Ручной лев

***

Рамос покинул раздевалку последним. Что-то в этом было метафорическим, сродни тому, как поступал капитан тонущего судна. Корабль Реал Мадрида под флагом Короля не думал тонуть, он просто временно сел на мель, обещая с рассветом поймать всеми парусами попутный ветер и вернуться на прежний курс, тараня на своём пути утлые судёнышки посмевших показаться на форватере соперников. Подтрибунное помещение уже опустело. Где-то снаружи слышался гомон беснующейся толпы, гудки и рёв двигателей проносящихся мимо машин, но гулкое помещение лишь отдавало пойманным эхом шагов последнего из бланкос. Какой-то звук привлёк внимание Серхио. Будь это простой стук или голоса, он точно не обратил бы на него никакого внимания, спеша как можно скорее оказаться в умиротворяющем уюте собственного дома, но услышать в полупустом коридоре под стадионом чей-то приглушенный стон было слишком неожиданно и, чего греха таить, любопытно. А Рамос готов был голову дать на отсечение, что это был именно стон. Неужели кто-то настолько проникся речью португальца, что уже успел затащить сюда девицу и развлекался с ней в одной из многочисленных комнат? Вполне осознавая, что на его лице растянулась глупая улыбка, Серхио осторожно приблизился к ближайшей двери. Он весь обратился в слух, едва ли не прижавшись к тонкой перегородке ухом и вскоре был вознаграждён. С той стороны отчётливо раздались шорохи, какая-то возня и… да, снова тот самый приглушенный стон. Стараясь не издать ни звука, Рамос как можно медленней повернул ручку, и, молясь, чтобы двери вдруг не вздумалось скрипнуть, медленно приоткрыл её, заглядывая в узкую щель. Улыбка разом слетела с его лица, кровь хлынула в голову, застучав в мозгу до аневризмы, и капитану сливочных потребовалось всё нерастраченное на поле самообладание, чтобы не распахнуть дверь полностью, заорав при этом матом. Криштиану он узнал сразу. Это было не сложно — широкую спину всё ещё украшала фирменная куртка с чёрной семёркой и боготворимой половиной мира фамилией, — но вот второй человек… Ему следовало закрыть дверь сразу, как в глаза бросилась уже осточертевшие за девяносто минут до этого форма блауграны. Ему следовало вообще проигнорировать стон и не заглядывать в эту комнату, потому что уже это было из ряда вон выходящим, но, к сожалению, судьба, что привела его к этой двери снова посмеялась над испанцем, а не узнать в прижатом задницей к столу человеке самого Лионеля Месси было попросту невозможно. Серхио сглотнул кислый, вставший распоркой посреди горла ком, почувствовав, что у него покраснели даже татуировки на шее. То, чем занимались эти двое только с натяжкой можно было назвать поцелуем. Роналду определенно пытался сожрать аргентинского Мессию, жёстко вцепившись пальцами тому в волосы и запрокинув ему голову. Кадык на бледной шее Месси бился в судорогах под тонкой кожей, норовя протереть её насквозь. Вторая рука его сокомандника исчезала где-то под синими шортами, и Рамос был рад, что Роналду закрыл от него широкой спиной большую часть подробностей — он видел только дёргающийся локоть, не оставляющий сомнений в том, что за известные всем движения совершала сейчас ладонь португальца. Голову заполнил белый шум, и Серхио сразу записал это на счёт шуршания начавшей съезжать крыши. Нет, дело было не в том, что Криш был с мужчиной — уж слишком спокойно тот относился к ориентации самого капитана сливочных, бесстыдно хваставшегося каждой своей победой, чтобы не заподозрить его хотя бы в бисексуальности — но ЛИОНЕЛЬ МЕССИ! И не где-нибудь, хотя бы в Вальдебебасе, а здесь, прямо в подтрибунке Сантьяго Бернабеу! И сразу после того, как каталонский гном дважды вонзил нож в самое сердце Реала! Это было неправильно, невозможно, и, тем не менее, его глаза, пусть и подёрнутые плёнкой красноватой, словно лопнули кровяные сосуды, ярости, его не обманывали. Только чудо остановило Рамоса от того, чтобы с рёвом кинуться на того, кто вытер ноги о гордость их клуба и стадиона. Это, и, возможно то, что португалец перешёл от просто поцелуев к более активным действиям. Словно почувствовав, что его вот-вот могут прервать, Криштиану прижался к аргентинцу вплотную, властно просовывая колено между ног Лио, и тому пришлось привстать на цыпочки. От Серхио не укрылось, как каталонец панически вцепился пальцами в край столешницы, в попытках найти опору, и снова застонал… Тот же самый стон, приглушённый губами жадно насилующего рот барселонца Криша… В Рамоса словно плеснули кипятком, холодным потом скользнувшим у него между лопаток. Он понял, что слишком долго стоит вот так, подглядывая за чем-то личным и интимным, происходящим между двух других людей, и, наконец-то, ощутил помимо шока ещё и стыд. Дверь он закрыл ещё с большей осторожностью, чем открывал, медленно, словно пытаясь не споткнуться, отправившись к выходу со стадиона. Многоцветье встретивших его журналистов промелькнуло мимо одним смазанным пятном, не оставив после себя воспоминаний, испарившись, стоило ему сесть в машину, и сразу же включить радио. Не помогло. Стоны Месси всё ещё звучали в его голове, разрезая острыми краями связанные нити пытавшихся найти оправдание Кришу мыслей. Вид зажмуренных глаз и побелевших костяшек на столе отпечатались, казалось, на обратной стороне век. Серхио тряхнул головой. Ему снова захотелось в душ и, возможно, помолиться. Особенно сильно хотелось позвонить матери и попросить у неё прощения, за то что он вырос с таким неуёмным любопытством, которое, кажется, разделило его жизнь на до и после. Делать этого он, разумеется, не станет, а вот поговорить с el Аnsia при первой возможности, он был просто обязан. Ещё лучшим решением было бы провести друга по всем гей-барам Мадрида, чтобы найти ему нормального парня. «Твою мать, Криш! Месси?! Серьёзно?!»