А у тебя было... до меня?

— Тэ? — Мм? — А у тебя было… до меня? — это было очевидно, но Чонгук просто не мог не задать этот вопрос. Хотя момент был не особо подходящий — они лежали рядом, плечом к плечу, дыхание уже восстановилось после крышесносного секса, но тела были всё ещё разгорячённые. — Да. — почти шёпотом. — Чёрт, так и знал! — ох уж это дурацкая тэхёновская честность. — Сколько? — Гуки, ну зачем тебе это знать? — Тэхён повернул голову. — Сколько? — упрямо поджатые губы и острый взгляд не оставлял выбора. — Четыре раза. — Тэхён внимательно отслеживает реакцию. — Четыре? — оленьи глаза стали ещё больше, к удивлению и растерянности добавилась обида и ревность. — Чонгуки, ну перестань, ты правильно сказал, это было до тебя, точнее, до нас — Тэхён протянул руку, чтобы коснуться лица, но Чонгук вздёрнул подбородок, уходя от прикосновения, он всегда так делал, когда злился. Тогда Тэхён повернулся набок и крепко обнял его, Чонгук мог вертеть головой, но вот своё тело он контролировать не мог, оно всегда льнуло к нему. Он позволил себя обнять, но лица не повернул, лишь закусил губу. Ну вот как успокоить такой темперамент? — Один раз, самый первый, это была девушка. — Девушка? — ревнивец повернул голову. — Ну, да. Мне нравятся девушки, но не совсем так, как я думал. Они очень красивые, привлекательные, интересные, порой нереальные существа, но вызывают во мне не влечение, а скорее… созерцание. Мне нравится смотреть на них. — Тэхён улыбнулся, услышав, как Чонгук выдохнул и теперь зеркалит его улыбку. — А другие три? — улыбка снова померкла. — С одним парнем. — Тэхён вздохнул: глупо было пытаться отвлечь его первым разом надеясь, что он не спросит про другие. — Кто? — Чонгук, ну зачем… — Кто?! Бо Гом?! — как же Тэхён не любил, когда взгляд Гуки становился таким — взрослым, всё понимающим, с плещущейся обидой на дне. — Да. — Он произнёс опять шёпотом и почувствовал как тело в его руках закаменело, напряглось. Тэхён крепче обхватил его, чтобы не вздумал замыкаться, убегать, и прижался губами к плечу. Он молился, чтобы Чонгук больше ни о чём не расспрашивал. Тэхён не хотел ему всё объяснять, а главное, он не особо любил вспоминать о том, что было у них с Бо Гомом. Вовсе не потому, что это было плохо или неправильно. На самом деле было отлично. Однажды выпили, захотелось провести эксперимент, он вышел дурацкий, неловкий, поэтому позже захотелось повторить, исправить, закрепить. Но Тэхёна тяготило не то, что он делал с хёном, а почему он это сделал. Причина. Это была его тайна. В глубине души ему было стыдно перед Бо Гомом. И перед Чонгуком тоже, хотя сейчас это уже не имело значение. Гуки иногда считал его чуть ли не божеством, открытым во всём, ему нравилось честность Тэхёна, а оказывается у него был секрет. Сейчас, это действительно было неважно, но по привычке всегда вспоминалось то время, когда было мучительно стыдно за себя. * * * Чонгук был таким милым мальчишкой — зажатый, смурной, серьёзный, не по возрасту ответственный и стеснительный, хотя Тэ казалось, что он скорее дикий, как будто ему страшно кому-то довериться. Тэхён не понимал, как можно быть таким старательным, талантливым, но при этом всегда прятаться в углу, это казалось несправедливым. И тогда он решил, что должен вывести Чонгуки из угла и толкнуть в центр, чтобы все увидели его таким, каким его видел Тэхён. Поначалу Чонгуку было не комфортно, его пугала и смущала напористость Тэхёна. Во всём. В дружбе, в навязчивой идее обратить на него всеобщее внимание. Хён так отчаянно повышал его самооценку, хвалил, восхищался, Чонгук невольно стал верить что он и правда не плох. Что у него хороший голос, отличная пластика и даже то, что он вполне симпатичный. Он больше не хмурился глядя в зеркало, теперь он будто смотрел на себя через призму тэхёновского взгляда. Хён, Тэхён, его друг, безумно-красивый парень верит в него, считает его замечательным, так может он такой и есть? Не комфортность превратилась в уют, счастье, интерес, всё вместе, это была словно эйфория. А от слов «Гуки, ты невероятный!» внутри словно что-то сжималось. И без этого он уже не мог. Иногда Тэхёна мучило чувство вины, оттого что Чонгук привязался к нему. Слишком сильно. Это было что-то собственническое. Он видел как мелькает ревность в больших карих глазах, когда он оставлял его и переключал внимание на остальных. Хотя было забавно наблюдать как он дулся и грустил, когда Тэхён не обращал на него внимание. А однажды произошло что-то непонятное. Тэ не помнил в какой момент это случилось, но он поймал взгляд Чонгука не на своих глазах, как обычно, и даже не на лице в целом. На губах. Тэхён что-то говорил ему, а Гуки словно подвис, затем перевёл взгляд выше, покраснел, отвернулся. Или показалось? Можно было не брать это во внимание или забыть, но в Ким Тэхёне проснулось дьявольское любопытство. Ему казалось это забавой, потому что он до конца не мог поверить. Тэ начал проверять Чонгука, провоцировать его, ещё чаще обнимать, наклоняться к его лицу ближе, чем обычно, класть руку на колено, шею, щёку, и на людях — слава богу существовал фансервис — и в общежитии, ну там вообще никто не обращал внимание, Тэхён всегда был тактильным. Пожалуй, из всех только Чимин заметил его повышенное внимание к Чонгуку, улыбнулся, но ничего не сказал. Тэхён понял что не ошибся, Чонгук реагировал. Ещё как. Гуки пытался справляться с собой, но он всегда был открытой книгой — вся душа наизнанку, все эмоции на лице. В нём бушевали гормоны, иногда он становился агрессивным, дерзким, сверх обидчивым. Иногда, словно привязанный таскался за Тэхёном, не в состоянии контролировать себя, а иногда, его буквально трясло от возбуждения. Тэ прекрасно понимал каково это и чувствовал себя мудаком, ну зачем ему понадобилось что-то проверять, узнавать. Зачем? Но весь ужас был в том, что дьявол попал в собственную ловушку. Тэхён был в панике, потому что он начал ловить себя на том же самом. Ему всегда нравились глаза Чонгука, но теперь это были не просто большие глаза как у оленёнка, а космические. Если раньше, когда Гуки нервничая, закусывал нижнюю губу, его хотелось успокоить, то сейчас Тэ просто сходил с ума наблюдая, как он терзает её, выпускает, как она возвращает свою пухлую форму и розовеет. До этого он снисходительно смеялся, когда Чонгук пыхтел в спортзале, ха-ха малыш торопится вырасти. Теперь было не до смеха, когда он ощущал его сильные руки, и как же приятно было во время каких нибудь игр сжать его бедро и почувствовать под пальцами крепкие мышцы или ощутить хватку Чонгука, когда тот поднимал его. Он свихнулся, сразу столько всего захотелось — сорвать поцелуй и увидеть, как распахиваются глаза Гуки, ну или хотя бы прикоснуться губами к маленькому шраму на скуле, обнять так, чтобы между ними не осталось пространства и почувствовать собою всё его тело. Тэхён чувствовал себя извращенцем, ведь это же его Гуки, он же ещё совсем подросток, малыш — ему вот-вот только семнадцать стукнет. Хотя, конечно, язык не поворачивался назвать малышом того, кто может тебя поднять и сжать так, что рёбра захрустят. Но всё же… Как ни крути, но он был для Чонгука хёном, почти старшим братом, другом, нужно было это остановить и Тэ запретил себе смотреть на него, думать о нём. Они почти так же общались, дурачились вместе, но были уже не так близки, как в начале и часто в больших глазах читалась обида и непонимание «Что я сделал не так?», «В чём виноват?», «Почему ты больше не смотришь на меня так, как раньше?». Когда он сдружился с Бо Гомом, стало ещё труднее не замечать его эмоций, Чонгук почти открыто злился, раздражался, ревновал, а иногда даже не разговаривал с ним, просто уходил. С Бо Гомом они хорошо понимали друг другу, много разговаривали, Бо Гом был хёном для Тэ, но они чувствовали себя одногодками, с ним было легко и весело — то что надо, чтобы отвлечься и когда случился их дурацкий поцелуй по пьяни, Тэхён очень удивился, ему казалось, что Бо Гом предпочитал девушек. Так оно и было, но, как оказалось, он не прочь по экспериментировать. Когда они целовались Тэ старался не думать, что это могли быть губы Чонгука. Спина, по которой он водил руками, тоже могла принадлежать Гуки и, пожалуй, именно в тот момент, когда он был с Бо Гомом, Тэхён понял, что эти мысли его не отпустят. Никогда. Он всегда будет думать, какого это целовать Чонгука… и не только целовать. Наверное, в тот момент — где-то глубоко в своих мыслях — он и сдался. Это случилось как-то внезапно. Они долго играли, от монитора уже болели глаза, но они продолжали. Хёны, кажется, куда-то собирались. Чимин устал играть с ними, отъехал от стола, устало потёр глаза и увязался за Хосоком, который уходил последним. Тэ даже не помнил куда их звали остальные. Чонгук проиграл, надулся, улёгся на кровать. Тэхён прилёг рядом, тело отстранил подальше, а вот голову положил на ту же подушку. Чувствовалось, что Гук держит эмоциональную дистанцию. Тэхён всё пытался расспросить в чём дело, может ему плохо, может это из-за проигрыша, а может он снова скучает по семье? Чонгук вдруг поднял голову, повернулся... Он почти плакал, а потом тяжело задышал и вдруг прижался губами к его губам. Губы были такие тёплые и сухие, он неумело повозил ими и отстранился. Тэхёну казалось, что сейчас он провалится в этот космический взгляд. Гуки был словно на грани, такой испуганный от неуверенности, от собственной смелости, от возбуждения — Тэ просто растворился в его эмоциях. Возможно, надо было сказать нет, нельзя, не нужно, но всё что смог Тэхён, это тяжело вздохнуть и облизать свои губы. И для Чонгука, видимо, это было «да». Он резко склонился, опять прижался губами, неуклюже прихватывая чужие, опыта у него не было, но было столько страсти, что у Тэхёна защемило сердце. Он сдался, приоткрыл губы в ответ, впустил горячий язык который, то облизывал его губы, то нырял вглубь, не зная как надо, что надо, хотел всего и сразу. Тэ конечно раньше целовался, но именно этот неумелый, напористый поцелуй свёл его с ума. В тот момент Тэхён честно пытался остановить себя, но не смог, так хотелось подарить Чонгуку новые эмоции, вернуть стократно страсть, которую он дарит ему. Он навис над Гуки, чмокнул его в кончик носа и накрыл рот поцелуем, настоящим, взрослым, терзая губы, сталкиваясь языками, поглощая обрывочные стоны и всхлипы. Тэхён так завёлся, что не понял, когда они начали притираться своими стоякам. Он чуть отклонился, задрал футболку и погладил Гуки пресс, чувствуя, как дрожит низ его живота, а потом запустил руку сразу под резинку домашних штанов и нижнего белья. Он был такой твёрдый, горячий и немного влажный, Тэхён плотно обхватил его член пальцами и сделал пару-тройку движений, больше и не нужно было — Чонгука выгнуло над кроватью и он громко простонал. Стон был такой сладкий, что Тэхён не выдержал и сунул влажную руку, испачканную в чужом удовольствии, к себе в трусы. Чонгук ещё не отдышался, но попытался просунуть свою руку вслед за его, Тэ чуть оттолкнул, ему казалось это неправильным, но Гук стал более напористым, одной рукой обнял за шею, обиженно прошептал в ухо его имя и всё-таки проскользнул. Тэхён сплёл его пальцы со своими и начал толкаться в их сложенные ладони. Кончил он так же быстро как Чонгук, чувствуя себя ещё большим мальчишкой, даже в свой первый раз он не кончил так быстро. Техён давно признал свои чувства, но всё ещё, по привычке, пытался вести себя, как достойный хён — пообещал себе и Чонгуку, что больше такого не будет, это не правильно, он его хён, они друзья. После второго раза он тоже обещал и после третьего, стоя под душем, захлёбываясь от струй воды, от поцелуев Гука и от нежного касания его руки. Остановиться было невозможно, они снова растворялись друг в друге, не хотелось расставаться ни на минуту. Прикосновения Чонгука дарили ему самые сильные эмоции и то, как Гук реагировал на его ласки срывало крышу, они словно рассыпались на куски, на частицы, на атомы. Техён подумал, что он всё-таки идиот, какой смысл был бежать от своих чувств, от всего этого, если им даже дышать друг без друга тяжело. * * * — Гуки, пожалуйста, не дуйся. — Техён ещё крепче обнял его. — Ты был с ним тогда, когда отдалился от меня? — Чонгук смотрел прямо в глаза. — Да. — Почему ты был с ним? — Чонгуки, не надо… — Тэ, я не обижаюсь и не злюсь, просто мне надо знать, что я сделал не так, чтобы в будущем избежать этого. Тэхён почти физически ощутил боль в груди. Как же это оказывается невыносимо, когда страдает близкий человек. Пожалуй, стоило раскрыть свой секрет, чтобы Чонгук понял, что его вины никогда не было. Его вина лишь в том, что он невозможный, потрясающий, невероятный, его Гуки. — Это я виноват Чонгук, просто я так хотел тебя. — Что?! — как же Тэхён любил это выражение лица. Взметнувшиеся от удивления брови, огромные глаза и приоткрытый рот. Невероятно милый, невинный, красивый. — Когда Бо Гом поцеловал меня, я представил, что целуюсь с тобой. И я понял, что когда нибудь я сорвусь, не выдержу и переступлю черту. Мне стыдно, но я так сильно хотел тебя, Гуки, а опыта у меня было ноль, не считая секса с девушкой. Наверное, в глубине души я уже знал, что рано или поздно буду с тобой, но страшно боялся причинить тебе вред. Поэтому, когда Бо Гом предложил, я подумал, что это неплохая возможность получить опыт и… — Так это было что-то вроде тренировочного секса? — Ну, типа того. — Тэхён смущённо улыбнулся. — Тэ, ты такой дурак, вообще-то, для этого есть интернет, если ты не в курсе. — Прочитать, посмотреть и сделать — это разные вещи. — Хён, пообещай кое-что. — Чонгук вдруг серьёзно посмотрел на него. — Отныне, все новое в этой жизни мы будем пробовать и делать только вместе. — Обещаю. — Техён поцеловал его в кончик носа и улыбнулся. — И когда это мой малыш стал таким умным и рассудительным? — Пока ждал своего глупого хёна. — Чонгук рассмеялся, сморщив нос, и ещё ближе прильнул к Тэхёну. Техён не мог понять, как вообще отдалился от него, как держался в стороне. Теперь это кажется невозможным, он никогда не бросит и не обидит своего Гуки. Особенно сейчас, видя как он плавится от его рук. Тэхён оседлал его бёдра, Гук лежит под ним совершенно открытый, раскинув руки в разные стороны, возбуждённый, хотя Тэ иногда кажется, что рядом с ним Чонгук возбуждён 24/7. Техён сжимает его бицепсы, затем с нажимом ведёт руками по его груди, проводит по прессу, ощущая твёрдость мышц, склоняется и целует в губы, тот отвечает жарко, покусывая в ответ. Тэ спускается ниже, целует родинку на шее, а ближе к скуле не может сдержаться — всасывает и прикусывает кожу, Чонгук низко и протяжно стонет. Засос выходит славный и плевать что видно, скроет высоким воротом толстовки или капюшоном, а если увидят тоже плевать, пусть все знают что Чон Чонгук принадлежит ему. Чонгук приподнимает голову и видит, как горячий рот накрывает его сосок, он закусывает губу и старается сосредоточиться, чтобы не слететь с катушек раньше времени. Техён щекочет его чёлкой и проводит языком влажную дорожку от груди к животу и, прежде чем приступить к самому сладкому, поднимает голову. Тэ вдруг ясно осознаёт, что хочет ощутить все эти мускулы на себе, почувствовать вес тела Чонгука, крепость объятий, его яркую страсть и напор. — Гуки, а ты меня хочешь? — Его голос такой низкий и хриплый, что Чонгука перетряхивает и мурашки бегут по всему телу. — Я имею в виду… хочешь быть сверху? Господи, конечно Чонгук хочет, но позже. У них это только шестой раз, вот так, по настоящему, по-взрослому и Чонгук ещё не успел насытится всем тем, что творит с ним Тэхён, он почти в отключке от его голодного взгляда, от каждого его поцелуя, прикосновения волшебных пальцев и когда он привыкнет ко всему этому, он подарит Тэ всю свою страсть. — Хочу! — Чонгук снова закусывает губу, стараясь не стонать в голос. — Но не сейчас. Техён, улыбнувшись, ведёт губами ещё ниже и Чонгук вплетает пальцы в его волосы. Чёрт, как же он любит эти мягкие волосы, эти горячие губы, этого невозможного, нереального человека.