Calling on my angels

      Непрошенный ночной холод проникает сквозь натянутые стенки палатки во внутрь. Несмотря на теплое одеяло, протягивает свои щупальца и касается сначала ног, а после пробирается под одежду, оставляя следом за собой рой мурашек. Сону просыпается со стоном и сводит брови к переносице. Рядом сопит лучший друг, улыбаясь своему сновидению. И совсем не хочется тревожить его грёзы, но на губах вместо алого оттенка поселилась зима, от чего становится почему-то неспокойно.       – Хён, мне холодно, – ёрзает по матрасу Сону, сжимаясь в позу эмбриона, – ты спишь? – шепчет, услышав сбоку шуршание, и пододвигается к чужому телу.       Прежде чем открыть глаза, Сонхун запускает руку в свои пушистые русые волосы и на выдохе выпускает внутреннее тепло, которое сплетается с холодным воздухом и бегло поднимается вверх, растворяясь.       – Нет, – переворачивается на спину и открывает глаза, которые встречаются с куполом палатки, – уже нет.       – Прости. – младший говорит виновато и достает телефон, нажимая на кнопку блокировки, чтобы посмотреть время. Яркий свет экрана режет глаза и где-то на подкорке отпечатывается 03:03. Прекрасное время для длительных ночных разговоров.       Сонхун облизывает губы, пытаясь окончательно вернуться в реальный мир, но перед глазами все еще мерещится недавний сон. Потягиваясь, он хмурится от своих собственных мыслей. На Сону он вовсе не злится, так как инициатива делить с ним одну палатку на двоих, больно засела в его голове еще по дороге.       По прибытии, пересекаясь взглядами с младшеньким – Ники, Пак просто положил руку на округлое плечо Кима и поставил перед фактом – на все время пребывания в лагере они будут жить вместе. А после, натягивая самодовольную улыбку, пошел доставать свой рюкзак из багажника автобуса, оставляя светловолосого парня с открытым от удивления ртом.       Перед Нишимурой было не стыдно – хватит ему уже спать с Сону, обнимая своими длинными руками и ногами, как мягкую игрушку. Может быть, Сонхун тоже так хочет, но никак не выходит занять это место рядом с Кимом. Хочется сблизиться, но вечно кто-то мешается под ногами. К тому же, совесть окончательно перестает щекотать, когда Рики забирает понравившуюся ему красную палатку, объявляя всем, что она для него с Джейком.       – Видимо спелись. – бормочет Сонхун, оголяя свои острые клыки при улыбке.       – Я же звал тебя попить чай перед сном, почему не пошел? – сквозь ночную тьму старший замечает, что Сону почти полностью утонул в одеяле, в попытках согреться. Он находит это милым и улыбается краем губ.       – Я хотел успеть дочитать книгу до того момента, как полностью скроется солнце, а потом вы уже разошлись... – высовывая голову из своего кокона, отвечает и надувает губы. Такая очаровательная детская привычка.       – Понравилась?       – Кто? – Сону удивленно распахивает глаза, совсем забыв, о чем идет речь.       – Книга. Понравилась? – Пак зевает и чувствует, как его веки тяжелеют с каждой секундой.       – Хён, не думаю, что тебя это интересует. – младший заползает под чужое одеяло, накрывая сверху еще и своим. Как-то по-хозяйски начинает греть свои ноги о соседние, уткнувшись мягкой щекой об вздымающуюся грудь парня. Стоит просто почувствовать инородное тело около себя так близко, как сердце Сонхуна из еле стучащего превращается в отбивающего чечетку.       – Накидывай плед и пойдем. – резко принимает положение полусидя, от чего Сону ворчит, что хён настоящая колючка, потому что он только-только нашел удобное положение – на Сонхуне. Пак же старается не обращать никакого внимания на Кима – сейчас бы себя успокоить. Он начинает тереть рукой глаза, дабы избежать неловкого зрительного контакта.       – А куда пойдем? Все спят давно.       – Костер сегодня не тушили. – голос у него хриплый спросонья, похожий на мурлыканье кота.       Сону послушно поднимается с нагретого места и благодарно принимает плед, который старший накидывает ему на плечи. Пока что затея покидать палатку не кажется ему правильной, но оставаться здесь одному еще хуже, поэтому, кутаясь в плед с головой, младший готов встретиться с холодом, как настоящий рыцарь. Звучит сказочно, а выглядит очень забавно.       – Морковка. – подмечает старший оранжевый цвет одеяла и тыкает пальцем Киму в живот, от чего тот начинает смеяться.       Сонхун борется с желанием повалить Кима обратно на матрас и защекотать, но понимает, что остальные ребята из лагеря этих криков не вынесут и обязательно проснутся, а утром кому-то влетит по первое число. И этот кто-то будет именно Сонхун, ведь он ни за что не даст Сону в обиду. Поэтому он просто начинает расстёгивать палатку, чтобы выйти на воздух, как вдруг младший обхватывает его крепкую теплую руку у локтя – видимо темнота все еще пугает его.       – Ты продолжаешь отжиматься по утрам? – внезапно отмечает и проводит мягкой ладошкой чуть вверх, очерчивая мышцы.       – Ага. – Сонхун содрогается от появившихся мурашек – рука у Сону ощущается довольно холодной, даже через ткань одежды.       Пак не медлит и выходит на улицу первым, про себя замечая, что сегодняшней ночью и правда зябко. Сону всегда очень тактильный, что пора бы уже привыкнуть к этому, но почему-то не получается и вгоняет в краску каждый раз.       Видимость на улице хорошая, к тому же, через часа два будет светать, но младший в секунду закрывает палатку и снова цепляется за чужую руку, переплетает пальцы – не отпускает, следуя к стульям возле костра.       – Тебе не холодно? – шепчет и проходится взглядом по черной водолазке старшего, которую освещает огонь.       – Нормально. – Сонхун, смущённый заботой, опускает голову, – сиди тут, а я посмотрю, что осталось на складе.       Ким не знает, что чувствует, когда послабляет хватку, и чужая рука исчезает из его ладони. Чувство пустоты? Наверное, высшими силами заложено так, что его рука всегда должна быть в руке Сонхуна.       Он поднимает голову вверх и смотрит на ночной небосклон. Говорят, что август – месяц падающих звёзд. Может, посчастливится увидеть хотя бы одну среди этого множества. Всегда хотелось загадать желание, но выбор между детской прихотью и сном принуждал Сону склоняться ко второму варианту.       – Мне очень жаль, но кроме сидра – у нас сейчас ничего нет. – Сонхун возвращается с двухлитровой бутылкой.       – Давай. – не отрывая взгляд от звёзд.       – Ты уверен?       – Да. Сейчас такое настроение, – Сону пожимает плечами, – завтра можно поспать до обеда, мне уже надоело ходить на речку.       Сонхун хмыкает. Но если они пропустят поход на реку всего один раз – это же ничего страшного?       – И вообще, ты же для чего-то его притащил. – Сонхун смотрит, и правда, принес с собой, пока Ким заливается смехом.       Улыбка у Сону милая, искренняя. Сам он какой-то ненастоящий: слишком добрый, теплый, маленький, наивный, но ни в коем случае не глупый. И от чего-то тянет к нему, как к магниту.       Пак пододвигает свой стул поближе, и ставит кружки на переносной столик, который, к счастью, оставили здесь.       – Тебе уже теплее? – Сонхун закручивает крышку на бутылке, чтобы газировка не испарялась.       – Да, лучше, хён. Спасибо за заботу. – продолжает греться у костра.       Сонхун думает о том, что так глупо благодарить за это, потому что была бы его воля, он бы не отлипал от младшего. Почему-то так хочется. Просто заботиться и не давать этого делать другим.       Они бьются кружками, и пена немного переливается через края. Странная традиция, ведь придумали ее совсем не в дружелюбных целях – раньше так проверяли не отравленные ли напитки.       Делая первый глоток, они отмечают протяженным звуком ммм сладкий вкус яблока на языке.       – Звёзды сегодня красивые. – почему-то нарушает тишину Ким. А старший хотел бы сказать, что самая яркая звезда сейчас сидит рядом с ним и кладет на его плечо свою голову. Но он вряд ли скажет что-то такое – совсем не в его стиле. За Сонхуна всегда говорят его поступки.       – И правда, красивые. – отвечает, но совсем не смотрит на небесную гладь.       – Где-то высоко, за ними, летают ангелы, – показывает пальцем вверх, – хён, ты бы хотел увидеть своего ангела-хранителя?       – Я не верю в такое.       – А мне кажется, что они существуют! Я думаю, что у тебя очень красивый ангел-хранитель, и у меня тоже.. – Сонхун не может скрыть улыбки, потому что младший так увлеченно об этом рассказывает, что лучше бы поверить в эти выдумки. Но он продолжает слушать, делая ещё один глоток.       – А ещё ангелы всегда рядом и даже дают нам знаки. Вот, например, ты знал, что есть ангельские числа?       – Это как?       – Это одинаковые числа и у каждого есть значение. – Сону начинает рассказывать про все пары, которые он запомнил. Слегка трёт висок, когда пытается вспомнить что-то ещё, и иногда отвлекается, чтобы допить содержимое в кружке. Сонхун же повторяет снова, чувствуя себя личным барменом Ким Сону. А что? Звучит довольно забавно.       У младшего щеки начинают краснеть то ли от алкоголя, то ли от костра, и он откидывает плед с плеч.       – Почему ты в это веришь? – вставляет в бесконечный монолог об ангелах и числах Пак.       – Не знаю, просто верю и все, – глупо улыбается и смотрит на старшего, – а вообще, хён, я бы хотел такого ангела-хранителя как ты!       – Я и так твой ангел-хранитель, – садится в защитную позу Сонхун, складывая руки на груди, совсем недовольный фразой, – что я по-твоему сейчас делаю?       – Правда? Только мой? – Сону, кажется, уже перестал трезво мыслить, потому что вряд ли бы сказал такое, если бы хорошо подумал. Старший вопроса пугается и не знает, как ему правильно среагировать:       – А разве ангелов делят?       – Нееет, – тянет, мотая головой, – я так рад, что ты только мой.       – Что? – У Сонхуна глаза округляются, когда Сону обрывает мысль на последнем слове и смотрит долго-долго на чужое лицо. Ты. Только. Мой.       Костер потрескивает на фоне и, кажется, Пак начинает верить в ангелов, когда младший робко касается его щеки губами и пытается скрыть смущение:       – Спасибо, что оберегаешь меня. – Сонхун замирает, вовсе перестает дышать.       От Сону пахнет спелыми яблоками, а взгляд у него такой расслабленный, как у маленького котенка перед сном. Он мило улыбается, облизывает губы, а мир замирает.       Смелость из ниоткуда появляется, что, отказавшись от собственного принципа не слишком торопить события, Пак успевает ответить:       – Пожалуйста. – и положив ладони на милые щеки, он притягивает младшего к себе, чтобы поцеловать. Губы оказываются, как и представлялось, мягкими и сладкими от бальзама, которым Сону всегда пользуется.       Сонхун растворяется в них, углубляет поцелуй, а в груди почему-то тревожно. Целует медленно и бережно, так, как следует обращаться только с Сону, а еще изредка отстраняется, чтобы соблазняющий его парень смог набрать воздух в легкие и пересесть на чужие колени.       – Иди сюда. – шепчет направляюще, совершенно не боясь, что кто-то проснется и увидит их. Смотрит выжидающе, пока Ким забирается на него и запускает руку в каштановые волосы, пока старший располагает свою большую ладонь на талии, сильнее прельщая хрупкое тело к себе, нежно сминая чужие губы.       У Пака, кажется, появился новый диагноз – тахикардия, потому что Сону решает самовольничать, да еще как. Он смазано целует в подбородок, а после проводит языком за мочкой уха. Оттягивая ворот вниз, целует светлую кожу шеи, вызывая легкое покалывание в ногах. У Сонхуна глаза прикрываются, он томно выдыхает:       – Черт… – и видит кажется, как одна звезда за одной падает. Хочется остаться в этом моменте навечно, чтобы никто и ничто не были способны забрать у него эти губы, которые делятся частичкой своей любви.       Поддатый Сону страшнее любой пытки и сдерживать себя с каждой секундой становится сложнее. У младшего на губах мольбы о близости, да и стоит давно, но Сонхун соглашается со своим «нельзя» в голове и отстраняется. Он чмокает Сону в нос, проговаривая:       – Рано. – а тот потеряно смотрит, после смущается от того, что чужие руки оттягивают его толстовку вниз, чтобы прикрыть возбуждение.       Сонхун смеется, искорки бросает с глаз, а вот Киму совсем не смешно. Он зависает где-то между миров, отвлеченно думает обо всем, только бы не прокручивать события, от которых у Сонхуна зацелованные губы и шея. Заговорить страшно, и этот страх начинает мало-помалу отрезвлять.       – То есть, я тебе нравлюсь, хён? – задает почему-то вопрос, хотя уже должен был удостовериться в ответе.       – Нравишься, – не знает куда деть свои руки, будто то, что сейчас происходило между ними всего лишь иллюзия, – сильно нравишься.       – Ты мне тоже нравишься, хоть и понял это совсем недавно. – садится рядом и берет ладонь в свою. Сонхун только пальцы переплетает, а сердце счастливо бьется и, скорее всего, в унисон с другим.       – Ким Сону, смотри! – Пак вздрагивает, нарушая спокойствие, и быстро указывает на небо, – звезда падает..       Небесное тело, рассекая ночное небо, яркой точкой летит вниз и даже не догадывается сколько счастья приносит тем, кто наблюдает за ним.       – Где? – резко подрываясь со стула, будто ото сна, мажет взглядом по синеве.       – Ах, Сону, – с отчаянием произносит Сонхун, – ты пропустил ее.       – А ты.., – младший мнется на месте, – ты загадал желание?       – Мое уже сбылось. – притягивает ближе и заключает в объятия.       Время 03:03 на часах предвещает любовную встречу. Стоит присмотреться к людям, которые находятся в окружении. Вероятно, совсем рядом есть человек, который претендует на звание надежного спутника жизни.