Ты мой грех

***

      Сначала слово "ребёнок" очень пугало Питера. Ему хотелось даже сбежать от такой ответственности: в голове кружилась куча вопросов, после внезапных новостей, и ему пришлось закрыться в себе, зная что своими выкрутасами он мог обидеть Стефана. Ведь так не поступали альфы. Но Питер был молодым альфой, и как ему было нужно отреагировать, чтобы показать себя с лучшей стороны. Питер искал советы на форумах, но они только добивали его сознание, кроша на мелкие куски, а точнее этим занимались люди, которые их писали. Разве человек, с мозгами в голове, будет их слушать, хотя идея про курсы была неплохая. Опять же Питер испытывал какой-то стыд, что о нём подумали бы, потому что он просто не смог справиться со своими внутренними тараканами, поэтому этот вариант был быстро отброшен. Пора уже ему взрослеть и становиться серьёзным альфой. Только давалось ему это очень сложно. В итоге, Питер взял себя в руки и понял что теперь у него будет семья, но была одна маленькая деталь – Питер и Стефан даже не расписаны. Они никогда не говорили на подобную тему. Хотел ли Стрэндж вообще сковывать себя этими цепями, но метка имелась, а свадьба это уже формальность. Да и парам, как они, – омега и альфа, – не нужна была вся эта мишура, хотя они тоже люди. Питер просто считал, что не стоило им с этим торопиться, ведь можно в любой день поставить свои закорючки на бумаге с печатью. Опять же, сразу он думал про омегу, и возможно у Стефана совсем другое мнение. Паркер боялся спрашивать чародея об этом. Иногда было просто не до этого. У них хватало проблем, и думать о свадьбе совсем не оставалось времени: сначала Питер пропадал на улицах города, играя в человека-паука, потом Стрэндж уходил в Камар-Тадж, а с ребёнком их жизнь поменялась ещё сильнее. Питер всегда удивлялся, как Стефан успевал отдавать себя магии и семье одновременно. Словно был создан для таких испытаний. Вот он сидел за книгами, а вот уже кормил их дочь, так ещё успевал утешить Паркера, которого контузило после изменений в их личной жизни. Но вот омега не огорчался.       Но альфа не спорил с собой, – он был счастлив. В его жизни появился голубоглазый комочек и конечно он очень любил дочь, так же, как и Стефана. Два драгоценных человека в его жизни. Мэри была прекраснее всех на этом свете. Питер даже не мечтал, что ему выпадет шанс стать отцом, но даже этот случай он умудрился чуть ли не профукать. Спустя время страх ушёл, но только на его место встали другие чувства и эмоции – с ними Питер и боролся на данный момент. Он был готов и хотел проводить с Мэри каждый день, отдавая ей всё своё время, а с многими обязанностями Питер не справлялся, что его раздражало. Носки даже одеть на неё быстро не может, ведь Мэри, как специально, не хотела лежать спокойно. Стефан всегда видел подобные мелочи, замечал эмоции альфы, которые менялись с огромной скоростью на его лице, когда у него ничего не получалось. Он не злился, вот никогда, и лишь с нежностью улыбался, утешая Питера. Прикасался к его плечу своей ладонью, как тогда, в день похорон. Всегда говорил ему что ничего ужасного в этом нет, и время всему научит. Но Питер рассуждал по-своему. — Полежи спокойно, – Питер поднял маленький носочек с пола, стараясь одеть его на ножку Мэри, но всё было безрезультатно снова. Она дёргала ногами, сбрасывая носки, и переворачивалась на живот, а Питеру оставалось нервничать и подбирать жёлтые носочки. Из него отец никакой. Он называл себя ошибкой природы. Питер так подводил Стефана и позорился перед ним. — Мэри, ну пожалуйста. Девочка громче засмеялась и наконец-то успокоилась, смотря на плащ, который летал над головой Питера. Он незаметно успел влететь в комнату и теперь развлекал его дочурку. — То есть, он лучше меня? – фыркнув, Питер одел носочки Мэри и погладил пухлую её щёчку своим пальцем. Альфа не злился, но завидовал тому, что даже плащ смог справиться с его дочерью, а не сам Питер. Может с ним было что не так, да и опыта у него не было, ведь Мэри – первый ребёнок в его жизни. Альфа наблюдал как Мэри схватила его за палец и потянула в рот, но он не позволил ей этого сделать, и нежно улыбнулся, когда она смешно надулась. Вообще у него самого внутри жил душевный проказник, хоть он и пришёл давно во взрослую жизнь, но многие ведут себя по-разному в свои двадцать восемь. Питеру самому смешно от того, что он хотел себя утешить глупыми мыслями, да и он не многие люди. Стефан тоже ничего против не имел. Услышав снова смех Мэри, Питер оставил все свои плохие мысли на потом и посмотрел на красный кусок ткани, который продолжал кружить по комнате, но уже более медленно. Забирал всё внимание Мэри. Вот Питеру было обидно. В душе зарождался горький ком, и избавиться ему от него было очень сложно, а он ещё и рос, с каждым днём становился больше. Будь он не артефактом Стрэнджа, Питер привязал бы к нему булыжник и бросил в океан. — Как успехи? – Стефан оказался сзади Питера и присел рядом с ним, коснувшись носом его волос, но альфа даже не посмотрел на него. Поднявшись на ноги, он отошёл к окну и уставился на капли дождя, которые скатывались по стеклу. Омега, с грустью в глазах, посмотрел на альфу. — Питер? Стрэндж вздохнул и подошёл к Паркеру, молча приобнимая его, и он знал всю суть проблемы, но боялся первым нарушать тишину. Ведь именно сейчас можно нажать на рычаг, и произойдёт внезапный взрыв, хотя Питер никогда на него не срывался: всё держал в себе или уходил из дома, выплёскивая свой негатив в другое русло. Почему же сейчас он стоял на месте и никуда не спешил идти. Неужели Стефан сейчас увидит злого Питера, а возможно и обойдёт всё стороной. Внутри Стефана зародилась странная тревога. Он давно беспокоился о Питере, размышляя как бы ему поддержать его, чтобы альфа перестал себя уничтожать и винить во всех грехах, в которых он даже не виновен. — Что он здесь делает? – Питер осторожно скинул с себя руки Стефана. Потом он посмотрел в глаза напротив и показал на плащ, но омега продолжал молчать и даже отвёл взгляд в сторону. Здесь Питера и прорвало. Только внутри он старался сдерживать себя, – это чисто его проблемы. Омега был здесь не виноват, и кричать на него совсем не стоило. — Ты не доверяешь мне? Боишься? Я ведь твой альфа и её отец! Какого... — Питер, – Стефан глухо рассмеялся, махнув рукой плащу, чем молча попросил его покинуть комнату, а сам подошёл к Питеру вплотную. Стрэндж прикоснулся к его скуле дрожащими пальцами. Он смотрел на альфу и ему казалось, что Питер сейчас заплачет, но этого не произошло. — Я доверяю тебе и оставил вас двоих на час с лишним, а плащ просто соскучился по Мэри. Не просил я его присмотреть за тобой. Питер положил свою ладонь сверху руки омеги, а точнее на пальцы Стефана, стараясь привести дыхание в норму и успокоить своё сердце, которое бешено стучало в груди. Ему внезапно стало стыдно перед омегой. Он не только обвинил его, так ещё чуть не поссорился с ним, из-за летающего артефакта. Вёл себя как ребёнок, у которого отобрали конфетку на улице, и альфе хотелось провалиться сквозь землю. Склонив голову, Питер опустил свою руку вниз, ведь сейчас настал момент поговорить о своих промахах. Именно сейчас. Незачем уже было тянуть кота за хвост. — Прости. Не знаю что на меня нашло, но не надо только утешать. Скажи прямо.. Я хреновый отец? – отвернувшись от Стефана, Питер прикусил свою нижнюю губу зубами, и его плечи еле заметно дрожали, словно внутри появлялась какая-то паника. Неужели так на нём отразилось рождение Мэри. Сейчас Питер был близок к черте, после которой возненавидит себя. — Какой же ты ещё мальчик, – Стрэндж обнял Питера со спины, сдерживая свой смех, и прикоснулся своими губами к шее альфы. — Ты замечательный отец. Но твоё состояние похоже на депрессию, которая появилась на нервной почве, и ходишь как в тумане уже два месяца. Даже не замечаешь, что Мэри всегда рядом с тобой. — У меня нет депрессии, – Питер нахмурился и посмотрел на календарь, удивляясь что уже был июль. Теперь он точно задумался об этой проблеме. С ним происходило что-то странное, и Стефан был во всём прав. — Почему я этого не помню? — Мозг у человека интересно устроен. Я то точно знаю. Но в этом ничего страшного нет. – отстранившись от альфы, Стефан подошёл к кровати и взял Мэри на руки, которая зевнула, роняя голову на его плечо. Омега прикоснулся к её виску губами и снова взглянул на Питера, перед тем как покинуть комнату. Питеру хотелось смеяться, но он только улыбнулся, и может Стефан был прав, ведь наблюдал за ним со стороны всё это время. Он выпал из жизни из-за своих эмоций и страха, но сейчас его немного отпустило, и внутри были словно бабочки, вместо горького кома. Сам ли Питер вышел из этого состояния, или магия Стефана помогла ему в этом. Уже было совсем не важно. Ему наконец-то стало легко. Очень легко.

***

      — Тогда я выпью, – Питер забрал коробочку с соком и поднёс трубочку к своим губам, но услышал визг со стороны Мэри, которая сидела, протягивая к нему свои ручки. Альфа засмеялся, возвращая коробку в её ручки, и она сразу опустошила её. — Маленькая вредина, так ещё и хитренькая. Хм, кого-то ты напоминаешь. Усмехнувшись, Питер посмотрел на Стрэнджа, который возился с кучей книг, и подмигнул ему. В его душе снова горел свет, и Питеру казалось, что он не потухал никогда. Альфа его ощущал, как бы странно это не звучало. — Хочешь сказать что я тоже вредничаю? – Стефан покачал головой, мягко улыбаясь. Конечно же он понял намёки альфы, но совсем не обижался. Сейчас он был слишком занят, чтобы отвлекаться на шутки Питера, а тем более на мелкие обиды. Но Паркера это не волновало и, подорвавшись с места, он подкрался к омеге. — Питер, не сейчас. — Оторвись от своего барахла и взгляни на меня. Весь день пропадаешь в своих книгах, не пора ли отдохнуть? – руки Питера легли на талию Стрэнджа, прижимая его к своему телу, и альфа продолжал улыбаться, когда смотрел на своего омегу. — Тебе идёт голубенький. Так подходит к твоим глазам.. Ох, да ты само очарование. Теперь уже и Стрэндж засмеялся, когда слышал странные комплименты в свою сторону, ведь этой одежде сто лет в обед. Сегодня Питер вёл себя очень странно, даже немного пугало такое его состояние, но Стефан старался не думать о подобных глупостях. Настроение хорошее, с кем не бывает, но вот альфа аж светился. Зачем в святилище лампочки, если Питер освещает каждую комнату собой, и это очень веселило омегу. — Спасибо конечно, но ты не думаешь что сегодня переборщил? – Стефан положил руки на плечи Питера, стараясь вырваться из крепких объятий, но Питер не хотел его отпускать просто так. Он прижал его к краю стола, целуя в шею лёгкими поцелуями, и прижимался к нему своей грудью. Нос альфы проходился от плеча до места за ухом, где аромат омеги был сильнее обычного, и Стрэндж погладил каштановые волосы своей ладонью, расслабляясь в руках альфы. — Немного осталось. Потерпи. — Я тебя люблю и.. – Питер сглотнул и отпустил Стефана, который приподнял одну бровь, наблюдая за руками Паркера. Альфа сначала рылся в своих карманах, а после замер, осматривая тёмный пол под собой. Чародей не мог понять чего хотел от него Питер, и чего добивался своим странным поведением. Он уставился на Стрэнджа растерянным взглядом. — Чёрт.. Да быть этого не может. Неужели потерял? — Что потерял? – ничего не понимая, Стефан облокотился опять на стол и посмотрел на Мэри, когда услышал её громкий лепет. Она держала в ручках бардовую коробочку, рассматривая её детальнее, и старалась открыть, но у неё ничего не получалось, из-за чего девочка нервничала. — Не её ли ты потерял? — Да.. Извини. Глупо вышло! В этом весь я, – Питер отвёл взгляд в сторону, ощутив на себе прикосновения Стрэнджа: его пальцы прошлись по щекам альфы и после схватили за подбородок, и Стефан заставил Питера посмотреть на себя. — Стефан.. Что? — Я согласен, мальчик мой. – омега склонился и поцеловал своего любимого альфу, снова прижимаясь к его груди своим телом.

***

      Питер сел на ледянку и посадил Мэри к себе на колени, ухватившись за веревку, и девочка захлопала в ладоши, показывая пальчиком вниз. Она хотела уже скатиться с высокой горки, и Питер не заставил её ждать. Оттолкнувшись ногами, они быстро съехали вниз и врезались большой сугроб. Был слышен только смех Мэри, и слабый стон альфы. Теперь у него всё лицо было в снегу. — Ладно, авария, – Питер поставил Мэри на ноги, отряхнув её от снега, и одел на голову шапку с кошачьими ушками, которая слетела с неё, когда она плюхнулась в снег. — Ну что.. Домой? Обедать пора. Мэри села на ледянку, и Питер улыбнулся дочери, потянув за веревку и направляясь в святилище. Ему вдруг стало очень грустно, ведь Мэри росла так быстро. Стефан и Питер не успевали насладиться прекрасными моментами. Было ощущение, что только вчера ей исполнился годик, но пошёл уже четвёртый год. Питер готов был любоваться своей дочерью часами, наблюдая за ней и изучая. Каждый день Мэри выдавала новенькое, ведь дети ни на минуту не останавливались. Росли и развивались. Были маленькими моторчиками. Они не были скучны, как люди вокруг, вот и Мэри была солнечным лучиком. Девочка взяла от Питера тягу к жизни, энергичность, и готова улыбаться каждому новому моменту, наслаждаясь им. Любила заполонять собой пустоту. Он знал когда дочери весело или грустно, когда стыдно, да и злиться она тоже умела, но чаще скрывала злобу с обидой в себе, как и Стефан. В спокойном состоянии она так напоминала его. Питеру даже стало интересно, а какой Стрэндж был в детстве, и сильно ли отличался, хотя может совсем был другим. Ещё Мэри ужасная сладкоежка. Омега явно от него что-то скрывал, ведь сам Питер относился к сладкому спокойно, а у Стефана значит есть маленький секрет, – это веселило альфу. Верховный маг сладкоежка. — Приехали! – Питер открыл дверь в святилище, и Мэри забежала в тёплое помещение, сразу же хватая своего мягкого зайца, но альфа успел её поймать, чтобы снять с неё верхнюю одежду. Только Мэри смеялась, уворачиваясь от рук отца, и в его голову ударило одно воспоминание, связанное с жёлтыми носками, которое произошло с ним три года назад. — Солнышко, спокойнее. Мэри сама сдёрнула с себя последнюю деталь одежды и побежала на верх, в библиотеку, где возможно находился Стефан. Толкнув большую дверь, она заглянула в неё и посмотрела на Стрэнджа, который сидел в кресле и ел зелёное яблоко, перелистывая страницы старой книги. — Банни! – Мэри подкралась к креслу и посадила зайца на подлокотник, но омега всего лишь улыбнулся, отложив свою книгу, и погладил дочь по волнистым волосам. — Не страшно? — Что ты.. Очень страшно, – Стрэндж поднял и посадил Мэри к себе на колени. — Как прошла прогулка? — Хорошо! Мы с горки катались, а потом папа вёз меня домой. Ещё я чуть шапку не потеряла, – девочка засмеялась и прижалась к Стефану, уткнувшись в его шею маленьким носиком. — Я так соскучилась. Стефан молча улыбнулся и обнял дочь в ответ, слушая её маленькое сердечко, которое быстро стучало, как у зайчонка. Он взглянул на дверной проём, в котором стоял Питер и наблюдал за своей семьёй. Вот его счастье, и большего ему было и не нужно. Он просто жил сегодняшним днём. — Стефан, я люблю тебя.

***