Смена ролей

Хотя эти двое и вели себя на людях как отбитые придурки, оставшись наедине, они менялись до неузнаваемости. Эмоциональный и активный Джонни становился тихим и послушным, но с огоньком в глазах, что побуждал его творить все непристойности, какие только возможно. Рома, напротив же, из скромника превращался в твердого и уверенного актива, который позволял себе иногда чуть больше, чем было дозволено рамками приличия. Одним немного дождливым, но не менее прекрасным вечером вторника они решили отметить какое-то событие. Естественно, не без алкоголя. Собравшись большой и дружной компанией, ребята выпивали сначала просто так, а потом, когда наскучило, стали играть в игры. Бутылочку и “правда или действие” начали в малой компании, когда же все втянулись, перешли на “я никогда не”. Было - пьешь, проигрывает тот, чей стакан опустеет раньше. Первые раунды были вполне безобидными, типа “я никогда не носил очки для зрения” или “я никогда не стримил дольше шести часов подряд” (на чём уже посыпался Колбая), потом же стало ещё хуже. “Я никогда не целовалась с человеком своего пола”, - звучит чей-то нежный голос. Никто не может проверить, насколько ты честен, всё на совести самого игрока. Вот и Джонни, внутри которого был уже не один литр спирта, теперь не казалось необходимым скрывать моменты подобного рода. Что в этом такого? Верно, ничего. Они друзья, они поймут. Прилично отпив из стакана, он заметил зеркальный жест от Фильченкова. Неужели он тоже решил не скрываться? Из заторможенных раздумий в реальность вырывает удивление рядом сидящих и следующая фраза “я никогда не отправлял никому свои интимные фото”. И снова он пьет. Стакан почти пуст, а в голове туман мыслей. Его уже не воспринимают, как игрока, решили, что перепил. Но сам Колбая продолжает отвечать на вопросы, он честен сам с собой. “Я никогда не занимался сексом в общественном месте”. Последняя капля переполняет чашу терпения, и последняя капля дурманящего напитка срывается с опустошенного стакана, который Джонни звонко ставит на стол, затем, слегка пошатываясь (что стоит ему неимоверных усилий), выходит из общей комнаты. Эта картина не ускользает от внимания Романа, который весь вечер пристально следил за возлюбленным товарищем. Немного выждав, парень отправился за ним, осмотрел все комнаты и нашел того только на балконе. Тёплый свет кухонной лампы едва проникал через жалюзи, оставляя на спине Джонни полосы. Колбая не обернулся, когда открылась дверь. Он знал, что Рома придёт. Знал и ждал. Ждал и курил. Выпустив очередной клубок пара, он почувствовал на своих плечах груз. Нет, не ответственности. Это было всего лишь одеяло. - Тут окна открыты, а ты в футболке - пояснил тот, пристраиваясь рядом, выхватывая парилку из рук и затягиваясь. - Луна сегодня красивая, правда? - внезапно начинает Джонни. - Такая красивая, что умереть можно - Фильченков нежно вовлекает Колбая в поцелуй. Тот, разгоряченный от выпитого, сильнее впивается в долгожданные губы, на которые с жадностью смотрел весь вечер. Рома, не удивлённый таким поведением, оглаживает его тело сначала поверх футболки, а затем и запускает руки под неё. Джонни, стараясь сохранять равновесие, цепляется за плечи партнера, слегка заваливаясь на него, прижимаясь ближе, чем вызывает у него улыбку. - Я тоже по тебе скучал, малыш - Роман берет Джонни за желанные ягодицы, притягивая к себе и чувствуя сквозь ткань брюк уже вставший член. - Заткнись и трахни меня уже. Пожалуйста, - шепчет на ухо немного грубо, но с мольбой в голосе Джонни, потираясь стояком о бедро. - Не сегодня. Ты слишком пьян, а я хочу, чтобы ты запомнил каждую секунду, когда я буду вдалбливать тебя в кровать. - Заметив поникший взгляд пассива, Рома спешит успокоить - Но не расстраивайся, у меня есть идея, которая тебе понравится. Среди хлама на балконе он находит небольшую верёвку и кусок достаточно плотной тёмной ткани. Хотя полумрак и создаёт достаточно неплохую атмосферу, Фильченков хочет заставить своего любовника чувствовать всё на совершенно другом уровне. Джонни, тем временем, немного протрезвев и придя в себя, начинает осознавать, о чем просил совсем недавно. От одних мыслей, что они могут сделать это на балконе чужой квартиры, когда внутри полно народу, а с улицы их могут увидеть немногочисленные, но снующие туда-сюда прохожие, всё это скрутилось в тугой узел внизу живота и возбуждение вновь напомнило о себе теснотой в штанах. - Повернись ко мне спиной, - Колбая знал этот тон, повелевающий, не терпящий возражений. Он понял, что уже никуда не денется. А ещё понял, что и не хочет. Джонни сначала потерял способность видеть, а затем и использовать руки. Его устраивали такие правила. В эти игры он любил играть. Фильченков чуть небрежно, но уверенно развернул парня напротив, одарив его короткими поцелуями, переходящими от губ к шее и ключицам. Он расстегнул ремень брюк, запуская руку в боксеры, оглаживая горячую плоть и делая пару быстрых движений вдоль ствола, чем вызвал табун мурашек и приглушённый стон. - На колени - следующая команда, которую Джонни беспрекословно выполняет, становясь на холодный пол. Он слышит звук открывающейся на брюках молнии и уже знает, что будет дальше. Парень чувствует, как Роман надавливает на челюсть, заставляя открыть рот, он не сопротивляется, лишь послушно принимает чужой член в свой рот, облизывая головку и пробуя взять больше. - Хороший мальчик – Фильченков треплет его за волосы, а затем резко насаживает, заставляя взять полностью, а затем вдалбливается в него, без приличий и совести. Кончая, Роман удерживает за волосы, не разрешая отстраниться, вынуждая проглотить всё до последней капли. - Не думал, что тебе так понравится - Рома снимает повязку с Джонни и указывает куда-то вниз. Тому не пришлось даже смотреть туда, чтобы понять, в чем дело. - Кончил без рук, пока тебя ебут в рот. Извращенец. Мой. Люблю тебя. Фильченков аккуратно поднимает Джонни с колен, нежно и одновременно страстно целует, притягивая к себе за талию. Затем снова запускает руку в трусы, отчего тот тяжело выдыхает. - А давай ещё раз - игриво подмигивает Рома, надрачивая парню. - Я даже помогу - и теперь уже он опускается на колени, лаская языком головку и проходясь по стволу. Затем он берет вновь вставший член во всю длину, поглаживая руками, заставляя Джонни постанывать с каждым движением громче и резче. Когда же, наконец, Колбая извливается в глотку Романа, тот принимает всё с благодарностью, затем снова целует его, развязывая затекшие руки и позволяя раствориться в объятиях друг друга.