Дачный сезон

      Вениамин подошёл к сидевшему на лугу Павлу.       — Ну, чего сидишь такой задумчивый? — сев рядом с ним, он посмотрел на него.       — Да так, — Паша махнул рукой. — Ты зачем меня туда посылал?       — Ну… За этими… Пассатижами. А чего, не нашёл?       — Вень, вот скажи… Ты издеваешься? — повернув голову, Павел недовольно посмотрел на него. — Какие пассатижи?!       — Ну… Значит не там оставил или Валентин забрал, — Вениамин почесал затылок. — Я же ещё потом к деду твоему заходил, ты как раз на работе был. Может у него оставил? — слегка улыбнувшись, он, как ни в чём не бывало, посмотрел на Павла.       — Вень, ты… Ты… Блин! Вень, вот скажи — нафига ты меня туда послал?! Скажи мне правду! — Павел, чувствуя, что потихоньку закипает, бросил на друга недоуменный взгляд.       — Да я, в общем-то, и сам не знаю теперь. Увидел, что Екатерина пошла к Валентину, вот и решил воспользоваться, так сказать.       — Зачем?       — Да поговорить вам надо, понимаешь? — Веня снова посмотрел на него.       — О чём? Скажи, о чём?!       — О чём, о чём! Любите вы друг друга. Сами себя мучаете, — он отвернулся, — Злости в тебе много Паша. Помягче бы тебе стать. Злишься на весь свет.       Павел молча отвернулся.       — Ты же, можно сказать, её сам толкнул к этому Лёне.       — Да?! И как же?! — он зло посмотрел на Вениамина.       — Ты же прекрасно знаешь, что не к нему она сбежала, а от тебя! От твоей чёрствости. Ты сам-то чего сделал, чтобы её вернуть? А она что, ждать должна была, когда ты поумнеешь? Ну, ждала… И чего? А тут он, заботливый, рядом. Пойми ты, Пашка… Женщины любят ласку, тепло, а ты как обдашь своим холодным взглядом, так прям мороз по коже пробирает. Кому это понравится? Ты же мужик, понимать должен уж.       Павел вздохнул, опустив голову.       — Чего с головой-то? — он посмотрел на шишку на голове парня.       — Да так, — Паша махнул рукой. — Не хорошо получилось. Случайно, а, можно сказать, обвинил её. Да что там, правда обвинил.       — Ну, вот видишь. Ума тебе не хватает, Пашка. Сходи к ней, поговори. Цветы вот подари, они это любят. Раньше-то небось и не дарил?       — Дарил, — отвернувшись, пробурчал он.       — Плохо дарил. Да и одними цветами тут не поможешь. Ты, Паш, не обижайся на меня, а прислушайся к словам. Всё равно ведь без неё не сможешь… Из сердца человека так просто не выкинуть.       Вениамин встал и, снова посмотрев на парня, пошёл в сторону реки.       — Я это… На реку схожу. Лошадей посмотрю, да так, искупаюсь. Жарко чего-то сегодня.       — Ну да, — Павел усмехнулся. — Самая жара, двадцать три градуса. Не то что вчера, за тридцать.       Вениамин смущённо кашлянул.       — Ну, просто схожу. В общем, надо мне.       — Да понял уж… Ольга приехала?       — Это ты к чему? — мужчина остановился, посмотрев на Павла.       — Иди уже, заждалась небось. Как дети малые, прям. Два свободных человека, а прячутся, как будто преступление какое. Да уж все знают, чего от людей-то прятаться?       — Да это… Мать-то её ещё не знает. Как, чего, — Вениамин переступил с ноги на ногу.       — Будто она против будет. Сама прячется, теперь и дочь также, и ты хорош. В мою жизнь лезешь, а свою наладить не можешь.       — Сам разберусь, — недовольно буркнул он.       — Вот-вот. И я сам, как-нибудь.

***

      — Ба! — Евдоким всплеснул руками, посмотрев на ушибленный лоб внука. — Никак грабли, — он усмехнулся, подойдя ближе. — Где тебя так угораздило-то?       — Так… Производственная травма, — Павел недовольно отвернулся.       — Ты ж вроде врач? Или я чего-то пропустил? — дед усмехнулся. — Вот нынче ребятня-то пошла, видать, не успеет родится, сразу доктору в лоб.       — Дед, очень смешно, — сжав зубы от злости, Павел бросил недовольный взгляд на деда.       — Ну, а чего? Если производственная? Или, мож, кобылка какая копытам заехала? — слегка толкнув его плечом, всё также усмехаясь, спросил Евдоким.       — Ещё смешнее, — Павел, резко повернувшись, пошёл к дому.       — Ты это, слышь, Павел, холодным-то чем приложи!       — Слышь, Евдоким! — к забору подошла соседка, слышавшая весь их разговор. — А может врача, а? Вдруг сотрясение?       — Какое там сотрясение-то?! Чему там у него сотрясаться-то? Мозгов-то всё равно нет, — косо посмотрев на стоявшего в дверях Павла, ответил дед. — И вообще, ты, Анна, чего чужие разговоры-то подслушиваешь? У нас, мож, семейный совет, а ты тут со своим любопытством, — Евдоким перевёл взгляд на соседку. — Сплетни, что ли, не про кого рассказывать?       — Тьфу на тебя, — Анна обидчиво отвернулась. — Орёте на всю округу, а я, вишь, виновата. Да ну тебя нафиг! И помочь людям нельзя уж, сразу осрамят на весь свет!       — Ну да, от тебя только помощи и жди, — дед усмехнулся, посмотрев ей вслед.