Сказка о коте и о хозяине его Балде

      Вся его недолгая жизнь была борьбой. За мамкино молоко с братьями и сёстрами, за кусок засохшей сосиски со старшими котами и не в меру борзыми голубями да за жалкие крохи тепла, которые так редко подкидывала ему скупая судьба-злодейка. А уж на что она была несказанно щедра, так это на тумаки и неприятности — разодранное в драке с собственным папашей ухо тому доказательство.       Кот ведь не то чтобы пессимист. Просто сложно сохранять положительный настрой, когда не то что наполовину полного стакана — крыши нет над головой! Зато имелись дешёвая романтика дворовой жизни и терзающие кожу ненасытные блохи.       Иногда Кот подолгу разглядывал раскрашенные ярким светом окна и живущих за этими окнами котов. На первом, за плотно задёрнутыми цветочными занавесками, был Маркиз. У Маркиза хозяин управдом и конспиролог, всех жильцов замучил разговорами о клумбах и теневом правительстве. На третьем обитали два лысых урода в вязаных свитерах. У них было лишь одно занятие — ехидно щурить морщинистые морды и мерзко хихикать над незавидной долей уличных собратьев. Выманить бы их на улицу да надавать когтями по мордам за все их колкие фразочки и гримасы. А на втором жила Мура, она Коту приходилась родной сестричкой. Добрая, ласковая и везучая на редкость. Из их помёта лишь ей одной достались дом, еда и любящая хозяйка. Остальные их братья и сёстры уже давно сгинули. Кто под колёсами машин, кто от голода, а кто и от собачьих зубов.       Кот за Муру был искренне рад, правда. Хоть кому-то из их несчастной семейки повезло. Вот только в её окна почему-то смотреть было особенно тоскливо.       Дни уже короче становились, а ветер — холоднее. Морозы были уже не за горами, а его мамка снова на сносях. Выпрашивала у сердобольных бабулек кусок получше грустными глазами и раздутым животом. От папаши этот живот или от Кузьмы из соседнего двора было не понять. Зато известно было чётко, что зимы её новому выводку точно не пережить.       Уши сами собой прижались к голове от одного этого слова. Зима. Век бы её не знать. Голод, холод и дикий страх, пронзающие от носа до кончика хвоста. Морозный северный ветер, пробирающий до подшёрстка, тонущий в тоскливом вое бродячих собак. Б-р-р-р. Свою первую зиму Кот предпочитал не вспоминать. Пережил он её лишь по божьей милости. Милость это выражалась в Беляше — старшем братце по линии папаши. Беляш умный был, матёрый. Он уже почти три года выживал на улице, вот и Кота взял под крыло.       Но, что с протекцией Беляша, что без неё, встречать новую зиму на улице Коту совершенно не хотелось. От одной только мысли о слепящем белом снеге шерсть становилась дыбом.       А это значило лишь одно — ему срочно нужен дом.       Кот в своём решении был уверен твёрдо, пусть Беляш и считал, что всё это блажь и глупая затея. Он, кажется, собирался все девять жизней повторять вслед за папашей, что, дескать, розы любят воду, а коты — свободу. Кот с этим был категорически не согласен. Никакая свобода не стоила сковывающих до костей ледяных ветров.       Вот только как этот самый дом найти, Кот не имел ни малейшего понятия. Это Мура вон какая красавица была. Её бездонные зелёные глаза и повышенная пушистость пленили всех и безотказно, потому она и жила в тепле и достатке. Даже у посеревшего от пыли Беляша была очарованная им бабуля-поклонница. А он, болван, всё нос от неё воротил. Кот бы за такую бабулю всё что угодно отдал, да вот только отдавать было нечего.       Кот же был просто, ну-у, кот. Обычный совсем, серый в полоску. Шпрота, как прозвал его местный дворник. Таких, как он, только шугали почём зря, а не окружали теплом и заботой.       Отсутствие внешней привлекательности Кот решил исправлять избытком наглости. Это же второе счастье, как любил говаривать папаша. Он, конечно, не лучший пример для подражания, но других Кот всё равно не имел. Сел вечером напротив парадной и принялся высматривать себе подходящего человека. Дёшево и сердито.       Дряхлого дедулю дома ждала брехливая собака. Это не вариант. У тётки неопределённого возраста уже было не меньше пятнадцати хвостов. Нет, Кот пока не настолько отчаялся. Милая бабуля безответно влюблена в Беляша, а тощего студента было даже жалко объедать. Нет-нет-нет, всё не то. Стоп, а это кто?       Кот впился взглядом в высокого хмурого мужика в дурацкой кепке. Обычного такого мужика, прямо Коту под стать. Беляш тут же появился рядом и предоставил полное досье. «Жён, детей, собак не имеет. Домой приходит поздно, иногда побитый. Временами подкидывает чего съестного бездомным псам. Тонкие намёки и откровенные подкаты Муриной хозяйки стойко игнорирует. Кепку не снимает ни в жару, ни в холода, даже не надейся. Короче, либо мент, либо бандит, — резюмировал Беляш, выискивая взглядом свою бабулю. — Вряд ли вы с ним сойдётесь».       Что же, вряд ли или нет, но попытка ведь не пытка. Кот лизнул Беляша в лоб на прощание и быстро прошмыгнул в дверной проём вслед за хмурым мужиком. Тот его, кажется, даже не заметил. Он быстро поднимался по истёртым ступеням, погружённый в свои глупые человеческие мысли. Кот за ним еле-еле поспевал. Куда уж там коротким кошачьим лапкам до длинных мужицких ног.       Мужик обратил на Кота внимание только у самой двери. Скосил на него уставший взгляд и спросил, поправив кепку.       — Ты адресом не ошибся, сосед?       Кот ему ничего не ответил. Не потому, что не умел, а потому, что не хотел. Мужик, похоже, в молчанку играть не собирался. Хмыкнув, провернул ключ в замочной скважине и собирался было войти в свою квартиру в полном одиночестве, но Кот не лыком шит. Ловко пробежал между нелепо-длинных человечьих ног прямо в тёмную прихожую.       — Эй, хвостатый, ты совсем обнаглел? А ну-ка кыш отсюда!       Кот только смерил возмущённого мужика презрительным взглядом. Привыкай, человек, мы с тобой соседи отныне и вовек.       Привыкать человек, видимо, желанием не горел. Смотрел грозно, прямо молнии метал из глаз. У-у-у, страшно как. Кот на это представление только сладко зевнул и, подняв хвост, пошёл осматривать свою новую обитель.       Да, хоромы, конечно, те ещё. Даже чердак, на котором Коту родиться довелось, казался местечком более чистым и уютным. Но это ничего, главное, что крыша есть над головой. Да и диван опять же неплохой. Жить можно.       Мужик прошёл в комнату вслед за Котом, даже на разувшись, — но это правильно, будь у Кота сапоги, он бы тоже снимать их здесь не стал — сел перед ним на корточки и спросил, глядя прямо в глаза.       — Значит, не уйдёшь?       Догадливый какой. Видно всё-таки мент, а не бандит.       — Ладно, блохастый. Смотри не пожалей потом.       Ох, мужик-мужик. Какие сожаления, если на другой чаше весов стояла смерть от холода и голода? Но за приглашение, конечно, спасибо. Кот бы и без него остался, но всё же приятно было знать, что их союз построен на добровольных началах.       Хлебом-солью встречать Кота мужик, кажется, не собирался. Даже сосиской поделился только после требовательного «мяу». Но Кот был не в обиде. Его мужик, похоже, совсем к гостям привычен не был. Оно и не удивительно, Кот и сам бы к нему не пришёл, если бы нужда не заставила.       Но сам мужик вроде неплохой достался. Повезло. Вторую сосиску он отдал уже без напоминаний, а сам остался жевать пустые макароны. Смотрел вот только как-то странно. Будто всё ещё не мог поверить, что он теперь дома не один.       — Ну, друг, знакомиться будем. Меня Игорь зовут. У тебя есть имя? Барсик? Васька?       Кот уставился на этого Игоря как на идиота. Какой Барсик? Какой Васька? Что за пошлая банальщина. Игорь отчего-то воспринял это молчание как приглашение. Он нагло протянул ладонь к кошачьему уху и тут же был по этой самой ладони бит. Нечего руки где не надо распускать.       Игорь намёк понял и котовые границы больше не нарушал. С разговорами пустыми не лез и молча жевал свои макароны. Только смотрел теперь немного печально, что совсем не вязалось с его суровым видом.       Коту даже стало бы немного стыдно, если бы этот самый стыд у него имелся. Не нужно кончать этих всех ментовских академий, чтобы понять — человек ему достался глубоко одинокий. Грустно это, даже у Кота какая-никакая, но семья была. Мура да Беляш.       А Игорь этот, он ведь неплохой. Хороший даже. Не выгнал, не ударил, а приютил и накормил. Тискать даже не пытался. Кот это уважал особенно, а потому решил сменить гнев на милость и, когда Игорь уселся на диван, прыгнул рядом с ним.       Так странно было слышать поток скучных новостей вместо громких звуков улицы. Тихо и спокойно, тепло и безопасно. Сладкая дрёма начала одолевать Кота где-то на курсе биржи, унесла куда-то далеко все остатки дневных сомнений и тревог. Кот сдался ей, широко зевая, и привалился боком к теплому бедру Игоря. Почему-то этому человеку довериться было не страшно.       Уже где-то в полусне Коту вдруг подумалось, что Беляш-то оказался неправ — они с этим Игорем точно сойдутся.