Спустя годы

На кухне - Ну вот и поговорили нормально? – Таня чуть подвинулась к Лене. – Коньяк допиваем? - А как же! Что-то подталкивало Таню к подруге. Она восхищалась с детства её смелостью, прямотой, не в последней степени – смелостью с парнями. И сейчас она почти не изменилась, только что стала ещё фигуристей. Тане захотелось положить руку ей на бедро – она подумала и так и сделала. Лена улыбнулась. - Вспоминаешь какое-какие эпизоды из нашего прошлого? Хозяйка только кивнула. - А кстати, как твоя Аня? - Переехала к мужу, он у неё из другого города. Родила девочку, как и ты, всё нормально. - Не пошла по девочкам, значит? - Не-ет. С чего вдруг такие мысли? Лена задумалась, отпила из своего бокала. - Как тебе сказать... Ты не в курсе? - В курсе чего? - Было дело как-то... Мы с ней переспали... - Ты с Аней? - Ага. Таню это потрясло. - И я ничего не знала... Перед её глазами мелькнула картина, которую она никогда не видела – её сестра в объятьях Лены. Когда их желания слились, Лена явно не стала сомневаться и начала раздевать девочку, даже если та была ещё юна... Нахлынули собственные воспоминания: как она впервые ощутила на себе ласки рук подруги, как в загородном доме парни уговорили Лену раздеть её... А Лена прервала поток воспоминаний, положив свою руку на её руку, так и лежащую на её бедре. - Что, Танюшка, лесбийские мысли одолевают? Не получив ответа сразу, она улыбнулась. - А кто нам сейчас мешает? Ты мне и сейчас нравишься. Вон, красивое платье надела к моему приезду... И она наклонилась и легко поцеловала Таню в губы. Таня немедленно обняла её и углубила поцелуй. И тут огонь загорелся. Старые подруги с былым жаром принялись обмениваться поцелуями, Таня сразу начала ласкать крепкую грудь Лены через блузку. Она почувствовала, как у той изменилось дыхание, и рука подруги проскользнула ей под подол платья. Почувствовав на бедре тёплое прикосновение, Таня поняла, что тормоза не выдержали груза прошлого, душевной страсти и коньяка, и с треском сломались. На кухне был угловой диван, достаточно большой, чтобы можно было уложить человека с определённым комфортом. Таня вдруг обнаружила, что уже лежит спиной на диванчике, и её платье задрано (ноги чувствовали дыхание ветерка). После очередного жадного поцелуя Таня начала расстёгивать блузку Лены, чьи руки уже гладили внутреннюю поверхность её бёдер. Она рванула лифчик вверх, большая грудь почти опустилась на её лицо, и она впилась губами в сосок. Сразу жадно засосала его в рот, трогая во рту кончиком языка. Лена засопела, её пальцы уже поглаживали сочащуюся промежность Тани. Кажется, в школе они не были такими упоёнными процессом ласк, как когда им стукнул тридцатник! Третий раз Таня сдавалась своей подруге. Пальцы Лены скоро проникли под влажную ткань, мгновение – и они вошли в разгорячённую плоть Тани. Сразу начали быстро двигаться там, Таня застонала и вынуждена была выпустить сосок изо рта. Лена знала, как доставить подруге удовольствие... В детской Маше было хорошо с этим малознакомым парнем. Он был нахальным, позволил себе очень много, но его прикосновения были мягкими, и от ладони, лежащей на её колене, по бедру прошла тёплая волна. Она была скромная девочка и во дворе и в школе почти ничего ребятам не позволяла, но по маминым рассказам догадывалась, что та отдалась впервые, возможно, именно в этом возрасте. И когда Дима начал до неё дотрагиваться, она отреагировала странно волнующе. Но позволять, тем не менее, было нельзя: она не собиралась терять невинность с парнем, в семью которого они приехали в гости. Пока Дима гладил её коленку, она не мешала ему, просто держала свою руку на его. Потом он, осмелев, двинул руку под подол, погладил ногу, Маша почувствовала, как сердце приятно сдавило. Но когда его рука попыталась перебраться на внутреннюю часть бедра, девочка убрала его руку, встала и отошла к окну, показывая, что всё это неприемлемо. Дима вспыхнул. С одной стороны, он понимал, что перегнул палку, с другой – его желание обострилось настолько, что он уже ничего не мог с ним поделать. Он сжал кулаки, засопел. Посмотрел на девочку. Она стояла у окна боком к нему, и казалась уже самой красивой и самой желанной. Он просто физически не мог её просто так отпустить. Да он же потом будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь! Маша, стоя у окна, обхватила себя руками и думала: ну неужели он так ничего больше и не сделает? Диму будто его мышцы подбросили вверх. Он встал, шагнул к девочке; оробел, потом всё же шагнул дальше. Маша повернулась к нему. Раздираемый желанием и робостью, он протянул руку к ней. Не увидев никакой реакции, тем более отрицательной, он положил руку ей на плечо, посомневался и придвинул её к себе. Почувствовал, как её тело послушно придвинулось. Тогда он, усилием воли преодолев смущение, наклонился к ней и прижал губы к её губам. Несколько секунд они так простояли, потом этот полу-поцелуй прервался, и Маша прошептала: - Нет, не так. Давай по-настоящему. Они попытались «по-настоящему», потом ещё раз. Было странно и непривычно. Дима уже не хотел отлипать от гостьи, он прижал её к себе. Плюнул на технику и просто прижимался постоянно к её губам, время от времени шевеля своими. Она положила ему руки на плечи, и так им было хорошо. Они целовались, делали паузы и обжигали лица друг друга горячим дыханием. В очередную из таких пауз Диму как толкнуло, он положил руку на ягодицу девочке и стал гладить её через платье. Он чувствовал, что сейчас очень решителен и готов настоять на своём, если последуют возражения. Но Машу словно затопили в ванной из мёда, она уже не могла и не хотела возражать. Ни когда её ягодицу сильно сжали, ни когда смятое платье оказалось задёрнуто, ни даже когда горячая ладонь стала гулять по её голым ногам. Дима приподнял её, посадил на подоконник и встал между ног, уже не прикрытых подолом. Она обхватила его торс ногами, а его рука уже свободно бродила по белым трусикам девочки, трогая её почти везде. Оставалось только одно ещё нетронутое место.