Дачный сезон

      Катя, посмотрев на племянницу, понуро шагавшую к дому, поставила лейку и пошла следом.       — Ну, чего опять стряслось?       Саша молча села на лавочку, равнодушно посмотрев на неё.       — Да так…       — Он? — Катя села рядом.       Саша, вздохнув, опустила голову.       — Опять рассорились?       — А мы и не мирились.       — Ох, молодёжь, молодёжь, — она, вздохнув, прислонилась к стене. — Всё вам помогать надо. Два взрослых уж человека, а как дети малые, прям.       — Ну, а сама? Ты и Валентин Иванович? Лучше, что ли? Весь посёлок уже, наверно, в курсе, а вы всё прячетесь. Зачем? — Саша посмотрела на тётю. — Чего вам прятаться-то?       — Да как-то не удобно, —Катя, почувствовав, как жар прилил к щекам, выпрямилась, отвернувшись от племянницы. — Всё-таки не молодые. Как-то в этом возрасте-то неудобно…       — А по углам прятаться удобно. Чего неудобно? Некоторые вон в шестьдесят за молодых выходят, а вы? Тебе всего пятьдесят семь и ему, Валентину Ивановичу, не больше. Кто вас осудит-то? Он один, ты одна. Мы, как дети малые? А вы?       Катя вздохнула.       — Ну, хочешь я с ним поговорю? — оживившись и резко повернувшись к ней, Саша взяла её за руки. — Ну, давай я схожу и так между делом намекну, а? Это я могу, это я запросто.       — Ещё не хватало, — Катя, выдернув руки, встала, пряча от неё взгляд. — Мне дела надо делать, вечер уж, а ещё поливать и поливать сколько.       Саша с хитрой усмешкой посмотрела ей вслед.       Неожиданно со стороны калитки кто-то деликатно кашлянул, выведя из задумчивости Сашу и оторвав от работы Катю. Обе, одновременно повернув голову, посмотрели на переминавшегося с ноги на ногу Валентина.       — Ой, Валентин… Иванович, — Катя посмотрела на племянницу. — А вы чего у калитки-то? Вы в дом заходите, — вытерев о фартук руки, она быстро пошла в его сторону.       — Действительно, как не у себя дома, — Саша усмехнулась.       — Да я это… — Валентин с растерянностью посмотрел на Катю. — Да вот тут ягод вам принёс. Смородина-то поспела у вас или ещё нет? У меня вот уже, — он поднял небольшую корзинку.       — Да у нас только-только зреет вот. У тебя-то место, Валентин… — Катя обернулась, снова посмотрев на смотревшую на них с интересом Сашу. — Ну, у тебя там солнышка-то больше.       Саша облегчённо выдохнула.       — Ну, наконец-то, — тихо, шёпотом произнесла она, с улыбкой посмотрев на парочку. — Ну, чего вы там застряли? У нас пироги черствеют, съесть одни не успеваем, а у Севки экзамены, ему к бабушке приехать некогда пока. Давайте помогайте, Валентин Иванович, а то совсем пропадёт продукт.       — Да я вроде уж поел, — с улыбкой ответил он.       — Ну, какая это еда? Это так для удовольствия, как говорит тётя Катя. Составьте уж нам компанию, а то без мужчин нам скучно, да и дел полно, — Саша, изобразив усталость, наигранно вытерла лоб рукой. — Прям совсем зашиваемся без мужских рук, Валентин Иванович… Мы ведь можем и обидется — пришли в гости, а чай не попили.       — Ну, если хозяйка не против, — Валентин сияющими глазами посмотрел на Катю.       — Да когда же я против-то… В смысле, конечно, не против. Проходи, проходи. Ой, чего это я, — покраснев, она быстро побежала в сторону дома. — Чай сейчас поставлю, да переоденусь. Как-то гостей-то не ждали, неудобно же в таком виде-то, — обернувшись у порога скороговоркой протараторила она.       — Валентин Иваныч, садитесь, — Саша показала рукой на лавочку. — Посидите немного со мной, пока тётя переодевается, пока чай греется.       — Ну, это можно. Угощайтесь, Саша, — он протянул ей корзинку.       — Спасибо. Знаете, я вам так благодарна…       — За что же это? — Валентин удивился.       — Ну, как за что? А кто помогает тёте? Как бы она одна справилась со всем? Ей же тяжело одной. Да и вы, наверно, всё-таки мужчине одному трудно. Ни постирать, ни сготовить, тяжело. Да и веселее вдвоём. Это хорошо, я вот приехала, Сева иногда, сёстры мои, дочки тёти Кати, а так, вечером-то, скучно, и поговорить не с кем. Ой, — Саша вздохнула. — У вас ведь, наверно, также?       — Ну, я делами всё…       — Загружаете себя? Неправильно это. Вы вот мужчина с опытом, жизнь прожили, короче, прекрасно понимаете, как женщине тяжело, а вы только иногда приходите. Валентин улыбнулся.       — Ну, а чаще, как дети-то отреагируют? Вроде чужой же человек-то.       — Ну, какой же вы чужой? Девчонки разве против? Да знают они уже. Севка рассказал. Да и Оля часто приезжает. Вы же у нас в посёлке не первый год, вас все мы хорошо знаем, — Саша с улыбкой посмотрела на него. — Ну, чего, пойдёмте чай пить, Валентин Иваныч?       — Вы знаете, Саша, называйте меня просто дядя Валя, а то мне как-то по отчеству, неудобно, что ли.       — Как хотите… Дядя Валя. Пойдёмте?       Валентин, улыбнувшись, посмотрел на девушку.

***

      — Слушай, Паш, — Вениамин подошёл к нему, положив руку на плечо. — Ты… это, сходи к Екатерине Борисовне.       — Зачем? — Павел резко развернулся, сбросив его руку со своего плеча.       — Да я тут у неё пассатижи оставил.       — Чего оставил? — он недоумённо посмотрел на Вениамина. — Нафига ты там их оставил? И вообще, чего ты там забыл-то, да ещё с пассатижами?       — Да это не я забыл. В смысле я, но не один. Короче, помог ей. Одна же, внук ещё малец, чего он умеет-то? Валентин попросил помочь, а у него дела срочные возникли. Ну, вот я и помог, а он ушёл. А потом забыл… Ну, я забыл эти самые пассатижи. Чего такого-то? Или уже про меня слухи пошли?       — Да нет, — Павел задумчиво пожал плечами. — Просто… Ну… Слушай, а чего сам не сходишь?       — Да дела у меня, когда мне? А ты же всё равно сейчас свободный.       — А с ними кто поможет? — он кивнул на лошадей.       — Да я сам справлюсь, а потом дела.       — Ладно, — процедив сквозь зубы, Павел с подозрением посмотрел на друга. — Схожу.       — Ну, вот и хорошо… А я… Тут пока, — Вениамин отвернулся.       Сделав несколько шагов, Павел обернулся, нерешительно заговорив.       — Слушай, Вень… А если её дома нет? Ну, тёти… Екатерины Борисовны? Или спят… спит ещё? И я тут, как тут?       — Так племянница дома, да и какая рань-то? Весь посёлок уже голосит. Кто в это время спит-то?       — Ещё лучше, — тихо и недовольно пробурчал Павел, опустив голову.       — Чего? — Вениамин вопросительно посмотрел на него.       — Ладно! Схожу, говорю! — вздохнув и снова недовольно посмотрев на друга, Павел вышел на улицу.