Daddy Pool

Окей, Уэйд скучал. Нет, он не хотел проводить каждый ставший теплым вечер с Питером на крыше с пиццей и тако, разглядывая мелких людишек внизу и рассуждая о Вселенной. Возможно. Но, чего он точно хотел, это провести пальцами по его заднице, сжимая так крепко, чтобы услышать заветное «да, папочка» или что-то такое же идиотское, но совершенно выводящее Уэйда из равновесия. Уэйд понятия не имел, почему все стало так сложно, и почему его мозг так отчаянно нуждался в этом парне, но факт оставался фактом: кокаин, травка и даже пуля в виске все хуже помогали от давящих мыслей. Он избегал Питера, потому что каждый раз сталкиваясь с ним он видел этот жуткий зеленый взгляд и слишком плавные для человека движения. Он чувствовал, что не выиграет в этой неравной борьбе. Лежа на диване, он лениво размышлял о том, станет ли тринадцатый выстрел в висок за последние четырнадцать дней смертельным, когда его окно открылось, и Уэйд направил пистолет туда. Паучок забрался на подоконник, аккуратно спускаясь на пол и подняв ладони. — Воу, я просто хочу поговорить? — голос Питера был неуверенным, и Уэйд положил пистолет на стол. Он сел на диван, приглашая Питера сесть с ним, просто похлопав по дивану, не произнеся ни слова. Так по-взрослому. Питер осторожно сел рядом, и диван даже не скрипнул под ним, хотя Уэйд думал, что это было встроенной функцией. — Я что-то сделал не так? — Питер склоняет голову, разглядывая Уэйда, но не снимая маски. Он даже не приоткрыл рот для того, чтобы было легче говорить. — Что, прости? — Уэйд настолько опешил от вопроса, что резко развернулся к мальчишке, хотя планировал показательно крутить пистолет в руке и молчать. Тоже очень по-взрослому. — Я спросил, сделал ли я что-то не так, раз ты меня избегаешь гребаный месяц, — голос стал выше на последнем слове, и Питер сжал руки в кулаки, положив их себе на колени. — Прости, малыш, но я не могу быть третьим лишним, — Уэйд пожал плечами, и Питер стянул маску, выглядя потрясенным и злым. — И кто же второй? — зашипел он, наклоняясь к Уэйду. — Твой напарник? Локи? Кошка? — уточнил Уэйд, вздернув брови. Питер резко встал на ноги, направляясь к двери, но разворачиваясь и подходя обратно. Розовые щеки пылали от гнева, а карие глаза потемнели от злости. — Я так зол, что хочу тебе врезать, — зашипел он, сжимая пальцами переносицу. — Мы с Кошкой друзья, ясно? Как и с Недом! А с Локи просто весело, потому что я обожаю скандинавскую мифологию! — Детка, нельзя дружить с кем-то с таким большим вырезом, — Уэйд цокнул языком, облокачиваясь на спинку. — Можно, если тебе нравится кто-то в красно-черном костюме без каких-либо вырезов, — Питер указал на него пальцем, хмурясь. — Окей, хорошо, — Уэйд хлопнул в ладони, показывая их Питеру в примирительном жесте. — Тогда расскажешь, какого хрена ты бегаешь за ней по всем крышам Нью-Йорка так блять быстро, что я физически не успеваю за тобой? — Уэйд встал, тоже чувствуя злость, и шепот за его спиной становился все громче, поднимаясь, как клубы дыма. Он собирался схватить Питера за костюм, но тот так быстро и ловко увернулся, что Уэйд буквально схватил воздух. Питер будто исчез и появился в пространстве, а затем эти замечательные бедра оказались на плечах Уэйда, и он сжал их так сильно, что даже голоса затихли. — Вот за этим, — низко сказал он, склонившись к Уэйду и ослабив хватку. — Мы договорились, что она научит меня своим кошачьим штучкам, — Питер поднял одну ногу, уперся ею в плечо и спрыгнул с Уэйда, приземляясь почти неслышно. Впечатляюще. — А взамен ты…? — Уэйд нахмурился, и его голос был хриплым из-за удушья. — Я не хочу этого говорить, потому что знаю, что ты с ума сойдешь, — Питер покраснел, и Уэйд цокнул языком, уходя на кухню. — Ладно! Уэйд обернулся, закручивая себе косяк. Он слишком устал от этого дерьма. — У нее есть оружие. Что-то вроде моей паутины. И она попросила улучшить его, чтобы оно имело сцепление с поверхностью типа металла, — Питер пожал плечами, все еще краснея. — Либо ты сейчас же говоришь, что за оружие, либо я беру заказ на ее кошачью голову и узнаю сам, — Уэйд закурил, и Питер потер лицо руками. — Это плеть, — промычал он, и Уэйд обошел стол, подходя к Питеру вплотную. — Плеть? — повторил Уэйд хмуро, затягиваясь и не выпуская дым из легких. — Да, плеть, ясно? У нее такой образ, окей? Но она довольно милая, и я сделаю ее плеть более функциональной, а она научит меня всему этому… — Питер начал мямлить, и Уэйд затянулся снова. Он следил взглядом за Питером, размышляя о плети, паутине и том, как чертовски давно не касался этого замечательного тела. — Ясно, — Уэйд закатил глаза, перебивая Питера и подталкивая его к столу. — Лицом на стол. Не перепачкай мне его слюнями, — сказал он низко, снова делая затяжку и выпуская прошлый дым. Голову кружило, и Уэйд стянул ремешок с бедра под внимательным взглядом Питера. — Что ты…? — промямлил он, но Уэйд грубо прижал его щекой к столу, ведя ладонью по спине и заставляя прогнуться в пояснице, чтобы дать больший доступ. Питер удивленно проскулил, когда Уэйд стянул с него тайтсы до колен, сжимая косяк в зубах и пробуя ремень на ладони. Тот издал сочный хлопок, и Уэйд остался доволен. Вторым ремнем он стянул запястья Питера, и тот прикрыл глаза от удовольствия, не прекращая улыбаться и подрагивать от нетерпения. Боже, он будто знал, что этот идиотский разговор — лишь прелюдия. — Представь: есть один совершенно сладкий мальчишка, обожающий, когда его шлепают, — начал Уэйд, проводя ладонью по заднице и легко шлепнув ладонью на пробу. На коже появились мурашки, и Питер издал тихий вздох. На пояснице блестели капельки пота. — Ага, — кивнул Питер, и Уэйд шлепнул сильнее. — «Да, папочка», — исправил он низко, и у Питера буквально разъехались ноги. — Да, папочка, — Питер яростно закивал, зажмурившись. — И появляется сраный полубог, гребаный напарник в гавайской рубашке и девчонка с плеткой, — Уэйд затянулся и прижался бедрами к голой заднице, почти утонув в мечтах, как там внутри горячо и влажно. Питер промычал что-то нечленораздельное, и Уэйд стянул перчатку, снова сжимая косяк в зубах, заполняя легкие сладким дымом. — Представляешь, как папочка огорчился, что Паучку его недостаточно? — сказал Уэйд, раздвигая задницу Питера и проводя пальцами по ложбинке. Там так чертовски горячо, что у Уэйда зубы сводило от поднимающейся тягучей волны желания. — Не двигайся, — Уэйд провел ладонью по мягкой ягодице еще раз и ушел в спальню. Он рылся в поиске смазки, что на водной основе и с невышедшим сроком годности. Сложная задачка, но ради такой сладкой задницы стоит постараться. Голый и готовый Паучок прямо на его обеденном столе смотрелся гораздо лучше, чем мог бы полный стол еды на день благодарения, не иначе, и Уэйд перекрестился, когда вернулся, благодаря Господа Бога за эти потрясные булочки на его столе. Питер задрожал от нетерпения, и Уэйд показал свое присутствие легким похлопыванием по ягодице. — И мне кажется, что ты был ужасно плохим мальчиком, — Уэйд цокнул языком, улыбаясь, потому что Питер буквально потек от этого всего, и ради такого зрелища Уэйд был готов продолжать это вечно. — Как думаешь, ты заслужил наказание? — прошептал он куда-то в поясницу Питера, не удержавшись и поцеловав влажную кожу. — Да, папочка, — голос Питера стал выше, он прогнулся сильнее и захныкал. — Сколько ты выдержишь, детка? Двадцать? — Уэйд сдался, проведя губами до ягодиц и звонко чмокнув одну из них. — Двадцать?! — Питер попытался выпутаться и встать, но Уэйд прижал его к столу сильнее. — Малыш, я месяц за тобой бегал, — Уэйд сделал последнюю глубокую затяжку. — Хорошо, — кивнул он, и Уэйд шлепнул его по заднице ладонью. — Папочка! Хорошо, папочка! — быстро исправился он, и Уэйд хмыкнул в согласии. Ремень ладно лежал в руке, и Уэйд шлепнул Питера первый раз. Мышцы рефлекторно сжались, упругая задница подпрыгнула от сокращения мышц, а на коже расцвел первый алый кровоподтек. Это выглядело так же хорошо, как кровь из башки Френсиса на светлом мраморе несколько лет назад. — Посчитай для меня, детка, — Уэйд провел рукой по месту удара, совсем нежно, и кожа покрылась мурашками снова. Слюну приходилось сглатывать от того, насколько сильно хотелось вылизать покраснение. Но еще рано. Слишком рано. — Один, — выдохнул он, и Уэйд замахнулся снова. Ощущение абсолютной власти над этим совершенным телом душило его, топило, и он не собирался всплывать. Все вокруг окрасилось в Красный, и Уэйд ушел на второй план. В этот раз удар рассек кожу ровно в том же месте, кровь быстро стекала по бледной коже, и Питер громко вскрикнул, задыхаясь. — Считай, детка, — Красный жадно облизал губы, не удержался и слизал пылающую кровь с задницы. — Два, — Питер тянул гласные, дрожал от ощущения языка, и Красный думал прекратить всю эту чепуху и трахнуть парнишку по самые яйца, но Белый нахмурился и сжал ремень крепче. Сначала закончить начатое. Уэйд почти дернулся, чтобы выбраться наружу из своего сознания, потому что Красный — отбитый на всю голову, но тот, что странно, не хотел причинять Питеру слишком много боли. Он в какой-то извращенной и только ему понятной манере… заботился о Питере? И именно поэтому в этот раз со свистом ремень рассек другую ягодицу. — Блять, как больно, — Питер захныкал, но прогнулся навстречу прикосновениям и пошлепываниям. — Три. — Представляешь, как хорошо тебе будет, когда мы закончим? — Прорычал Красный, снова вылизывая место удара. — Потому что ты пиздец какой вкусный, — он проходился языком все ближе к ложбинке между ягодиц, и Питер прекрасно понял намек. Красный не удержался, нанося два удара подряд, и Питер долго и протяжно простонал. Его голос уже срывался, будучи до хрипоты отчаянным и просящим. В уголках янтарных глаз скопились слезы, а изо рта тянулась ниточка слюны. — Считай, конфетка, иначе я начну заново, — прорычал Красный сквозь зубы, упираясь большим пальцем в еще сухое отверстие и надавливая. Тело под его рукой прогибалось и просило проникновения, даже несмотря на боль. — Четыре, — Питер задыхался и не мог открыть глаза. Все его тело дрожало. — Пять. — Хорошо, ты умница, — похвалил Уэйд дрогнувшим хриплым голосом, вернув себе контроль и задыхаясь от возбуждения. — За это мы сократим число ударов, — Белый бьет Уэйда под дых, утягивая его в зрительный зал, взяв власть в свои руки. Уэйд не знал, что парни тоже прониклись чувствами к Паучку. Он понятия не имел о том, что они тоже имели с Питером отношения. — Правда? — лицо Питера просветлело. — Спасибо, папочка, — он ласково и расслабленно улыбнулся и с благодарностью принял подставленные пальцы в широко раскрытый рот. Белый шлепал методично, не напоминая о счете, и Питер дважды забывал, получая штрафные. Когда мягкие губы едва произнесли «десять», Белый прошептал «я закончил», и Уэйд снова оказался здесь, на сцене, чувствуя стоящий колом член и всепоглощающую жажду, любовь и нежность к Питеру. Он осторожно прошелся поцелуями по коже ягодиц, избегая мест ударов, но Питер все равно дергался и дрожал от боли. Уэйд опустился на колени, проводя пальцами по ложбинке и раздвигая ее. — Ты такой молодец, — Уэйд провел языком совсем близко, и Питер прогнулся и простонал. — Умница. Уэйд не мог держать себя в руках, поэтому он крепко сжал бедра ниже ягодиц, проникая языком все глубже, и Питер стонал, плакал и умолял остановиться и не прекращать никогда в жизни. Стол трещал под его хваткой, толчки языком стали ритмичными, и Питер подавался бедрами назад, шепча что-то о том, как ему стыдно. Уэйд встал, не забыв сохранять контакт ладони с горящей от ударов кожей, потому что Питер выглядел так, будто сдохнет, если Уэйд уйдет. Смазка была холодной на ощупь, и Уэйд согрел ее пальцами, а затем прижал их к отверстию, медленно погружаясь внутрь. Питер стонал громко и протяжно, низко и задушенно, и Уэйд все продолжал и продолжал, используя три пальца, а Питер так хорошо его принимал, покачиваясь на носках, что заменить пальцы членом не составило труда. Питер издал задушенный вдох, пока член скользил все глубже и глубже, а затем бедра уперлись в бедра, и Уэйд снова заметил слезы в уголках глаз. Он трахал Питера, удерживая его за талию, умирая внутри и снаружи от вида покрасневших и посиневших рассечений, двигаясь все быстрее. Питер практически потерял сознание, когда Уэйд обхватил его член, начиная двигаться быстро и грубо. Он просто захлебывался в рыданиях, кончая так сильно, что сжал в себе Уэйда, и тому показалось, что только что Негасоник запустила свой сверхзвуковой удар прямо ему в яйца. Пару минут Уэйд потратил на то, чтобы прийти в себя, смотря на ложбинку между лопатками Питера и пытаясь не провалиться в небытие. Он сделал пару медленных толчков скорее по привычке, а затем вышел, позволяя сперме стекать между подтянутых ног. — Детка, ты вообще знаешь свои стоп-слова? — спросил Уэйд, едва приходя в себя и разглядывая последствия. На загорелой коже полосы казались закатом: багровые, перетекающие в красный, алый и наконец розовый. — Они мне не нужны, — прошипел Питер, и Уэйд усмехнулся. — Твоя задница говорит об обратном, — тихо сказал Уэйд, разглядывая жуткие кровоподтеки. Он ушел в ванную за аптечкой, где есть заживляющая мазь. — Ты бы не сделал мне больнее, чем я могу выдержать. Ни один из вас, — сказал Питер просто, и Уэйд замер с аптечкой в руке. — Что? — он спросил, стараясь не поднимать взгляд на зеркало. Ни один из вас. — Что «что»? — уточнил Питер, обернувшись, когда Уэйд вернулся из ванной и присел, чтобы убрать сперму влажным полотенцем и обработать этот ужас. — Ни один из нас? Из кого «из нас»? — спросил Уэйд, пока удушающий страх сдавливал его горло. Он закончил с горячими под пальцами ранами и встал на ставшие ватными ноги. — Кажется, для тебя сюрприз то, что я примерно представляю, с кем ты там уживаешься в своей голове? — Питер отполз назад, и Уэйд почти на автомате развязал ему руки, пока мозг судорожно пытался вспомнить, когда и как он вообще мог выдать присутствие голосов в его голове. Тот встает и разминает кисти, выглядя, как жертва изнасилования, но мягко улыбаясь. Его ноги дрожат, и он, покрасневший, с отпечатком на щеке и размазанными слюнями и слезами выглядит просто великолепно, и Уэйд обязательно бы обратил на это внимание, если бы не тот факт, что Питер знал о том, о чем ему знать не следовало и вел себя так, будто это нормально. — Что, прости? — Уэйд психанул и стянул маску, потому что кислорода становилось все меньше. Питер вцепился взглядом в его лицо, но прежде, чем Уэйд успел среагировать и закрыть лицо руками или натянуть маску снова, Питер целует его, романтично привстав на цыпочки в спущенных по колено штанах. — Мы поговорим об этом, а потом все будет по-прежнему, или такие разговоры отобьют у тебя все желание, и я буду горько плакать, оставшись без члена в заднице? — Питер прикусил губу, держа Уэйда за щеки так бережно, что голова кружилась. Уэйд ничего не ответил, закрывая глаза. Питер ждал ответа, покрывая его лицо нежными поцелуями, выбираясь из штанов и окончательно стягивая верхнюю часть костюма. Он нахмурился, смотря на костюм Уэйда, и тот закатил глаза. Питер задержал взгляд на его лице, улыбаясь и краснея, все еще чувствуя радость от того, что теперь мог видеть хотя бы выражение его лица. Питер хотел сесть на стол, но нахмурился, потому что задница болела и положил руки на плечи Уэйда, и тот осторожно обнял его в ответ, все еще пытаясь собрать мысли в кучу. Он чувствовал себя более обнаженным, чем Питер, хотя тот стоял перед ним абсолютно голый, пока Уэйд снял только маску. — Я знаю, что есть Белый. Он появляется чаще всех, и он довольно милый, — Питер рассмеялся Уэйду в грудь. — Еще я знаю, что есть Красный. Он отпускает пошлые шуточки и распускает руки. Они представляются своими именами, — начал Питер, и Уэйда правда затошнило от ужаса. Он попытался дышать медленнее, но волны кошмара окутывали его, сжимая горло. — Я не знал, что они настолько забирают контроль, — тихо признался Уэйд, пережимая переносицу. — В общем-то, они классные! Есть еще один, — Питер сглотнул, и эта располагающая улыбка на его лице погасла, и Уэйд реально почувствовал завтрак, подкатывающий к горлу. Он знал, сколько их. И знал, о ком говорит Питер. — К нему я не лезу. — Черный, — тихо сказал Уэйд, сжимая переносицу до хруста, и Питер дернул его за руку, чтобы тот прекратил себя калечить. — Да, Черный. Он выполняет заказы, — Питер поднял взгляд. — Это даже более жутко, чем я представлял, — Уэйд посмотрел на потолок, пытаясь отдышаться. — Если ты словишь паническую атаку сейчас, выберется Белый, а он большой любитель шлепать меня, а я больше не выдержу, — сказал Питер предостерегающе, и Уэйд шокированно рассмеялся. Это что, шутка? Судьба играет с ним в самые кошмарные сценарии? Потому что получить рак всех частей тела и согласиться на экспериментальное лечение, из-за которого половину лица и тела рассекают адские незаживающие язвы — это цветочки по сравнению с тем, что личности в голове Уэйда выбираются из нее и живут его жизнью без его ведома. — Нахрена ты с ними тусуешься вообще? И со мной? С нами? — Уэйд улыбнулся, но на губах горький привкус, и он опустил взгляд на Питера, разглядывая его будто впервые. — Потому что у меня буквально четыре мужика, одинаково обожающих меня? — он пожал плечами, и Уэйд оттолкнул его лицо от себя, грустно смеясь. — Думаешь, они тебя обожают также сильно? Даже Черный? — Уэйд все еще не доверял себе и им. — Черный оберегает меня от опасности. Один раз я думал, что он пристрелит меня, а он крайне вежливо вырубил меня и уложил на мусорные мешки, уложив парочку моих старых врагов, которых я не мог победить, — Питер пожал плечами, и в голове Уэйда возникли потемневшие воспоминания испуганного лица Питера, удара прикладом в висок и тяжести тела в руках. — Твою мать, я вырубил тебя, — Уэйд хлопнул ладонью по лбу, заскулив и растягивая кожу на лице. — Но не убил. Даже синяка не осталось! Они все меня обожают! — повторил Питер, кивая. — Потому что ты обожаешь меня, — из его уст это звучало так просто и логично, что Уэйд кивнул тоже. Белый услужливо подкинул воспоминания их встреч с Питером, когда Уэйд был в тени, и голова закружилась снова от количества. Господи, Уэйд реально познакомился с ним четыре раза. Реально вырубил его, пару раз домогался и несколько раз толкнул с крыши, потому что тот закрывал обзор. Парочку раз ловил Кошку за горло и почти придушил ее же плетью (теперь понятно, чего она так следила за ним!). И он выполнил охренеть сколько заказов. — Твою мать, — снова зашипел он, закрыв лицо руками. — Детка, ты уверен, что хочешь продолжать это, а не сбежать в еще открытое окно? — голос был сдавленным из-за ладоней. Питер цокнул языком. — У меня буквально текут слюни от того, насколько ты горячий, так что если ты попытаешься от меня избавиться, я сплету кокон прямо в этой комнате и не выпущу тебя, ясно? — Питер оторвал ладони Уэйда от лица, шепча ему в губы. Он осторожно чмокнул его, и поцелуй был словно щелчком тумблера. Уэйд умолял голоса оставить его за главного сейчас, потому что он хотел поглотить Питера живьем, настолько его сердце было влюблено в этого идиота. Питер расслабился, обхватывая его руками и ногами, прижимаясь губами к губам. Осторожно подхватив его на руки, Уэйд понес Питера в душ, пока тот выцеловывал его лицо, уши, виски и все, до чего мог дотянуться. — Мы можем сразу договориться? — уточнил Питер, когда они оба оказались в душе, переплетая пальцы с Уэйдом, и тот завел руку за его спину и подался вперед, из-за чего Питеру пришлось отступить и прижаться к стене. — Что угодно, детка, — Уэйд поцеловал Питера в шею, слишком устав для того, чтобы напрягать мозги еще больше. Он разберется с этим позже. Под теплой водой тело расслабилось, а мозг плавился. — Мы можем обойтись без вот этих «тебе будет лучше без меня» и прочих драматичных уходов, где ты разбиваешь мне сердце? — Питер пропустил тихий стон, и Уэйд самодовольно ухмыльнулся, пропуская ладонь ниже и осторожно проскальзывая между ягодиц. — С этим обращайся к Красному, малыш, — сказал Уэйд, и Питер зашелся новым стоном, когда Уэйд снова оказался внутри него, крепко удерживая того на весу.