Безымянный.. просто безымянный

      Улица, на которую спускается вечер и начинает темнеть. Снег хрустит под моими ногами, и новые снежинки падают с неба. Снова я вышел развеяться, идя туда, куда вели ноги (а голова двигалась следом за ними).       Я все время надеялся, что мне может что-то помочь, и что есть за что уцепиться. Но в реальности все не так. Да и проблемы у многих людей похожи, так что ты не особенный. И никто не такой, ведь мы все одинаковы. И эта хандра, эти заболевания, потеря смысла, нежелание жить, потеря работы, ссоры с семьей, друзьями, любимыми, потеря дома, отстранение от общества или наоборот, непризнание тебя обществом, перечислять можно вечно, я даже и половины не высказал! Со всем этим люди сталкиваются постоянно, точно такие же, как я (хотя, наверно, те люди будут получше меня), и после этого я не особенный! Как же жаль.       Пока я шел по малознакомому месту, наверно, уже час, у меня начали замерзать руки, так как я недоумок без перчаток, поэтому я подумал, что надо бы возвращаться назад. Да и к тому же, все равно я заебавшийся и уставший.       Когда я подошел к дому и потом поднялся на нужный этаж, открыв дверь нашей квартиры, я почувствовал мясной, домашний такой аромат. Она снова сготовила что-то для такого оболтуса, как я... —О, Майк, ты вернулся? — Она пошла по коридору из кухни ко мне. — Есть хочешь? Я сделала тебе мясное рагу. — Она по доброму мне улыбалась, хоть я и понимал, что таит эта улыбка на самом деле... —Пожалуй, да... — Робко ответил я, пока снимал шарф. —Тогда переодевайся, мой руки и иди на кухню, а я положу тебе порцию! — Она бодрым, но не слишком быстрым шагом пошла назад на кухню.       Я устало выдохнул. Опять мне нужно... притворяться.. Повиноваться и выполнять все, быть "хорошим", чтобы она снова не поднимала на меня руку. Чтобы она снова не орала мне в лицо о том, как хамски я себя веду, или какой я ужасный человек, хотя теоретически, я даже ничего плохого не сделал. Мои отношения с ней похожи на минное поле... Я устал терпеть это изо дня в день. Если хотя бы два или три дня подряд нету никаких происшествий с ней, то это уже считается успехом для меня. Наверное...       Когда я переоделся и умылся, я пошел на кухню, сел за стол и посмотрел в тарелку. Как всегда, выглядит неплохо и аппетитно. Взяв вилку, я наколол на нее кусочек мяса и и положил себе в рот. —Вкусное мясо, спасибо! — Как бы с наигранным энтузиазмом сказал я, пережевав и проглотив кусок. —Рада, что тебе понравилось, приятного аппетита. — Она шире улыбнулась.       Но эта улыбка показалась уже совсем странной для меня. Она была какой-то ненормальной... И пугающей что-ли? Посмотрев с этой ухмылкой в окно, она ушла к себе в комнату, оставив меня наедине с едой. Списав свои страхи на усталость, я опустил взгляд в тарелку и продолжил есть.       Когда оставалось еще пара кусочков, я резко почувствовал головную боль, и бешеные скачки сердца, мне стремительно становилось ху..ево. Я слышал шаги из коридора, она пошла ко мне на кухню. —О, у тебя обеспокоенное лицо, как я вижу уже началось! —Ч-что? в каком смысле, что началось?? — Панически пытался я говорить. —Симптомы твоего отравления, которое должно закончиться смертельным исходом, дурак! Зато ты умрешь, ты же сам был унылым говном, я знала твои мысли и знала, что ты этого хотел! В смысле, сдохнуть нахуй! А вообще, сначала я планировала потыкать в тебя немного ножом, чтобы кровь хлынула, если бы вдруг что-то пошло не так.. Мм, жаль, что не получится... — Она захихикала.       Тем временем я уже сполз со стула на пол, мне казалось, что сейчас начнутся судороги. О боже, мне очень больно. Очень, очень-очень больно. Блять. Все звуки вокруг начали отдаляться, будто предавая меня... —А хотя, почему нет, получится! — Я увидел, как она достала из подставки самый большой нож. — Я всегда хотела протыкать твое тело, пока ты еще не успел сдохнуть, да и мучения перед смертью тебе будут казаться немного колоритнее, урод!       С этими словами, она воткнула нож мне в бок, а я орал, пока она продолжала делать мне раны. Но это не имеет значения... Я становился все слабее, пока уже не мог открыть своих глаз снова. И вот... я свободен от всей мирской боли.