Дай мне этот толчок

Однажды Нил сказал им, что когда он бегал в подростковом возрасте, его плохо сидящая одежда вызывала раздражение на внутренней стороне бедер. Это был такой несерьезный, ничего не значащий комментарий, что, по-видимому, никто ни о чем особо и не задумался. Раздевалка превратилась в обмен рассказами о модных промахах или полусерьезными шутками о том, что гардероб Нила и сейчас едва ли можно назвать приемлемым. Только Эндрю зацепился за комментарий, наблюдая, как Нил медленно выставляет ноги из-под скамейки, когда остальные Лисы один за другим выходили из раздевалки. Отголоски разговора утихли и исчезли, пока Нил улыбался своим поношенным кроссовкам. Подарок Эндрю, исписанные черепами и выдуманными существами. Этот болван за несколько месяцев износил их до дыр, несмотря на то, что стоили они отнюдь не дешево. И все же, как и в случае с другими странностями, которые Нил привнес в жизнь Эндрю, в его груди пылало что-то похожее на удовлетворение, когда он видел нежность в глазах Нила. А может, и нечто большее, чем удовлетворение. Следующие две минуты после того, как Эндрю убрал свои вещи в шкафчик, Нил стал беспокойным настолько, что стоял и раскачивался на подошвах ног. Словно даже после изнурительной тренировки желание бежать все еще присутствовало. Этого никогда не было достаточно. Сколько Эндрю не знал Нила, эта энергия беспокойства присутствовала в его теле всегда. Поэтому натертости или плохое качество его одежды для бега не имели значения. Это был просто факт, правда, которую Нил вынужден был пережить. Потому что, несмотря ни на что, он должен был бежать. Он не мог позволить себе боль или жалобы. Если в прошлом импульсивная потребность Нила бежать была вызвана необходимостью и необузданным беспокойством, то сейчас его беспокойство было вызвано тем самым чувством, к которому Эндрю начинал нехотя относиться. Эмоция, которую он едва мог признать. Радость. Боже, этот идиот выглядел счастливым, когда бежал. Из всех вещей… Независимо от жары и условий, от того, вымотался ли Нил до предела или не спал всю ночь, он находил в себе силы бежать. Эндрю наблюдал за Нилом в спринтерском беге со своего собственного насеста на балконе, и оттуда он все еще был ослеплен улыбкой на лице Нила. Сильные ноги, подчеркнутые даже этими дерьмовыми беговыми шортами. Нил мог взлететь со скоростью, которая заставила Эндрю задуматься, не был ли Нил в какой-то другой, альтернативной жизни звездой легкой атлетики. Бедный Кевин, где бы он взял свою мини-я в той вселенной? Какое-то время Эндрю чувствовал легкое стеснение в груди, пока Нил не возвращался. Эта неумолимая часть его души нуждалась в облегчении, что Нил вернется, не убежит так далеко, что Эндрю не сможет за ним угнаться. Но теперь все успокоилось. Эндрю знал, что Нил всегда вернется, или умрет при попытке. Нил мог исчезнуть по дороге, вокруг университетского парка, возможно, на лестнице… чудак… …и все это до тех пор, пока он не возвращался с тяжелыми легкими и выражением чистого облегчения на лице, чтобы салютовать Эндрю с земли. Удовлетворение. Эндрю знал, что это не то чувство, с которым Нил ожидал когда-нибудь познакомиться. Конечно, он все еще привыкал к нему, как и Эндрю. Но Эндрю… ему это нравилось. Ему нравилось видеть Нила таким. Даже он не мог больше отрицать этого. Хотя ему хотелось бы, чтобы он мог. Возможно, тогда бы он полностью избежал своего падения, вызванного упражнениями.

—

Все началось с похода в торговый центр в следующие выходные, комментарий Нила крутился у него в голове, как игра в пинбол, которую он никак не мог выиграть. У Эндрю была цель, и, как бы ему ни хотелось быть беспечным, как только у него появлялась идея, он не имел другого выбора, кроме как следовать ей. Стул Эндрю заскрипел о грязный пол фуд-корта, когда он резко встал и, не говоря ни слова, начал отходить. Остальные Лисы затихли в считанные мгновения, растерянные и желающие понять ситуацию. Только Аарон продолжал поглощать свой обед. Он слишком привык к одиночным приключениям Эндрю, чтобы беспокоиться об этом. — Куда идешь? — спросил Нил, держа в руке дурацкий чай с шариками. Это был напиток из нового заведения, где его подавали в прозрачной банке, и Нилу нравилось откупоривать их, как содовую. Эндрю никогда не простит Дэн и Мэтту, что они подсадили его на это. В тоне Нила не было ни беспокойства, ни даже заботы. Нил никогда не имел привычки сомневаться в действиях или причинах поступков Эндрю. Он просто хотел знать, иметь GPS-метку местонахождения Эндрю, чтобы иметь возможность найти его, если что-то случится. Это было нестерпимо уязвимо в такой простой манере. Нил был очень искренен. Эндрю закатил глаза, но ответил. Нил, несомненно, пошел бы за ним, если бы он этого не сделал. — Спортивный магазин. Мне нужно кое-что. Не спрашивай, не ходи за мной. И когда он повернулся, ему в голову пришла еще одна мысль, и он резко обернулся. — И больше не бери чай с шариками. Выражение лица Нила подсказало ему, что это замечание, скорее всего, будет проигнорировано. Но после этого он зашел в один из магазинов спортивной одежды и купил Нилу две пары леггинсов для бега. Самые хорошие, которые он мог себе позволить, с эластичной тканью, дающей коже Нила дышать. Они не были слишком яркими или красочными, поскольку он знал, что Нилу будет не по душе привлекать внимание модными цветами. Он обошел стороной яркий бордовый и лайм, горошек и полоски, остановился на дымчато-сером с вкраплениями белого и обычном черном. Конечно, он уступил некоторым своим собственным предпочтениям, небольшим, которые, как он надеялся, Нил не заметит, но он также понимал, что Нил точно сделает это. Он никогда не узнает об этом до конца, но Эндрю не пытался остановить себя. Поэтому он выбрал леггинсы с небольшими вышитыми арками сзади, которые располагались прямо под ягодицами Нила, еще больше подчеркивая их. На то были свои причины. Когда он снова встретился с Лисами у входа в торговый центр, он увидел, что у Нила был еще один чай с шариками. Причем большего размера. С силой толкнув Нила в грудь ярко-желтым пакетом, Эндрю стащил напиток другой рукой. Он никогда не говорил, что был слабым. — Вот. Теперь тебе не придется носить эти дерьмовые шорты, — сказал Эндрю, делая большой глоток. И тебе больше никогда не будет натирать ноги. Потому что, конечно, именно из-за этого и произошел весь этот нелепый случай. Потому что какая-то часть Эндрю не могла смириться с дискомфортом Нила. Прошлым, настоящим или будущим. Нил держал леггинсы так, словно они были чем-то святым. Он медленно, осторожно натянул ткань. Джостен следил за тем, как материал пружинит, как только он отпускает его, и с медленно растущим удовольствием прослеживал узорчатые нити. И Эндрю едва мог выдержать все это. Но чего он действительно не мог перенести, так это взгляд Нила, который был направлен на него после, с широко раскрытыми глазами, сверкающими еще до того, как счастье достигло губ. — Ух ты, Миньярд, — сказала Элисон, стащив одну из пар для осмотра. — Серьезные баллы парня. Они отличные. Мэтт присвистнул, глядя, как она их расправляет. — Наш мальчик будет выглядеть великолепно. — Мы можем идти? — сказал Аарон. — Ты просто ревнуешь. — К чему? Девичьим леггинсам? — К тому, что у тебя нет задницы. — Вау. Не обращая внимания на насмешки и поддразнивания других Лисов, когда они комментировали подтянутость, изгибы, Нил прижал пару к своей груди и не сводил глаз с Эндрю ни на секунду. Обычно это было похоже на противостояние, в противоборствующем сознании Эндрю. Как будто это был тест, и Эндрю не мог его провалить, не мог отодвинуться или показать дискомфорт от нескрываемой привязанности, которую Нил посылал ему одним лишь взглядом. Эндрю не был в состоянии вынести это, да он даже представить себе не мог, что у него когда-нибудь не станет этого. Он знал, что Нил не возражал против того, чтобы сломать его первым, более того, ему это даже нравилось. Это привело бы к гибели Эндрю, несмотря ни на что. В конце концов, Нил задал самый глупый вопрос в мире, и поражение Эндрю было обеспечено. — Это для меня? Невероятно. Ужасно. Что Эндрю должен был с этим делать? Было много вещей, которые он жаждал сделать, но не был готов к этому. Не здесь, не на публике, не в его нынешнем сознании. Поэтому Эндрю нахмурил брови и ответил единственным известным ему способом. — У тебя есть еще чай?

—

В тот вечер они вернулись домой довольно поздно, и Эндрю пришлось следить за тем, чтобы Нил не улизнул бегать в темноте, как он уже подумывал сделать. Там, где Нил был ловким и гибким, Эндрю был сильным и крепким. И к тому же тяжелым. Так что под рукой Эндрю Нил, естественно, не собирался никуда сбегать.

—

Невзирая на все случившееся, рассудок Эндрю оказался предателем. Он ожидал, что его операция закончится в конце этих выходных. Он мог снова остаться один на один со своими обычными делами. Он мог издалека любоваться новым нарядом Нила, мог наблюдать, как Нил, как обычно, резво бежит в сторону кампуса. Но нет. Этого было недостаточно. С Нилом никогда ничего не было достаточно, и это было опасное влечение, которому Эндрю, без сомнения, поддавался каждый раз. Он говорил себе, что хочет увидеть вблизи вышитые дуги, увидеть, как ткань обтягивает формы Нила. Но даже он должен был признать, что это лишь малая часть. Правда, болезненная правда, заключалась в том, что он был очарован тем, как Нил бегает. Он хотел вблизи наблюдать за этим захватывающим зрелищем, обращать внимание на то, как двигается тело младшего, на техническое мастерство, которое для этого требуется. Улыбка Нила. Одышка. Это странное выплескивание всех сдерживаемых негативных эмоций. Более того, Эндрю нужно было сыграть в этом свою роль. Ему нужно было разделить это с Нилом. По причинам, которые он не понимал или не хотел понимать, он хотел видеть Нила раскованным. Безмолвная опора, таким всегда был Миньярд. Он не знал другого способа передать тот простой факт, что видеть Нила бегущим, видеть Нила раскрепощенным… все это заставляло Эндрю чувствовать то же самое. И он знал, что Нил поймет это, знал, что Нил увидит то, что Эндрю не мог сказать. Так что с этой целью, испепеляющий его грудь, он вынес свой смертный приговор: — Я начну бегать с тобой. Глупо. Немыслимо. Мучительно. Потому что, в конце концов, Эндрю был вратарем. Ему не нужны были ни кардио, ни выносливость нападающего. Из всего, что было на тренировках, бег по кругу был тем, в чем он больше всего халтурил. И через десять минут их с Нилом пробежки это стало заметно. Сначала все было так, как он по глупости себе представлял. Он видел, слышал и чувствовал, как Нил промчался мимо него. Рыжеволосый буквально взлетел, стуча по тротуару и время от времени оглядываясь назад, чтобы убедиться, что Эндрю не отстает. Мастерство, которое требовалось для этого, бросалось в глаза. Размеренные, точные шаги, расправленные плечи… Эндрю старался изо всех сил, и поначалу он лишь немного отставал от Нила. Намеренно. Он любовался арками, но часто вырывался вперед, чтобы украдкой взглянуть на сосредоточенный взгляд Нила, встретиться с его глазами, когда Нил взволнованно смотрел на него, как бы спрашивая: — Разве это не здорово? Бег, нет? Восторг Нила по этому поводу? Эндрю упрямо избегал ответа на этот вопрос. Но взгляд Нила всегда задерживался настолько, насколько хватало, чтобы Эндрю все понял. И это продолжалось, Нил демонстрировал себя, бегая то вперед, то назад, иногда переходя на шаг, когда Эндрю слишком медлил. Не было и следа страха или паранойи, Нил не оглядывался, чтобы убедиться, что угроза осталась позади. Эндрю позволил себе думать, что так и будет. Как это обычно бывало с Нилом, его не постигло разочарование. Но все дело было в том, что это чувство не могло дать ему опыт в кардио, которого у него не было. Все пошло прахом, когда его грудь начала гореть, а мышцы еще сильнее требовали остановиться. Груз его мышц, который он всегда носил с небольшой долей гордости, теперь был смертельным грузом. Он не умел бегать так элегантно и плавно, как Нил, и не имел ни малейшего представления о том, как продолжить бег. Так что он и не бежал. О, он пытался. Он действительно пытался. Из злости, из гордости, из желания не отставать от Нила и его глупой улыбки на лице. Но в какой-то момент он не смог. Он боялся того, насколько позорным может быть результат, если он будет продолжать. — Прекрати, — прохрипел Эндрю, уже не заботясь о том, как он звучит. Он не смог бы изобразить невозмутимый вид, даже если бы захотел. Его ноги топали по тротуару, а руки нашли колени. Он никогда не чувствовал себя таким взбалмошным. Все его тело болело в благодарность за избавление. И почему кто-то находит это приятным? Как? Он услышал, как кроссовки Нила скользят по тротуару впереди, увидев, как тот приближается, он едва не упал в обморок, этот ублюдок. Казалось, что он совершает неспешную прогулку, а не интенсивный бег. К Эндрю он вернулся трусцой. Не удостоив страдания Эндрю даже прогулкой. Ползком можно было бы облегчить боль. Но нет. С небольшой улыбкой Нил опустился на корточки на уровне глаз Эндрю и наклонил голову. Это не было насмешкой, не было осуждением. Она была чертовски ласковой. Неважно. Эндрю ненавидел его. Он собирался сжечь эти леггинсы. — Уже? спросил Нил. Эндрю прекрасно понимал, что еще не преодолено и мили. — Может, мне сбегать за машиной? … Эндрю решил поддаться своему ребячеству, к черту. И легонько толкнул Нила в плечо, пока тот не потерял равновесие, приземлившись задницей на асфальт. Это не вызвало ничего, кроме смеха Нила. — Заткнись, Джостен. Однако Эндрю пожалел, что вообще заговорил. Слова, вылетевшие из его рта, были сырыми, как будто он был на полпути к тому, чтобы пробить легкое под водой. Или ел бумагу. Он попытался прочистить горло и сделать глубокий вдох, что оказалось еще большей ошибкой. Как только свежий утренний воздух попал ему в горло, он разразился приступом кашля и хрипа, который не смогла подавить даже сила воли. В это время на уровне глаз Эндрю, в терпеливом ожидании, весело светились ярко-голубые глаза. Единственное, чем Нил мог поделиться о своем изнеможении, это едва уловимое вздымание груди, когда он перемещался туда-сюда, и легкий блеск пота на его носу, который этот дурак, без сомнения, игнорировал бы до тех пор, пока Эндрю не стал бы пилить его по поводу ухода за кожей. Нил обожал забитые поры. И он по-прежнему отлично смотрелся в этих леггинсах, даже когда Эндрю умирал прямо у него на глазах. Длинные, сильные ноги в гладких, дымчато-серых. Они подчеркивали все его мышцы, правильный изгиб спины, когда Нил бежал, с безупречной формой. К леггинсам Элисон также купила ему скромную оранжевую футболку для бега, свободную и обтягивающую во всех нужных местах. Даже швы были белыми, чтобы соответствовать цветам команды. Нил выглядел таким счастливым на своей первой пробежке в новой экипировке. Комфортнее. Быстрее. Эндрю наблюдал за ним в тот раз и ждал еще дольше, когда тот вернется, потому что Нил не хотел останавливаться. Но даже тогда Нил не выглядел таким счастливым, как сейчас. На пробежке с Эндрю, даже если бега было не так много. Пока Эндрю тяжело дышал, пытаясь остыть, Нил скрестил ноги и сидел спокойно, как всегда не задавая ненужных вопросов. Зачем он заставил себя пройти через это? Почему так внезапно изменилось настроение? Эндрю ненавидел бег, Нил знал это. Но Нил также знал правду, как и Эндрю. Не было смысла спрашивать, и, возможно, именно поэтому улыбка Нила по-прежнему была такой ослепительно широкой. Но неожиданно Нил сказал это. Конечно, сказал. Потому что он также знал, что с Эндрю и его длинным списком проблем, предположения недостаточно. Нил произнес слова, которые Эндрю нужно было услышать, чтобы понять, что сообщение дошло до него полностью. — Мне понравилось. Мы должны повторить это снова. Верно. Самое печальное, что Эндрю, вероятно, так и сделал бы. Это осознание в сочетании со стоном Нила означало, что у Эндрю не было другого выбора, кроме как отвести взгляд. Но это не продлилось долго. В груди Эндрю что-то екнуло, даже когда он поднялся, но он сомневался, что это были эндорфины или кайф от бега. Он пробежал не так уж много. Все, как всегда, было связано с Нилом. Когда Эндрю снова поднял голову, вопросительно глядя на него, Нил пожал плечами. — С тобой веселее. Неважно, медленно или нет. И снова Эндрю толкнул его. — Ты самый худший, — сказал Эндрю, выхватывая бутылку с водой из рук Нила и выпивая ее всю за один долгий глоток. И наконец, эта невыносимая ухмылка, шрамы, которые Эндрю иногда прорисовывал… Самодовольство Нила дало о себе знать. — Тебе это нравится, — сказал Нил. И на самом деле… он понятия не имел.

—

В следующий раз, когда они решили пробежаться, они пошли на футбольный стадион, и Эндрю пробежал один круг. Один круг. Один круг, на котором Нил пообещал немного сбавить темп, чтобы дать Эндрю понаблюдать, несмотря на то, что Эндрю протестовал, что его это нисколько не волнует. Но его глаза оставались прикованы к кроссовкам Нила, стучащим по земле, к его лицу, когда ветер трепал его щеки. Адреналин нарастал, как и пот и стук сердца Нила. Эндрю не был уверен, что в эти дни можно считать «развлечением», но он решил, что наблюдение за тем, как Нил откровенно балуется, очень близко к этому. После одного круга Эндрю закончил. Это был их компромисс, чтобы они могли делать это чаще, не вызывая у Эндрю смущения или потребности в новых легких. Остальное время он наблюдал вблизи, как Нил рассекает воздух, бегая свободно, как и положено. И все это время грудь Эндрю не переставала гореть.