать все эти светские разговоры и галдеж, в который она даже не вникает и не хочет, с легкой завистью смотря на очень правдоподобные иллюзии старших близнецов, не так далеко сидящих от неё.
Кажется, отец с матерью были слишком заняты разговорами с потенциальными деловыми партнёрами, и она оглядывается по сторонам, надеясь, что ни один из взглядов здесь не следил за ней.
Аккуратно, тихо выскальзывая со своего места, ведьмочка старается не выдавать ни одного лишнего звука, с облегчением проскальзывая в коридор, в котором уже стояли старшие сестра и брат.
— Так вот вы где, предатели, — бурчит девушка, подходя к хихикающим сиблингам.
— Ну, Миттенс, ты же в любом случае смогла ускользнуть из-за стола, — начинает Эмира, разглядывая свои выкрашенные в фиолетовый ногти.
— Миттенс, ну кто тебе виноват, что ты выбрала мерзопакости, а не иллюзии, — усмехается Эдрик, подмигивая.
Эмира на это замечание реагирует недовольным вздохом, одним резким движением доставая из рукава пурпурно-фиолетовой рубашки брата кулон с магическим самоцветом. Иллюзии спадают, и средний сиблинг остаётся в одной жёлтой футболке и нижнем белье — очаровательными боксерами с сердечками, недовольно смотря на сестру и прикрываясь.
— А ну верни, — надуто-обиженно произносит парень, выхватывая у близняшки кулон, теперь уже вешая его на шею, возращаясь к рубашке и строгим брюкам.
За этой картиной Эмити наблюдает молча, недовольно закрывая лицо рукой. Сколько же подобных выходок она ещё за свои почти восемнадцать должна была увидеть?
— Вам уже по двадцать лет, а вы всё еще ведете себя как нерадивые подростки, может, пора уже повзрослеть? — иногда младшенькая думала и считала, что по какой-то причине должна была быть старшей в семье, но что-то пошло не так и получилось ровно наоборот, ведь этих оболтусов язык не поворачивается назвать двадцатилетними молодыми ведьмами.
— Мы подумаем, но сейчас не об этом. Ты чего сегодня весь день угрюмая такая? Насколько я помню, это я выпил тот кислый морс из крыльев фей, но никак не ты, аж скулы до сих пор сводит, — жалуется Эд, проводя по лицу.
Эмити сначала сомневается, можно ли доверить старшим подобного рода информацию, ведь вдруг, те решат обернуть её против неё самой? Однако, поколебавшись, она смиряется и тихо произносит:
— У нас с Луз сегодня месяц, как мы начали встречаться, мы хотели провести этот день вместе, но этот приём все испортил, — вздыхает ведьма, накручивая на палец лиловую прядку волос.
Эмира и Эдрик переглядываются, что явно не сулит ничего хорошего, и Блайт уже хочет пожалеть о том, что вообще им что-то рассказала, как тут Эдрик хлопает её по плечу, а Эмира встает рядом.
— Иди к своей девушке, мы тебя прикроем, Миттенс, — сестра улыбается, заверяя ту.
— Честное ведьминское. Хочешь, даже клятву заключим? — налегает брат.
Вот только Эмити улыбается, закатывая глаза, в этот раз обойдутся без клятвы, ведь день и так подходит к концу. Напоследок ведьма меняется обувью с сестрой, пока каблуки не отдавили ей все ноги.
А Луз тем временем спешит на всех ветрах, врезаясь вместе с посохом в кусты возле поместья Блайт, с легкими шипением поднимаясь из-за жесткой посадки, стряхивая с себя грязь, пыль и веточки-листочки. А ведь так хотелось красиво приземлиться! Только вот, теперь человек надеется, что этот позор никто не успел улицезреть.
Она, конечно, прилетела, пусть и с не самой мягкой и красивой в своей жизни посадкой, но что теперь делать дальше? Её же явно выпрут с порога, попытайся она явиться, а как связаться с Эмити доминиканка и знать не знает. Нужно хотя бы было одолжить у Иды свиток, и написать своей девушке в Пенстаграмм, а так что, стоять и ждать всеобщего чуда? Да и раз сейчас в поместье банкет, ведьмочка явно должна была присутствовать на нем.
Попробовать что-ли подлететь к окну, чтобы переждать и встретить Эмити в её комнате? Только вот, а где собственно окно в её комнату…?
К несчастью, Носеда понимает весь размер подобного тупика, ходя взад-вперед перед крыльцом, как здесь ворота открываются и из здания выходит сама ведьмочка.
Обе смотрят друг на друга с удивлением, но не проходит и полминуты, как Луз подбегает к Эмити и начинает кружить в воздухе, довольно стойко держа её в своих руках ботаника, пока та заливисто смеётся.
— Луз, ты дурашка, — счастливо произносит она, опущенная на землю и вытирающая слезу в уголках глаз.
— Я знаю, но за-то у меня есть прекрасная и умная девушка-ведьма, — тоже счастливо произносит Носеда, отмечая, как же это платье идёт под цвет волос её девушки. Хотя, ей наверняка всё идет, без сомнений.
И они сбегают под дерево Грома, под его розовую листву, танцуют, вспоминая их первый школьный бал, смеются, обнимаются. Теперь всё кажется таким не важным, ведь Эмити приятно в объятиях Луз, что обвила руками её талию и положила свой подбородок ей на плечо, усадив к себе на колени, а Луз целует свою ведьму в плечо, наслаждаясь долгожданным моментом.
А луна в небе висит очень ярко, озаряя весь Остров своим приятным серебряным светом, особенно ту парочку, что милуется на склоне под чудесным розовым деревом.
