Самоповторы

В конце шестого тома Легенды о клинке преступник получает имя Сэмимару, имя человека без прошлого и настоящего, человека ослепшего, но способного узреть все величие мира вокруг. Считавшийся недостойным, он возносится. Знакомая история, да? - Твоя книга стала жутко популярной даже в Ли Юэ, - заметил Чунь Юнь, снимая со шпажки один из панированных шариков, чтобы закинуть в рот, - наконец все правильно. Я был так расстроен, когда прошлые томы провалились. Син Цю мягко улыбнулся на это. Чунь Юнь был достаточно надежным, чтобы доверить ему тайну авторства, но до некоторых вещей ему стоило дойти самому - как, например, до того, что успеху шестого тома в Ли Юэ поспособствовала широкая рекламная компания, устроенная лично мадам Яэ. Ему нравились такие люди - твердая спина, на которую всегда можно опереться. Кто-то, кто никогда не предаст и не станет делать что-то за спиной. Понятные желания, понятные страхи, понятная жизнь. Это было умиротворяюще просто. И это было причиной, почему он свел контакт с самой мадам Мико к минимуму. Та была слишком похожа на него самого - интригантка, всегда имеющая второе дно, ставящая приоритеты одних выше приоритетов других. Им нельзя было находиться на одной территории и ожидать, что однажды они не растерзают друг друга. - Повезло! - словно бы легкомысленно ответил он и потянулся за стаканом сока, чтобы сделать еще один глоток, - счастье, что и мои земляки в итоге оценили историю о космосе и настоящей дружбе. - Повезло? - возмутился Чунь Юнь, - это не было везением! - горячечно отрезал он, - это талант и усердный труд! Весь твой успех абсолютно заслужен, ты просто наконец получил все то, что должен был получить еще очень давно. Видите? Святая простота. Столь же понятное, как и то, что дважды два равно четыре. Он всегда был таким - слишком честным, слишком правильным. Помнится, даже в детстве был случай, когда Чунь Юнь влез между драчунами и отказывался от них отставать, пока Син Цю не подошел и не убедил их всех в надобности прекратить. Ху Тао тогда стояла в стороне и улыбалась - одновременно загадочно и печально. Офелия, она всегда знала больше других, но предпочитала молчать, зная, что это бессмысленно. И возможно - возможно, дело было в том, что она с самого начала понимала, что случится в будущем. - Хорошо, хорошо, - он хихикнул, поднимая руки в знак поражения, - ты прав, я все понял, был не прав, пощади. Это все мой незабвенный талант и совершенно никакой удачи тут нет. - Ну вот, молодец, - покивал Чунь Юнь, абсолютно искренне соглашаясь, - свои заслуги надо признавать! - поучительно заявил он и ткнул пальцем в его сторону. Рожденный в знатной семье, Син Цю никогда не сталкивался с реальными лишениями. У него всегда была еда, деньги, теплая постель и верная поддержка клана. Он был абсолютно свободен в своем выборе, зная, что его везде ждет успех, что в учебе, что в проектах, что в изучении мастерства почти забытой школы. Ровно до момента, когда он решил написать книгу под псевдонимом. У Чжэнь Юя не было богатства, возможностей и имени. Он был анонимом - талантливым анонимом, нарциссично замечал сам Син Цю - и мог полагаться только на свои силы. И Легенда о клинке абсолютно провалилась. Это стало переломным моментом для него - та часть, утверждающая, что он великий писатель, и читатели оказались слишком узколобыми, столкнулась в тяжелой схватке с той, что вдалбливала, что это - прямое доказательство его несостоятельности и того, что он ни на что не способен без своей семьи. Ведь, в конце концов, разве он не должен был добиться всего и самостоятельно, если был действительно хорош? Это стало его точкой падения - одновременного осознания и погрязания в ложных концепциях. Он словно бы не был собой, потому что даже не знал, что думает на самом деле. - Вы чего там уселись? - прокричала Ху Тао, перегибаясь через перила, - поднимайтесь сюда, будем листовки клеить! - и улыбнулась им, точно предлагала какую-то невероятно увлекательную затею. В ее исполнении, впрочем, она действительно могла быть такой. - Ты просто хочешь лишнюю рабочую силу! - проворчал Чунь Юнь, делая последний глоток газировки и вставая, - совсем нас не ценишь! Син Цю хихикнул. Чунь Юнь бросил на него недовольный взгляд. - Всмысле "лишнюю"? - словно бы обиделась Ху Тао, - разве может рабочая сила быть лишней! Вы рабочая сила очень даже важная и нужная! Она картинно постучала костяшками пальцев по кипе рекламных плакатов. - У меня тут огромная партия! - оповестила она, - и мне нужны все, кого я могу привлечь, чтобы успеть закончить до заката! Я даже Путешественника привлекла к работе, и он уже приступил. - Путешественник просто не умеет тебе отказывать, - смеясь, заметил Син Цю, потягиваясь аж до скрипа, - а ты на нем ездишь. - А вот надо! - вдумчиво заметила невозмутимая Ху Тао и залихватски подмигнула. В конце концов справедливость, конечно, взяла свое - Легенду о клинке очень полюбили в Инадзуме, там даже открылся небольшой кружок ее фанатов, а после снятия ограничений на въезд он был рад посетить фестиваль и подписать для ценителей экземпляры нового тома. Так он и думал об этом - как о справедливости. Разумеется, как о ней - он ведь изначально заслуживал всего этого, заслуживал не по имени и статусу, а по таланту и стараниям, ведь не могут же они никак не окупаться. Он во многих моментах давно не был наивен, но здесь все еще действительно считал, что такие вещи можно заслужить. Так или иначе, но иногда высокомерие до смешного граничило с инфантилизмом. А Ху Тао, вечно ведущая себя как ребенок, всегда улыбалась ему как-то неправильно, точно что-то всегда было немного не так. Не вся картина в целом, но какой-то ее очень важный кусок, из-за искаженности которого становилось некомфортно. Иногда она напоминала ему его самого намного больше, чем мадам Мико. - Что, и тебя уговорила? - дружелюбно поинтересовался Итэр, помахав ему рукой, не занятой плакатами. Син Цю пожал плечами. - Да что ей нас уговаривать. Давно друг друга знаем, в конце концов. Чего бы и не помочь. - Понимаю, - покивал Итэр, - дружба важна. Итэра все здесь звали просто "Путешественник", точно у него не было своего собственного. "Путешественник" было тем, как его нарек Тейват - можно ли было назвать его новым именем? А Сэмимару, преданный, потерявшийся, ослепленный, был рожден в мгновение, когда перед ним открылась целая вселенная.