Спустя годы

На кухне Маша оказалась просто шокирована. Во-первых, она не ожидала поцелуев от хозяйки дома... Она, конечно, была современной девушкой, и про лесби отношения знала, хотя не думала, что подруга матери захочет поцеловать почти незнакомую школьницу. Но вовремя отстраниться не успела, а потом и не смогла по причине "во-вторых". А во-вторых, целовалась та просто волшебно! Для девочки, которая знала лишь неуклюжие поцелуи её сына, Таня оказалась открытием – можно даже сказать, это были её первые настоящие поцелуи. Дима сперва был робок, а потом сминал её губы и, похоже, больше заинтересовался тем, что у неё под платьем. Опытная женщина же ласкала её губы, втягивала в чувственные поцелуи, которые открыли юной девушке новые глубины эмоций. Сначала Таня провела по её губам язычком, потом губами, ласково теребя её губы. Она уже приняла решение, что не отпустит Ленину дочку, не насладившись её телом, и уверенно, неторопливо совершала соблазняющие ласки. Лёгкие поцелуи чередовались с поглаживаниями языком губ, и Маша даже боялась пошевелиться, чтобы не мешать чудесным ночным ощущениям. Потом язык начал проникать всё дальше, коснулся её пассивного языка, «оживил» его, заставил его двигаться. Скоро женщина и девочка ласкались язычками, Таня обнимала Машу за плечи, та видела, откинув назад голову. Танина рука уже скользила по бёдрам школьницы. Скоро Машин язык оказался во рту хозяйки, она нежно обсасывала его, трогая осторожно грудь девочки. Но Маша не могла возражать, пока её язык был во рту женщины – да и не хотела. Второй раз за сутки она переживала бурю эмоций, ей стало уже всё равно, кто их ей даёт и каким образом. Она даже не заметила, как сама обняла Таню за талию. Наконец они слегка отодвинулись друг от друга, переводя дыхание. Маша даже помотала головой, пытаясь убрать туман из глаз, но это не помогло. - Тёть Тань... Таня обняла её покрепче. - Тс-с... Ты просто молодая и красивая, больше ничего знать и не надо. - Тёть Тань... Просто... - Я не лишу тебя девственности, не бойся. Оставим её Диме. Но сегодня ты – моя, договорились? Маша хотела возразить, что она не собиралась отдаться Диме, и что на один день эмоций с неё хватает, даже очень много, но... Таня нова начала целовать её, с языком, и она вся отдалась поцелуям. И её груди тоже было приятно... Температура на кухне повышалась. В гостиной Лена придвинулась со спины к сидящему парню и приобняла его за талию. Тот вздрогнул, и она со смешком сказала: - Не собираешься же ты пугаться женщин, Дима! Мне кажется, у тебя уже должно быть другое отношение к ним! – И тут её рука, обвившая парня за талию, случайно чиркнула по его паху. Его член был твёрдым, и ему явно было неудобно в трусах. – Вот такое отношение! – снова рассмеялась она. - Э... Простите, тёть Лена... – Диме было явно неудобно. - Ты вообще слышишь, что я говорю? Это же хорошо, что он у тебя на нас реагирует! Вопреки себе Дима попытался расслабиться. А Лена продолжала: - Я тебя понимаю, в таком состоянии не заснёшь... – Она улыбнулась в темноте. – Надо бы тебе помочь расслабиться... - Ка-ак? - Сними трусы и садись. Непослушными руками парень стал стягивать свои боксёры. Через минуту он сидел на кровати голый, с раздвинутыми ногами. Лена активно двигалась в темноте, устраиваясь между его ног. - Вот так... Привыкай, что перед тобой девушки стоят на коленях – в какой-то ситуации это нормально, даже желаемо. Подожди ещё секунду... Так... И вдруг его член оказался между двумя мягкими и тёплыми подушками. Дима чуть не закричал! Он между грудей женщины! И эти подушки начали сжимать его достоинство и отпускать, сжимать и отпускать. Это была такая сладкая пытка, что он сжал губы и не мог контролировать дыхание, шедшее резкими, нерегулярными рывками. Его грудь словно разрывалась – но внизу было очень приятно, очень. К ласкам грудями добавилось влажное прикосновение к головке – что это? Неужели губы? Да, женщина прикасалась к его головке губами, сперва поверхностно, потом позволяя им охватывать её всё глубже и глубже. И наконец, вся головка оказалась у неё во рту, и Дима почувствовал, как её начали осторожно посасывать. Он не мог не заёрзать. Затем его «отпустили». - Как он хорошо у тебя набухает, - услышал он тихий голос в тишине. – Так ты скоро кончишь. Повисла небольшая пауза. - Но я не хочу в рот, - последовало продолжение. – Давай-ка уже сделаем всё, как полагается. Груди отлипли от его горячего пениса, и он почти сквозь туман услышал следующую реплику: - Вставай, мой мальчик.