Обнуление

Драко теребил свои волосы и не находил себе места. Он раз за разом дёргал руку, в которую врезался металлический наручник, до крови разодравший кожу запястья. Внезапно Драко замер и понял, что теперь не отец является хозяином поместья, а он сам. Это в корне меняло ситуацию. Он может призвать домовика и тот не сможет не подчиниться ему. — Добби! — крикнул он хриплым голосом, — где ты шляешься, когда ты так нужен? Хлопок аппарации вывел Драко из состояния отчаяния, и он протянул свободную руку по направлению к эльфу. Тот сжался и покорно поклонился. — Добби сделает что прикажет молодой Хозяин. Теперь господин Драко Малфой распоряжается домом. — Ты видел Беллатрису и Грейнджер? Где они, что там происходит? — Эльф с сочувствием взглянул на Драко и потеребил грязную ткань, прикрывающую его тельце. — Они наверху, хозяин. Госпожа Лестрейндж увела пленную в музыкальный кабинет. Добби больше ничего не видел. Добби только слышал крики, — эльф захныкал и немного отвернулся к стене, — Госпожа будет пытать и нас! Добби не заслужил такого обращения. Добби верно служил благородной семье Малфоев! — Прекрати это! — низким грубым голосом сказал Драко, остановив поток слов домовика, — ты должен освободить меня и найти мою палочку. Немедленно! За это ты получишь свою свободу. В глазах домовика блеснула надежда, которую он ждал много лет. Добби был слишком зашуган: он помнил всё что происходило в этих стенах. И сейчас, когда ему наконец предложили свободу, такую легкодоступную и лежащую перед носом, домовик охотно закивал головой и протянул крохотные ручки по направлению наручника Драко. Металл с легкостью щёлкнул и звонко упал на каменный пол.

***

Не разбирая коридоров, Драко спешил в музыкальный кабинет на звук криков Грейнджер. Это были почти что предсмертные крики, и он это знал. Его тётка не скупится на заклинания и всегда готова смотреть на то, как люди умирают. Она просто упивалась этим. Он сжимал в руках палочку, которую нашёл эльф. Сразу после этого, как и обещал, Драко даровал Добби и другим домовикам свободу. Сейчас он пинком вышиб дверь кабинета, заполненного оглушительным криком боли, который всверливался в голову, резонируя где-то на подкорке. Грейнджер была на грани. Беллатриса уверенно держала свою палочку в выпаде и смеялась во всё горло. — Авада Кедавра! — зелёный вихрь вырвался из палочки Драко и сразил ошеломленную Беллатрису. Ее палочка выпала из пальцев, а тело с грохотом свалилось на пол, что наверняка вызвало несколько новых трещин на отполированном дереве. Драко кинулся к Грейнджер, которая что-то бессвязно бормотала. Слова с хрипом вырывались из нее, а на губах выступала свежая кровь, затекая в мелкие трещинки. Ее глаза еле сфокусировались на Драко, когда он начал гладить её по лицу и волосам, а второй рукой вычерчивать заклинания в воздухе перед ней. Он уже понимал, что это тщетно, но пытался хоть как-то облегчить её боль. Он наклонился к ней и прижался к горячей щеке. Его тело била дрожь, которую он не мог унять. Грейнджер умирала в его руках. И на этот раз это было не просто очередной смертью на его глазах. Это было обнулением. Драко уже не слышал биения ее сердца. Тепло ее кожи сменилось на липкий холод, а руки больше не цеплялись за его рубашку в поисках спасения. Он прикрыл её веки и, отстранившись лёг рядом на полу, сжимая её безжизненную ладонь. — Я сделаю это ради нас, Грейнджер. Я смогу стать иным и сохраню твой свет в себе. Драко смотрел на серый потолок, испещренный лепниной, на помутневший хрусталь в потолочных люстрах. И видел, как это поместье жило на последнем издыхании. Как оно покрывалось трещинами-шрамами, точно живой организм. Как и его душа, которая пыталась рубцеваться и залечиваться на ходу, вбирая в себя всё то тепло, которое он успел рассмотреть в этой девчонке. Запечатлеть цвет её глаз в своём сознании. Запереть запах её волос под самым крепким замком и сохранить нежность её губ на своих губах. Он помнил её слезы, её дрожь, её дыхание. Он будет помнить её свет и её прощение. И даже сейчас он ничего о ней не знал, кроме того, что она всегда хотела быть лучше и сильнее. Он убил ради неё, и эта кровь будет первой, но не последней в его жизни. Драко поднял свою палочку с пола перед прыжком аппарации и в последний раз посмотрел на её лицо, застывшее в едва заметном предсмертном облегчении от его присутствия в последние секунды. Он вобрал в свою память каждый её по-дурацки завивающийся локон и каждую нелепую веснушку на носу. Драко прикрыл глаза, чувствуя подступающую тошноту. Он жив, чтобы покончить с тьмой. — «Хогвартс».