Звериные замашки

      Если спросить Ренджуна, почему он не приходит на вечеринки, устраиваемые Донхёком, то можно услышать: «Меня подобное не интересует». А затем — склоку двух друзей детства, ведь Ли прекрасно понимает, что тут дело совсем в другом, иначе «не любитель тусовок» не соглашался бы на походы в клубы на другом конце города. И, тем более, не сообщал бы с грустью по пьяни: «Как хорошо, что здесь нет твоих травоядных друзей».       Да, Донхёк догадывается, что дело в том, что среди оборотней, которых теперь на планете уже чуть ли не больше, чем людей, у него, являющегося медведем, наиболее разношёрстная компания. Где и лису, и кролику найдётся место.       И, благодаря пониманию этого, как-то раз Ли озаряет.       И вот, в атмосфере оглушающих битов, ультразвук Донхёка вещает Хуану, что тому надо выпить что-то позабористее и делает ему коктейль, состоящий из Лонг-Айленда с добавлением пары стопок текилы и наобум выбранных шотов. Папина подруга-бармен как-то такое посоветовала, а Ли запомнил. И явно не зря — ему выплакали всю душу, а, может, и больше, ибо бессознательного китайца пришлось тащить на своём горбу до такси и до дома. Благо, что свой, частный, и без множества ступенек.       Зато теперь, ценой бодрого утра, Донхёк наблюдает чужое похмелье и знает, как облегчить жизнь страдающему другу, даже если тот никакого вмешательства в ситуацию не желает. Заботливо помогает Ренджуну прийти в себя, заливая в того похмельный супчик, и объявляет:       — У Джемина абсолютно отсутствует инстинкт самосохранения, потому в следующую субботу устроим маскарад, где ты можешь притвориться кроликом. Тем более, что кроме меня, Джено и Ченле никто не знает, что ты — лис.       Хуана выворачивает. Возможно, от «забористого» коктейля, но, скорее всего — из-за волнения и осознания, что Ли, очевидно, теперь всё знает. А сам он не в курсе — что именно рассказано, ибо в памяти сохранены лишь обрывки вечера.       — Не переживай, он не поймёт, кто ты, — Джуну становится ещё дурнее, ибо когда Донхёк говорит не переживать, всё с точностью до наоборот — стоит волноваться в разы сильнее.       Жалобно смотрит на зачинщика неприятностей и, естественно, не видит раскаяния, скорее — в этом взгляде читается ожидание благодарности. У Ренджуна нет сил самостоятельно вернуться из туалета на кухню, не то что пробивать невидимую стену чужого самодовольства, потому он просто планирует заныкаться в «лисью нору», коей называет свою малюсенькую комнату (особенно в сравнении с масштабами жилья друга), избегая встречи с На.       — Только попробуй сбежать, — тяжелая ладонь больно бьёт по плечу. — И не ври, что не собирался, — Хуана поднимают чуть ли не за шкирку и тащат в гостиную пересматривать в миллионный раз «Хоббита», вот только Джуну совсем не до трилогии.       Он ожидает битву пяти воинств в реальной жизни.

***

      Джемина Ренджун увидел несколько месяцев назад, после возвращения из продолжительной поездки в Китай по семейным делам, на вечеринке Донхёка, куда пришёл, ничего не подозревая, и где На выделялся яркой дружелюбной улыбкой и заливистым смехом. Хуан наблюдал, как тот обменивается шутками с остальными, а сам стоял, опершись на косяк арки между кухней и гостиной и в прямом смысле этого слова пускал на На слюну. Жаль, что стало это очевидным, когда Джено стёр непрошенную с его подбородка, ободряюще похлопывая по плечу:       — Я никому не скажу, — и этим добрейшим глазам невозможно было не поверить, пусть в обществе и ходили слухи, что у волка и кролика дружба с пелёнок, в которой нет секретов. — Но понимаю, какой он… аппетитный, — со смущённой улыбкой утешал Ренджуна, в тот момент из-за растерянности готового лишь на ответные кивки. — Кстати, — Джено опустошил пластиковый стаканчик с виски-колой одним залпом и продолжил, — ты намеренно прячешь признаки своей животной природы? — манера ответов китайца не изменилась — кивок. А вот вопрос задать не успел — опередили. — Насколько мне известно, Джемин ещё не в курсе, а ни я, ни Ченле болтливостью не отличаемся, — оба невольно перевели взгляд на Донхёка, пляшущего на барной стойке. — За него не ручаюсь, но вы же лучшие друзья, — пожал тот в заключение плечами.       Ренджун ещё тогда был уверен — у этого Ли слишком хорошее мнение об окружающих.       Впрочем, пусть лис никогда не признается, но Донхёка любит и действительно считает самым близким. Просто недостатки того порой сводят с ума. Как и мысль о том, каким напыщенным индюком Ли станет, если узнает о его чувствах.       — Джемин — добрый, и он примет тебя, кем бы ты ни был, — уверенно заявил Джено и, отсалютовав, ушёл к бару, попутно стаскивая организатора веселья со «сцены», пока дело не дошло до стриптиза.       Ренджун не был готов ни к влюбленности с первого взгляда, ни к тому, что объектом воздыхания будет его природная добыча. И просто ушёл, так и не узнав, что на него смотрели в ответ.       Конечно, надо быть идиотом, чтобы не заметить, когда на тебя направлен полный восхищения и вожделения взгляд. Джемин — идиотом не был и, почувствовав чужую заинтересованность, ответил фирменной ухмылочкой и собирался подойти.       Вот только Хуан был (и по сей день остаётся) — идиотом в делах любовных. Так всегда говорил Донхёк, периодически пытавшийся наладить чужую личную жизнь. Потому нет ничего удивительного в том, что Джун был замечен за своим наблюдением, не уловил ответочку, ещё и сбежал, не познакомившись.       Фиаско.

***

      Джемина Ренджун узнавал далее по, слава всем богам на свете, открытым страничкам в социальных сетях. И если раньше лис раз в миллион лет открывал инстаграм, то с того самого вечера это стало ритуалом, благодаря которому галерея со скриншотами полнилась любимыми (всеми, что имелись) постами На. Ведь кто знает, вдруг кролику захочется спрятать свои прекрасные фотографии и мысли от глаз всяких сталкеров вроде Хуана.       Безусловно, китаец прекрасно понимает, что похож на какого-то извращенца со своей тайной влюблённостью, однако решиться на личное знакомство не позволяет не только тот факт, что он откровенно тупеет и залипает при виде Джемина, но и чувствует, что хочет его попробовать… На вкус.       И сам себя пугает в такие моменты.

***

      Уже знающий всю правду Донхёк уверяет, что всё дело в том, что Ренджун — девственник и не имеет опыта в выражении чувств. А ещё — в двадцать два года давно пора бы уже заняться сексом. Заодно и самоконтролю научится — нет одного без другого.       Ренджун бурчит что-то вроде «всё через жопу» и другу не верит. Просто потому, что даже от милых фото Джемина в огромном розовом худи у него сердце шалит аритмией, ноги подкашиваются и пустота в голове.       Что же произойдёт с ним, когда если он сблизится с На?       Во время подобных предположений Хуан искренне боится кролика съесть.

***

      — Тебе очень идёт, — водружая ободок с кроличьими ушками, улыбается медведь, переодетый в волка.       — Очень сомнительное прикрытие, — у Джуна на лице написана вся его вера в идеи друга.       Китаец поправляет чёрные волосы, почти достающие до плеч, и думает, что всё равно не жалеет о выборе белых ушей. А после осознаёт, что свои собственные — лисьи — не показывал никому уже несколько месяцев. Ах, да. С того момента, как влюбился, ведь вдруг… Вдруг! Их пути в огромном Сеуле пересекутся, и На узнает, кто он есть на самом деле. Что уж говорить про хвост или полную форму оборота.       Ренджун тяжело вздыхает, искренне желая убежать. Останавливают лишь угроза смерти от рук лучшего друга и возможность видеть Джемина лично, наблюдать из какого-нибудь укромного уголка улыбку, радостный прищур голубых глаз, то как красиво виднеются в глубоком вырезе футболки ключицы…       — Очнись, извращенец! — Донхёк щёлкает пальцами перед лицом Хуана, явно пропавшего в своих мечтах. — Забыл сказать, можете закрыться в этой комнате, — хитро улыбается, — всё необходимое в верхнем ящике тумбы, даже бутылка воды и полотенце.       — Ну прямо набор первой помощи, — ехидничает Ренджун, залитый румянцем из-за своего разбушевавшегося воображения.       — Он же кролик, значит, одним заходом не обойдётся, и твоей девственной заднице будет очень больно без соответствующих мер, — Хуан бьёт его подушкой, просто потому что может, ведь лучшие друзья имеют право направить свой стресс в шутливую драку.       Во время потасовки Ли успевает уточнить, подготовился ли Джун сам к горячей ночке, и получить за это по жопе, но никак не прямой ответ.       — Стало полегче? — смеётся Донхёк, вновь надевая Хуану кроличьи ушки, а себе — волчьи.       — Самую малость. По крайней мере, тебя уже не так сильно хочется убить за этот маскарад, — китаец выходит в коридор первым и, по закону подлости, встречается взглядом с На, на секундочку залипает на лисьи уши того (наверняка лучший друг постарался советом) и делает шаг назад, встречаясь спиной с грудью Донхёка. — Беру свои слова обратно.       Лучший друг-злодей выталкивает Хуана в компанию, где около трёх десятков незнакомцев, одна влюблённость и пара добрячков — Джено и Ченле, — к сожалению, без возможности затусить с последними. Потому что Джемину сразу же тоже надо к ним.       Таким образом, весь вечер Ренджун как на иголках — буквально подскакивает и убегает, если На оказывается в радиусе ближе трёх метров. А тот каким-то чудесным образом всегда находит его укромное убежище, даже когда Ренджун устраивается за метровым горшком с пальмой и, будучи абсолютно трезвым, притворяется, что ему необходимо побыть наедине с собой из-за влияния алкоголя.       Ещё бы он пил!       Да он тогда бы уже с ума сошёл и… укусил.       Как минимум.       Да и зачем вообще нужны горячительные напитки, когда внутри всё пылает просто от взгляда на Джемина, веселящегося в компании едва знакомых оборотней. Зато очевидный в своих маскарадных советах Донхёк даёт понять, что между Джено и Джемином ничего нет, а то, наблюдая за столь тесной дружбой, можно вообразить и ещё более близкие отношения.       — Вероятно, тебе стоит отдохнуть в месте поудобнее, чем в углу на полу? — Джемин присаживается на корточки и улыбается так тепло, что Ренджуну хочется взвыть от любви. — Если тебе тяжело подняться, могу помочь и отвести тебя в комнату. Донхёк сказал, что одна из спален на втором этаже свободна. Конечно, там в гостиной тоже народу немного, но…       «Донхёк сказал», — повторяет у себя в голове китаец, пряча от На взгляд и мысленно убивая лучшего друга.       И, из-за отвлечения на собственные мысли, не успевает остановить Джемина, подхватывающего его на руки.       — Стой! — неожиданно громко для самого себя кричит и пихает парня, падая на пол и отползая на пятой точке, взволнованно глядя в голубые глаза и радуясь громкой музыке, не позволяющей привлечь всеобщее внимание, а лишь десятка человек рядом.       — Что такое? — На с обеспокоенным видом присаживается рядом и внезапно солнечно улыбается. — Так ты — лисёнок на самом деле? А я всё гадал…       — Не смотри, забудь, оставь меня, — Ренджун закрывает руками голову, проклинает себя за эмоциональную нестабильность, из-за которой теперь кролик знает, что он — его природный враг и может причинить ему вред.       — Извини, но мы забираем это недоразумение, — слышится голос Донхёка, а после чувствуются руки Джено вокруг талии.       Сказать, что Ренджун чувствует себя подавленно и глупо — ничего не сказать.       — Ну, лисятина, объясняйся! — ворчит лучший друг, испепеляя сидящего на кровати Хуана, пока его однофамилец прочищает горло и гладит по рыжим ушкам китайца. — Ладно, дурило, скажи нам, что произошло? — смягчается Хёк, тяжело вздыхая.       — Я… боюсь его, — понурив голову и несколько стушевавшись, тихо произносит Ренджун.       — Где же это видано, чтобы лис убегал от кролика? — на удивление, Донхёк становится тактичнее и добрее, присаживается на пол и берёт ладони Хуана в свои. Тот лишь пожимает плечами.       — Мне… — подаёт голос Джено, боясь напугать своим предложением, — передать ему что-нибудь?..       Джун поджимает губы и качает головой из стороны в сторону. Он должен сам извиниться, ведь Джемин не виноват в том, что именно Хуан чувствует.       — Можно, я просто побуду один? — совсем тихо просит китаец и слышит разочарованное «ладно».       Как только дверь за парочкой Ли закрывается, лис делает себе убежище из одеяла и покрывала, забираясь в него с головой и стараясь привести нервную систему в более-менее спокойное состояние.       За пределами комнаты продолжает играть музыка и слышатся голоса разговаривающих друзей и знакомых Донхёка, пока Хуан выдыхает и, будучи абсолютно уставшим от произошедшего, засыпает в своей импровизированной лисьей норе с подушкой в обнимку.

***

      Просыпается Ренджун от странного ощущения жара во всём теле, стонет высоко и выныривает головой из-под одеяла, тут же приходя в себя. На него смотрит не менее сонная пара глаз, а белоснежные волосы оборотня напротив растрёпаны. Сердце Ренджуна пропускает удар, нагоняет прежний ритм и начинает забег на сверхскоростях.       Джемин выглядит очаровательно с его улыбчивыми глазами, и Ренджун откровенно залипает, пока На не продолжает то, что и разбудило китайца — оглаживает бок под футболкой, цепляя сосок и кончиками пальцев пробегая по груди, задерживаясь у пояса джинсов и смотря соблазнительно и лукаво, будто просит разрешение, однако не собирается отступать, даже если ему откажут.       — Постой, — шепчет хрипло лис, пытаясь удержать сознательность, и убирает чужую руку от себя.       На переплетает их пальцы, Ренджун смущается пуще прежнего, а после следующей фразы — и вовсе сгорает от этого чувства:       — Ты очень красиво стонешь, — Джемин закусывает губу и поглаживает ребро чужой ладони большим пальцем.       Хуан замыкается в себе, одновременно ликуя от такого близкого контакта и боясь поддаться на ласки и провокации очаровательного кролика. И вцелом, всё ощущается прекрасным сном, а не реальностью, отчего не верит в происходящее до конца.       — Почему ты здесь? — набираясь смелости и приподнимая взгляд, китаец прижимает к голове лисьи ушки, будто очень боится на самом деле узнать ответ на свой вопрос.       — Ты мне нравишься, — На становится серьёзнее.       — Вот так просто… — Ренджун чувствует подступающую истерику: хочется и разрыдаться, и рассмеяться, выплеснув всё накопившееся напряжение.       — Да, вот так просто, — с мягкой интонацией подтверждает Джемин и ловко подаётся вперёд, укладывая Хуана на спину и седлая его бёдра, совсем откидывая одеяло. — Почему ты убегал и доводил себя до такого состояния? — заботливо вытирает слёзы с висков Джуна, не имеющего ни моральных, ни физических сил прогонять, но имеющего огромное желание… — Надеюсь, это по любви? — смеётся На, смотря на своё запястье в зубах парня под ним. — Ох… так это твой ответ… Глупенький.       — Такой вкусный, — с удовольствием и прикрытым глазами произносит, облизывая неглубокие следы от зубов с крошечными точечками капелек крови. — Чёрт! Прости! — отойдя от эйфории, Ренджун пугается своих действий и слов, пытаясь выбраться из-под сидящего на нём, и На приходится переплести вновь их пальцы и прижать руки к кровати, склоняясь лицом к лицу.       — Быть вкусным для тебя — доставляет мне удовольствие, — в ответ ему — неверящие глаза лиса.       И Джемин не может и не собирается придумывать план лучше, чем целовать в качестве доказательства, кусая тонкие губы, облизывая и во время тяжелого выдоха толкаясь языком в чужой рот, затягивая в тягучий и такой желанный контакт.       Кролики на то и кролики. И пусть Джун только попробует сказать, что Донхёк его не предупреждал.       Но именно по этой причине — некой магической сексуальной атмосфере вокруг блондина — Ренджун не понимает, в какой момент оказывается только в нижнем белье и с ощущением рук На почти по всему своему телу.       Хуан соврёт, если скажет, что ему не нравится, ведь происходящее приводит в такой восторг, что пребывает в нетерпении и отпускает природную сдержанность на долгую прогулку, откровенно подаваясь навстречу ласкам и издавая полюбившиеся Джемину стоны. Самое главное — слова и действия На подтверждают друг друга, и Джун действительно ощущает, что тому приятно с ним. И искренность эта — дорога китайцу.       Но стоит Джемину отстраниться, рассматривая раскрасневшегося парня и наслаждаясь этой картиной в свете лишь ночного фонаря на улице, как Ренджун становится собой:       — Тебе не страшно, что я могу укусить сильнее и сделать тебе больно? — чуть ли не со слезами на глазах тянется за краем скинутого одеяла, чтобы прикрыться.       Джемина это умиляет, и белые пушистые ушки принимают забавную форму, пока парень размышляет, как ему поступить с глупым лисом.       — Ты вообще из тех, кто надумывает всякое, да? — шепчет на ухо, целуя в шею и, по смущённой реакции, понимая — насколько прав. — Я не просто так сказал, что ты мне нравишься, — продолжает, проходя с поцелуями по ключицам. — Один раз глупенький маленький лисёнок листал мой профиль в инстаграм и оставил лайк, выдав себя. А потом…       — Но у меня же… — На прикрывает ему рот пальцем и выпрямляется, второй рукой вороша волосы.       — Я попросил Донхёка дать мне свой логин и пароль, прочитал все твои записи, и вот уже несколько недель мучаю нашего общего друга уговорами затащить тебя на вечеринку.       — Почему ты не?..       — А почему — ты не?.. — передразнивает, грустно улыбаясь. — Тогда, месяца четыре назад, ты смотрел на меня… и, если бы не сбежал, то я бы обязательно подошёл познакомиться, — дует обиженно губы.       — А сейчас… не слишком ли шустро происходит наше знакомство? — Ренджун прикрывает лицо руками и чувствует, как напористо потирается На своим возбуждением о его собственное — специально, чтобы свести с ума сильнее.       — Я думаю, мы уже знаем друг о друге столько, сколько многие не узнают за четыре месяца личного общения, и теперь можем перейти на новый уровень, — Джемин, пользуясь чужим замешательством, устраивается удобнее и вбирает поочерёдно соски, лаская кончиком языка и совсем слегка прикусывая.       Ренджун почти готов кончить только от этого, однако боится показаться ненасытным и сексуально озабоченным, и потому решает озвучить немаловажную деталь:       — Ты должен знать… — Хуан прерывается на рваный выдох, и не успевает договорить, как На со счастливой улыбкой вещает:       — Не переживай, Донхёк рассказал мне, что ты — девственник!       — Я его убью! — взрывается Хуан, заметно смущаясь неопытности.       — Поверь, детка, в ближайшие дни у тебя не будет на это сил, — гладя по щеке, склоняется и оставляет лёгкое прикосновение губ к кончику носа. — Ну, — тягуче-медленно произносит следующее, впечатывая себя в чужое тело и сжимая свободной рукой ягодицу:       — Если ты, конечно, не против, лисёнок.       Ренджун из тех, кто мог бы и в подобной ситуации убежать, однако в данный момент, он чувствует, что это по взаимной влюблённости, из желания сделать приятно друг другу, изучить, как партнёра, полюбить.       Потому в ответ На кусают в плечо и обхватывают ногами вокруг талии, руками забираясь под ворот футболки, тем самым намекая, что и кролику пора бы тоже обнажиться. И Джун не знает, рад ли он или нет, что его немую просьбу исполняют, оголяя подтянутое тело и тронутую загаром кожу, поскольку контролировать выделение слюны становится сложно, отчего регулярно облизывается и замечает, что На это нравится.       — Ты такой миленький, — в который раз Хуан не успевает отреагировать — На приподнимает его и садится в изголовье, приманивая к себе и нажимая большим пальцем на уголок губ, а Джун бесконтрольно вбирает в рот пару пальцев, посасывая и слегка покусывая их. — Нет, ты — потрясающий, — Джемин убирает пальцы и решается сказать:       — У тебя такой влажный ротик… не против ли ты попробовать меня, доставить удовольствие этим язычком?..       — Стой! — Ренджун смущён почти до предела, закрывая лицо руками и уже нервно виляя рыжим хвостом из стороны в сторону, отчего На нетерпится повнимательнее изучить особенности лисьей анатомии. — Такие вещи… я… хочу их сделать с тобой, но…       — Стесняешься слышать и озвучивать? — ухмыляется Джемин, получая от подобной реакции удовольствие. — Тогда скажи просто — попробуешь ли меня на вкус?       — Да, — Хуан убирает руки от лица и подползает, получая успокаивающие объятия и поцелуи мягких губ. — Я очень хочу попробовать… только следи, чтобы я тебе не навредил.       — Хорошо, детка, — и от этого обращения второй раз китайцу вновь приятно, ибо сказано нежно и невульгарно.       Джемин борется с желанием стянуть боксеры, уже слегка оттянутые вниз хвостом, ведь и без того смущает напором старшего, однако соврёт, если скажет, что не хочет как можно скорее увидеть обнажённое тело, бледноватую кожу и откуда растёт рыжий хвост с чёрным кончиком.       — Ренджун, — На неохотно отрывается от поцелуя, но считает важным озвучить:       — Просто знай, что мы — одинаковые. Так же, как ты теряешь рассудок и хочешь меня… попробовать, — неожиданно для китайца, лицо Джемина выражает смущение, — так и я отключаюсь от реальности и хочу… хочу тебя. И пусть я чувствую влюблённость, как в личность, в какие-то мгновения кажется — не смогу сдержаться и возьму тебя, возможно, не с той нежностью, которую заслуживаешь.       — Кроличья натура? — Джун поглаживает по белым ушкам и зарывается пальцами в волосы, получая кивок в ответ. — Я понимаю, о чём ты, — говорит вкрадчиво и тихо, целуя в щёку.       — Боюсь, нам обоим не избавиться от этих звериных замашек, но мы можем утолять голод потребностей и стараться не убить друг друга, — улыбается Джемин, возвращая себе раскрепощённость и заявляя:       — В этом плане тебе повезло больше — быть залюбленным до смерти — перспектива приятнее, — играет бровями, а после смотрит с видом «сама невинность».       Джун прячет лицо в ладонях, с глубоким вдохом и выдохом отпуская смущение, чтобы после поцеловать в подбородок, переходя с лаской на шею и чувствуя взглядом — его хвостатую попу предельно внимательно рассматривают, пока склоняется на четвереньках над торсом На, оставляя россыпь прикосновений губ и совсем лёгких укусов. Всё ниже, всё больше входя во вкус, и замечая — Джемин становится более расслабленным, но особенно льстит окрепший член, который Хуан освобождает от одежды, стягивая ту с кролика и вовсе полностью.       — Нечестно, — дует губы На, словно пушинку притягивая к себе Ренджуна и лишая его боксеров, посмеиваясь на тем, как лис прикрывает эрекцию пушистым хвостом, стесняясь показывать себя оголённого даже в полумраке.       Джемин не озвучивает, чтобы не пугать, но уверен — ещё сегодня лису предстоит оказаться в гораздо более откровенном виде, нежели сейчас.       — Теперь можешь продолжать начатое, — улыбается, оставляя поцелуй на плече, и наблюдает, как Джун устраивается между разведённых ног, чтобы попробовать его.       И да, На именно так влажно и горячо представлял себя во рту старшего. Только вживую — лучше. Ему даётся титаническим усилием уволи не толкаться навстречу, держится, ведь не хватает только своей нетерпеливостью Хуану отбить желание делать минет.       Ещё бóльшие усилия — не кончить меньше, чем через минуту после того, как головку члена начали мучительно медленно посасывать, изучая кончиком языка уздечку и уретру, а после — выпуская ту изо рта и вылизывая от основания, словно леденец или мороженое.       И младший находит очаровательной неопытность партнёра, поскольку тот старается доставить ему удовольствие, действуя интуитивно, изучая реакции и выглядя при этом так чувственно.       — Детка, я на подходе, — зарывается одной ладонью в волосы и гладит лисьи ушки, — чтобы ты распробовал, я придержу голову, но обещаю не давить.       — Хорошо, — неуверенным голосом соглашается и принимается уделять активное внимание головке, беря за щеку и слыша «очаровательно», от чего и счастье переполняет, и неловко за контекст.       Ренджун принимает почти всё — лишь несколько капелек стекает из уголка рта, пока медленно сглатывает и смакует сперму.       — Вкусный, ты правда такой вкусный, — облизывает губы и пальцы, пребывая в искреннем восторге, а Джемин откровенно залипает, почти сразу возбуждаясь вновь.       — Знал бы ты, насколько сильно меня заводишь, — тяжело выдыхает На и укладывает Джуна на себя, открывая наконец-то верхний ящик тумбы и замечая прижатые лисьи ушки. — Я буду очень аккуратен, — пытается успокоить поцелуем в висок, однако Хуан всё понимает и принимает.       Пусть во время разработки Ренджуну и кажется, что член Джемина просто не сможет поместиться в его маленький зад, тот помещается.       И не раз, не два, не три…       — Как в тебе хорошо, — отзывается На, ускоряющий фрикции, пока Ренджун недоумевает — как ещё не потерял сознание, после шести-то оргазмов за полтора часа, ещё и принимая член Джемина в колено-локтевой, учитывая — это его первый опыт. — Я отлично о тебе позаботился, — счастливый кролик обнимает покрепче, оставляя россыпь поцелуев на лице и в доказательство сказанного проводя по влажному пульсирующему сфинктеру Хуана.       — Я не готов к продолжению, — жалобным взглядом умоляет больше не покушаться на его задницу — той хватило впечатлений (от супер болезненных до невероятно приятных), отчего надеется прекратить на сегодня сексуальные эксперименты, пусть и сам же теперь таит фантазию укусить хвостатый кроличий зад.       Джемин осознаёт — перегнул палку (Донхёк бы в этот момент пошутил, что в прямом смысле, учитывая фигуру Ренджуна). И теперь лиса хочется окружить заботой, а то сердце щемит от вида ослабевших блестящих от лубриканта бёдер, мурашек на коже и сонного уставшего выражения лица.       Да, Хуан выглядит так, будто всю душу из тела выбили ритмичные толчки. И Джемину нравится предстающая глазу картина, поскольку лис выглядит очаровательно, однако понимает — надо взять ответственность за ослабевшего после занятий любовью оборотня.       — Детка, это очевидно, — натягивает на них одеяло, чтобы Джуну стало немного спокойнее и было время свыкнуться с новыми ощущениями в теле. — Полежим немного, и отнесу тебя в ванную.       — Ты ранее сказал, что мы друг друга знаем по социальным сетям лучше, чем многие лично… скажи честно, правда так считаешь или то была уловка, чтобы расположить меня?.. — Хуан заглядывает в самую душу и видит тёплую улыбку.       — Во время готовки ты любишь подпевать и танцевать под Dancing In The Street Боуи и Джаггера, — выдаёт, не напрягая память.       — Теперь верю, — смеётся, удобнее устраиваясь под боком Джемина и перечисляя его любимые блюда, которые обещает приготовить, когда сможет уверенно стоять на ногах вновь.

***

      — Видишь, вы созданы друг для друга! — восклицает Донхёк, забираясь в пижаме к Ренджуну на кровать, которую заботливо перестелил Джемин, пока Хуан отмокал в ванной, чуть там и не уснув. — И вот надо было столько времени потерять?!       Ренджун задумывается, возвращаясь мысленно в день первой встречи и представляя, как бы сложилось их знакомство тогда. И ни в одном варианте развития событий он не видит того счастья, которое ему подарила эта ночь.       На удивление, реальность оказывается гораздо лучше, ведь именно так — глупо, отстранённо и своеобразно — судьба подарила им возможность осознать природу своих звериных замашек, чтобы принять друг друга и самих себя.       — Зачем ты рассказал ему, что я девственник? — дуется Хуан, из-за выпадения в размышления забывший, о чём они вообще говорили, и находящий Донхёка почти заснувшим у себя под боком.       — Но я молчал про лиса, — бурчит сонно в плечо китайца.       — Ты не исправим, — смеётся, сильнее укутываясь в одеяло.       — За это ты меня и любишь, — глупо лыбится, ожидая ураган возмущения.       — Само собой, — с улыбкой треплет чужие волосы, наблюдая смену эмоций на чужом лице.       — Хуан Ренджун признаёт мои слова и подтверждает чувства?! Полюса поменяли местами?! На Джемин, где ты был раньше?!       От драки, пусть и шутливой, лиса спасает его положение пострадавшей задницы и Джемин, смущающий в миллионный раз фразочкой в своём стиле:       — Если у Джунни остались силы, то я хочу направить их в более приятное русло, — с улыбочкой появляясь в дверном проёме. — И, кстати, завтрак готов. Детка, сам дойти сможешь?       Ренджун закатывает глаза, пока лучший друг со смехом убегает на кухню, и принимает помощь Джемина, обнимая вокруг шеи и чувствуя безграничную любовь и благодарность за то, что всё сложилось именно так.