Ручной лев

***

— Совсем охренел?! Роналду коснулся пальцами собственных губ, проверяя нет ли крови, но он оказался удивительно вёртким сукиным сыном и удар татуированного кулака прошёлся по касательной, почти не задев его. — Сам охренел! Ты что вообще творишь?! Серхио сделал шаг вперёд, сжимая от злости кулаки, и Криштиану отскочил от него кошкой, предупредительно выставляя вперёд руку с оттопыренным указательным пальцем. У него не получилось поговорить с нападающим ни во Франции, ни по прилёту обратно в Мадрид. Руководство клуба сразу же отправило их в Барселону на матч с Эспаньолом, но Рамос правильно рассчитал, что появившись на тренировке пораньше, обязательно застанет здесь одержимого лишними часами изнурительных упражнений португальца. Спустя столько времени ему казалось, он уже успел остыть, но один только вид самодовольно скалящейся семёрки вернул его обратно в тот день, когда ему пришлось спасать от его рук аргентинца. — Это я должен спрашивать! Ты сбежал с ним! Хотел, чтобы он достался только тебе? Хорошо повеселился? Или мелкий сукин сын успел очухаться? Ты вероятно не знал, что… — Знал. — Процедил Рамос сквозь зубы. — И безумно рад, что Лио хотя бы на расстоянии может не опасаться такого ублюдка, как ты. — Лио? — С лица Роналду наконец-то слетела улыбка, сменившись гримасой отвращения, на скулах вздулись желваки, и Серхио не удивился бы, услышь он скрежет зубов. — С каких пор он больше не каталонская блоха, не коротышка или барселонский выродок, а Сесе? Несколько дней назад ты был готов задушить этого урода собственными руками, а теперь ты заделался защитником блауграна? — Он живой человек! — Не выдержал испанец, перейдя на крик. — Я бы понял предложи ты мне даже подкараулить его и избить! Но это… ты лишаешь его воли! — Как высокопарно… — Закатил глаза португалец. — Не вижу ничего плохого в том, чтобы немного сбить с него спесь. Серхио закрыл глаза. Сжавшиеся на мгновение до хруста в костях кулаки расслабились, просто повиснув вдоль тела. Девять лет. Девять лет Криштиану Роналду был его сокомандником, его напарником, его другом. Эти же девять лет он измывался над другим человеком, силой заставляя того переступать через себя, наступал ему на горло и давил в надежде, что ему удастся сломать своего самого главного соперника. А он ничего не замечал. Странное дело, но испанец почувствовал облегчение. Чем была хороша потеря иллюзий, так это тем, что больше не нужно было притворяться, оправдывать чьё-то поведение, видеть только хорошее… впервые можно было здраво посмотреть на вещи, бесстыдно обнажив все недостатки, и смело указать на них пальцем, не боясь разрушить что-то важное и быть отвергнутым. — Я был о тебе лучшего мнения, Криш… — Как и я о тебе! — Рамос рывком поднял голову, смерив свирепым взглядом никак не желавшего успокоиться португальца. — Не думал, что ты станешь дружком Барсы, послушным цепным псом, который каждый раз будет тявкать, если его хозяина кто-нибудь захочет обидеть. Так вот послушай, Сесе… — Криш сделал шаг вперёд, даже с безопасного расстояния умудряясь угрожающе нависать над своим оппонентом, но Серхио и не вздумал попятиться, с вызовом вздёргивая подбородок. — Я всё равно доберусь до него снова, и в этот раз не буду так осторожничать. И когда он начнёт скулить, я обязательно расскажу ему, что всему виной его новый дружок из стана Мадрида… Рамоса передёрнуло, когда он понял, что это означает. Тяжёлая, глухая к остаткам здравого рассудка ярость запульсировала у него в голове, напружинив мышцы. Он почувствовал, как напряглись икры, мелкая судорога свела колючей болью жилу под языком, и волосы на затылке встали дыбом, словно шерсть у приготовившегося к атаке зверя. Слова Криша всколыхнули память о загнанном взгляде Месси, таком непохожем на тот огонь, что он видел на поле. Да, он ненавидел аргентинца каждый раз, когда нечеловеческий талант отправлял мяч в их ворота, каждый раз, когда он видел ликующую свору сине-гранатовой формы после их поражения в класико, но их соперничество было сродни глотку чистого адреналина, оно заставляло пытаться стать лучше, быстрее, сильнее, пытаться превзойти… оно давало топливо для последующих побед. Оно просто давало вкус его жизни. Неужели сам португалец не понимал, как важен для них обоих был Месси?! — Ого, что случилось? Кажется, у нас гроза в раздевалке! Парни между вами так и искрит! Серхио стиснул зубы, услышав, как те проскрежетали у него во рту, и, одарив Роналду последним уничтожающим взглядом, обернулся на замершего в дверях Марсело. Он бы не смог сказать появился ли el Loco как раз вовремя, или чертовски помешал исполнить то, что так назойливо, отдавая всполохами красного, крутилось у него в мозгу. — Ничего, мы уже закончили! — Криштиану вновь ухмыльнулся, и, умудрившись хлопнуть Серхио по спине, направился прочь из раздевалки. От его прикосновения на лопатке испанца остался незримый незаживающий ожог.