I hate you

— О, кажется, зашел я удачно, нечасто можно увидеть мастера Дилюка в таком состоянии. — Зачем ты здесь? — Ты что, так много выпил, что забыл, зачем люди приходят в твою таверну? — улыбнулся капитан кавалерии улыбкой, которую Дилюк так ненавидел. — Проваливай! — Как грубо, — заключил капитан, садясь на стул напротив. — Продолжай в том же духе и распугаешь всех посетителей, — он обвел взглядом почти пустой первый этаж таверны. — Плевать. — Ну конечно, — хмыкнул Кэйя, подпирая голову рукой. — Не понимаю, что на тебя нашло, мастер Дилюк? Я думал, вино ты ненавидишь ? — Не твое дело, — отмахнулся бывший рыцарь. — Ладно-ладно, я все понимаю на самом деле, твое вино действительно… — он не успел договорить, как Дилюк резко схватил его за запястье. — Это все ты! — его голос был тихий, но в нем отчетливо слышалась агрессия. — Это ты виноват! Кэйя опустил взгляд на руку, но улыбку с лица так и не убрал. — Ты и сам знаешь, что это не так, — спокойным голосом ответил он ему. Однако Дилюк сжал его руку еще сильнее, будто бы специально причиняя больше боли. — Ты меня предал! Кэйя замер лишь на мгновение. Воспоминания из прошлого вдруг вспыхнули как никогда ярко. Он уже слышал эти слова. Он уже видел эти глаза, полные ярости. Тогда он боялся. Но не сейчас. — Дилюк, отпусти меня, — все еще не теряя самообладания, попросил капитан. — Я тебя ненавижу! Последняя фраза почему-то вызвала на лице капитана широкую улыбку. Он привстал со стула, слегка склоняясь над стойкой, приближая свое лицо к тому, кто крепко держал его руку. — Тогда почему ты меня все еще держишь? Дилюк пару раз моргнул и невидящим взглядом уставился на свою руку, но все еще так и не разжимая пальцев. Кэйе на самом деле было жаль его. Он действительно потерял в тот день все: любимейший сын всегда купался в отцовской любви, всегда получал столько внимания, сколько хотел, был любимцем всего Мондштадта, и в одно мгновение он потерял все это. А еще, Кэйя был уверен, он все еще винил во всем себя и свою собственную слабость. Его действительно было жаль, ведь спустя столько времени он все еще не отпустил и не смирился с тем, что он потерял. Даже его безрассудный побег из города не смог ему в этом помочь: он всего лишь затолкал это чувство в себя поглубже, прикрыв все это маской безразличия и холода. Кэйя же не мог осуждать его за это. В конце концов, они оба сейчас носят маски. Однако, в отличие от Дилюка, он давно принял свою судьбу, свой Глаз Бога и свое проклятье. Он, несмотря ни на что, все же сумел найти свое место. И, если вспыльчивый мальчишка с Пиро Глазом Бога смог уйти, хлопнув дверью, оставив свою горящую мечту, он не последовал за ним только потому, что не смог бы предать город, который стал для него новым домом, и неважно, что там думал на этот счет Дилюк. Может быть, Кэйя совсем этого и не хотел, но ему пришлось рано повзрослеть, а Дилюк, кажется, все еще так и оставался ребенком. Капитан свободной рукой без труда разжал сжимающие его руку пальцы. Дилюк не сопротивлялся. — Прости… — тихо произнес он. Кэйя что-то буркнул в ответ, потирая освобожденную из цепкой хватки руку. — Прости меня, Кэйя, — уже дрогнувшим голосом повторил Дилюк. Капитан поднял на него удивленный взгляд. Обычно высокомерный к нему Дилюк сейчас выглядел растерянно и даже как-то... жалко? Кэйе, на самом деле, никогда не нужны были извинения. Если же Дилюк всячески пытался найти виноватых, чтобы отомстить, закрыть гештальт, или что там было у него на уме на самом деле, то ему не нужно было этого делать. Потому что в той ситуации виноватых не было. В любом случае пара слов ничего не могла решить. Пара слов не разрушит стены, возведенные ими за эти годы, не снимет маски, которые настолько приросли к ним, что вряд ли они сами смогут вспомнить, кто они на самом деле. Слова — это всего лишь слова. — Мне не нужны твои извинения! — синеволосый мужчина поднялся со стула. — Кэйя, стой! — воскликнул вдруг Дилюк с едва заметным отчаянием в голосе. От неожиданности Кэйя замер, но очень быстро пришел в себя. — Тебе не стоит сейчас говорить то, за что тебе завтра будет стыдно, — раздраженно бросил мужчина, чувствуя, что не хочет слышать пьяный бред. — Не бросай меня одного. Кэйя не знал, что удивило его больше — что он сказал или то, как он это сказал. — Прекрати, Дилюк! — повысил голос синеволосый мужчина. — Минуту назад ты сказал, что ненавидишь меня! Милый братец, ты бы определился уже наконец, чего ты на самом деле хочешь. Дилюк, опустив голову, молчал. — И вообще, лучше больше не пей, ты совсем не умеешь это делать, — уже более снисходительно добавил капитан. «Если бы ты не был таким упрямым…» — хотелось сказать ему, но это было не то, что стоило говорить именно сейчас. Однако… однако сегодня он получил в таверне что-то гораздо более ценное, чем бутылка прекраснейшего вина, и чего он никак не ожидал обрести — надежду. Кэйя улыбнулся про себя, но совсем не той улыбкой, которую знал каждый житель Мондштадта, а своей, настоящей, а потом тяжело вздохнул, опускаясь на стул. Кажется, таверну все же сегодня придется закрывать ему.