ненавижу? люблю.

зачем нужна ненависть? у человека есть возможность испытывать такое громадное количество чувств, но некоторые все еще выбирают ненависть. поразительно. ненавидеть того, кого когда-то любил до нехватки воздуха в легких; того, кого даже не знаешь, но это отвратительное чувство сжирает тебя изнутри, проедая такую огромную дыру, что залатать невозможно; того, кого, казалось, никогда не мог ненавидеть. ложь создает предательство, предательство порождает злобу, злоба плодит ненависть. вечная закономерность, неразрываемая цепь. а во главе стоит доверие — положительный герой, в конце оказывающийся главным злодеем всей истории. без доверия не было бы правды или лжи, не от кого было бы ожидать. стоит лишний раз поверить человеку и в итоге получить нож в спину — ты на век повязан с этим клеймом «преданного». и чтоб отмыть себя от этого дерьма порой нужны месяцы, а то и годы. и этому поганому ощущению нет оправдания. нет. оправдать можно что угодно, если сильно захотеть. иногда, когда ты так сильно был зависим от человека, когда отдавал ему всего себя, все свое сердце, чувства — просто не можешь не простить. сам для себя оправдываешь, снова падаешь лицом в грязь, только теперь не из-за другого человека, а из-за своей наивности и чертовой любви. любовь и ненависть — понятия противоположные? порой кажется, будто это синонимы. что одно, что другое причиняют такую нескончаемую боль, что хочется просто перерезать себе глотку. ненавидим себя за любовь к кому-то, любим тех, кто ненавидит нас. любовь и ненависть необъяснимы. с точки зрения науки — это всего лишь химические реакции.

***

— я тебя не ненавижу. не смогу, наверное. а зачем? за что? за то, что ты сломала мне жизнь? за то, что предала мою любовь к тебе? за то, что не сказав ни слова, ушла? это все в прошлом, это все временно, а моя любовь к тебе, словно из графена — настолько прочная, что свинцовой пулей не пробьешь. моя любовь к тебе на долгие годы, на десятилетия, на века сохранится и никуда не исчезнет. — ты идиотка. — я знаю, — никакого ора, никаких истерик, только яркая улыбка, от которой становится не по себе. в такой ситуации обычно рвут на себе волосы, громко кричат и рыдают, а саша любит. просто любит — это все объяснение такому спокойствию. а алена кричит. алена издевается. алена прописывает нехилую пощечину. а саша все улыбается. улыбается даже тогда, когда от сильного удара подкашиваются ноги, когда падает на пол, пуская слезу. она катится по лицу, которое когда-то обхватывали мягкие ладони, которое так нежно целовали, на котором всегда виднелась улыбка. улыбка, которую алена сейчас ненавидит. не только ее — всю трусову. но за что? — за что? — саша спрашивает не из любопытства, не для того, чтоб узнать — почему алена предала ее, почему ударила, она спрашивает, чтоб задержать косторную еще немного. чтоб еще пару минут смотреть в голубые глаза, попробовать взять за холеную руку, может даже обнять. — не знаю. надоело. коротко и ясно. саша спокойно кивает в знак понимания, пытаясь подняться на дрожащих ногах, не прекращая смотреть алене в глаза. та старательно отводит их, не может видеть эту чертову улыбку, зеленые очи, в которые взглянешь на мгновение — не оторвешься уже. успешно встает, подходя непозволительно близко. так близко, что не ударить, так близко, что можно оставить легкий поцелуй на губах. соленый из-за слез, горький из-за предательских губ косторной, со сладким послевкусием из-за вселенской любви трусовой. — почему любишь? коварный вопрос. вечно волнующий вопрос. наверное… потому что. порой любишь просто за присутствие; за аромат, так сильно приевшийся; за глаза пленяющие; за то, что отдал человеку всего себя, отпустить не можешь. поэтому любишь. — потому что не хочу, чтоб у нашей истории был конец. я просто люблю. а ты? саша думала, что алена ответит сходу. что она заведет свою любимую песню о ненависти и уйдет. но алена, наверное, впервые за то время, что они вместе, задумалась. любит? да нет, места любви в ее жизни никогда не хватало, там все заполнено чем-то черным, мрачным, вырывающимся наружу, чтоб ударить посильнее, чтоб обидеть, морально раздавить. что-то светлое мелькало, но тут же улетучивалось. ей нечего сказать саше, кроме как: — нет. а трусова улыбается. она знала ответ, но решилась все-таки задать вопрос. что ж, это было очевидно. — та девушка. вы переспали, чтоб тебе было не так сложно сказать, что ты не любишь меня? — у алены на лице желваки заиграли — саша вновь попала точно в цель, — ты могла просто сказать, а потом спать с кем захочешь. — заткнись. алена мало говорит, она больше смотрит, но не в глаза. в глаза смотрит саша, ни на секунду не опуская взгляд. — я хочу, чтоб ты плакала. я хочу, чтоб тебе было больно. я хочу, чтоб ты знала как сильно я ненавижу тебя. — а я улыбаюсь. — а ты улыбаешься, — алена, наконец, отталкивает сашу от себя. впервые за вечер смотрит в изумруды напротив и самой зареветь охота из-за того, насколько они красивы. горящие рассветом волосы, такая ослепительная улыбка и вся. вся, вся, вся трусова такая неописуемо прекрасная. прекрасная до пламенной ненависти, — ненавижу. почему-то саша смотрит в окно. за ним темно. там снег вовсю идет, мороз дикий, так сильно холодно. аленино присутствие холоднее любого мороза, она — словно принцесса льда. нет, королева, создавшая холод. холод в их отношениях. разворачивается к алене и вновь смотрит. голубые глаза больше не отражают в себе море. это лед. — уже поздно. до пятницы? — нет, пятницы закончились, саш. закончились. больше никаких вечеров на диване перед открытым окном, никаких горячих рук на талии, никаких морозных дней, проведенных бок о бок под теплым одеялом. и только любовь осталась. и только у саши. — может когда-нибудь мы встретимся вновь, чтоб понять, что произошло. а до тех пор, верхом моего безумства будет моя любовь к тебе. и кто бы знал, что последними словами, которые алена услышит от саши будет именно это. чертово признание в любви. а еще воспоминания. о тату, что так хотели набить на руках, чтоб кожа горела под красиво выделенным «lovely»; а еще о такой красивой улыбке, что выгравирована словно на скрижали где-то под ребрами.

***

когда-нибудь ты будешь счастлив настолько, что забудешь о своей ненависти. больше не будет пустоты, а все раны залечатся. нужно только время, которого так катастрофически мало. секрет в том, что с каждым разом ты будешь чувствовать все меньше и меньше боли. до тех пор, пока совсем не прекратишь чувствовать. саша непременно прекратит. сойдет с ума от своей любви окончательно. а алена обязательно придет к ней. — кем вы приходитесь пациентке? — спрашивает медсестра в больнице. — алена косторная. первая в списке. первая и единственная.