Ливень, сосед и лифт

      Федя вышел из квартиры, попутно застёгивая рюкзак с докладом и направился к лифту. Ветер из открытого окна на лестничной клетке забрался под тонкую ткань свитера, и по спине парня пробежали мурашки. Федя подумал закрыть окно, но решил не тратить время — итак уже опаздывает. Он подошёл к лифту, который изрядно потрепали местные подростки, которым очевидно нечем было заняться, и нажал на кнопку вызова. Федя даже слабо улыбнулся, смотря на надписи перманентным маркером и неприличные картинки, вспоминая, как сам лет в двенадцать бегал по подъездам с друзьями. Кажется, ещё вчера они подбегали к дверям соседей, стучали, а потом быстро прятались, пытаясь сдержать беззаботный смех.       Он прислонился к стене в ожидании и подумал о том, что его препод по философии совсем обнаглел. До дедлайна оставалось ещё полторы недели, а Степан Сергеевич решил в один момент поменять дату. Можно ли так вообще делать, он не знал, но точно решил, что, когда увидит преподавателя, посмотрит на него самым злобным взглядом, на который он способен. И вот сейчас Федя нервно ждёт лифт (хотя можно было и побежать по лестнице, но спускаться с четырнадцатого этажа ему не очень хотелось), а потом ему придётся либо добираться на такси и потратить пятьсот рублей, так как пошёл дождь и цены вмиг повысились, либо бежать до метро и стопроцентно промокнуть, а вдобавок ещё, возможно, простудиться.       Для него субботний вечер подразумевает ленивый отдых на диване и просмотр порно научных фильмов для саморазвития, но видно не судьба. Федя огорчённо вздохнул и принялся беспокойно постукивать подошвой кед по стене.       Когда же лифт наконец приехал, Федя сорвался с места и нажал на кнопку первого этажа. Двери закрылись. Он снял рюкзак и достал телефон. Федя посмотрел на время, а после на панель уведомлений, до сих пор не теряя глупую надежду на то, что сейчас ему напишет староста группы с сообщением о том, что Степан Сергеевич «передумал». Тогда ему не придётся идти сквозь дождь в университет.       Внезапно, лифт остановился на пятом этаже. Федя, который до этого в упор смотрел в одну точку, резко вскинул голову и нахмурился. Двери открылись, и в итак тесном пространстве стало ещё теснее. В лифт зашёл парень в чёрной толстовке примерно его возраста. Федя не обратил на него особого внимания, так как его голова была от и до забита последними лекциями по философии. Он лишь мельком посмотрел на вошедшего, а после снова уткнулся в телефон. Парень показался Феде смутно знакомым, но ему сейчас было некогда над этим думать. Они ехали молча некоторое время, но потом парень, внезапно, нажал на кнопку стоп. — Эй, ты что делаешь? — возмущённо посмотрел на него Федя. — Расслабься, — парень вынул изо рта палочку от конфеты, зажал её между пальцами и посмотрел на него таким взглядом, что Федя моментально вспомнил, где он видел это лицо. Его глаза расширились ещё больше, когда он понял, что был прижат к стене лифта, а его рюкзак и телефон выпали из рук от неожиданности. Две сильные ладони упёрлись рядом с его головой, а губы его любимой порно звезды прошлись по его шее. — Ты ведь меня узнал, да, Фёдор? — таким же сексуальным для Феди голосом, как на своих трансляциях, сказал Лёва.       Из головы Феди вмиг выветрились мысли о сдаче доклада и о безумном преподе. Он думал лишь о том, как Лёва смог его узнать. И тем более найти. — Ты в замешательстве?       «О, это ещё мягко сказано…» — подумал Федя. Но вдруг, в его голове пронеслись картинки событий, которым он не придавал значения. И видимо зря: Федя иногда ловил неоднозначные взгляды своего соседа снизу, когда выходил вместе с ним из подъезда. Однако каждый раз, как закрывалась дверь, Федя сразу сворачивал в нужную ему сторону, не оборачиваясь на своего соседа. Он никогда толком не рассматривал его лицо, так как на парне всегда был надет капюшон чёрной толстовки. Федя видел его лишь на первом этаже и нигде больше, но всегда, смотря на этого парня, замечал, что тот ходит в потёртых синих, узких джинсах с дырами на коленях. Почти всегда у него была палочка от конфеты во рту, хоть и не часто у Феди получилось рассмотреть это за тканью капюшона.       Губы Лёвы растянулись в ухмылке, которая почти снесла Феде крышу. Он прошёлся взглядом по Феде и, посмотрев в свои самые любимые глаза, прошептал: — Я правда думал, что ты вычислишь меня раньше.       Федя лишь хлопал ресницами, переводя взгляд с губ желанного человека (которого он знал лишь из сети, но уже успел к нему так привязаться) на радужку самых прекрасных глаз. Детство научило Федю быстро распознавать эмоции людей по малейшим признакам, и вот сейчас он видел во взгляде Лёвы радость, добрые смешинки, лёгкость от признания, а главное — надежду, которая заполонила почти всё пространство. Надежду на то, что он сможет познакомиться заново с парнем, который ему действительно нравится. — Удивлён? А представь моё удивление, когда я увидел в своём соседе своего главного зрителя и фаната.       Однажды Лёва провёл персональную трансляцию для своего самого любимого подписчика. В тот момент что-то поменялось. Они стали чаще так делать и обоим это было по душе. После правда увлекательного и достаточно долгого общения в сети, Федя решился включить камеру и направить её выше обычного. Он хотел, чтобы Лёва полностью видел человека, который им восхищается, а не только его нижнюю часть. Федя часто смотрел на лицо, которое обычно было скрыто маской, но всегда открыто для Феди в момент их личного времяпровождения, и ему нравилось в нём всё. Лёва практически всегда ухмылялся своими прекрасными губами, показывая Феде, что в этом убогом мире есть ради чего просыпаться по утрам и ждать вечера. Он был уверен, что если бы его попросили написать список вещей, которые Феде нравятся в Лёве, то ему не хватило бы бумаги, а также всех известных ему эпитетов.       Вспоминая, как они разговорились в первый раз, у Феди начинает теплеть где-то в районе солнечного сплетения, дыхание учащается, а удары сердца, кажется, могут пробить грудную клетку. Феде уж точно не приходило в голову то, что Лёва его сосед. Это даже в мыслях звучало бредово. До этого момента… — Я тут уже больше двух недель расхаживаю перед твоим носом, представляя, как разложу тебя на подоконнике, свалив нафиг тот кактус, о котором так пекутся соседи, — снова этот смешливый тон, в котором было огромное желание обладать. — А ты даже ни разу не посмотрел на меня.       Да, уже прошло около двух недель с «той самой» трансляции, на которой Федя решил открыться ему ещё больше.       Лёва приподнял брови в вопросе, но, ещё раз пройдя взглядом по Феде, понял, что ответа так и не дождётся. Лёва никогда не умел держать обиду долго (тем более выдуманную), поэтому уже через секунду усмехнулся и продолжил начатое.       От ненормально-быстро колотящегося сердца Федя не успел уловить тот момент, когда Лёва нажал на пятый этаж.       Тот всё также прижимал Федю к стене кабины, целуя его шею и уже переходя к линии челюсти, а там и до губ не далеко. Федя в свою очередь уже задыхался от переизбытка ощущений. Он попытался сфокусироваться на чём-то, чтобы совсем не потерять голову и не дать ногам подкоситься, а то он обязательно свалился бы на пол. Федя уже мысленно прочитывал молитву о кактусе, просил прощения у соседей и благодарил Бога за существование подоконников. Он зажмурил глаза, видя белые пятна на обратной стороне век. Горячее дыхание Лёвы обжигало и делало духоту в лифте практически невыносимой для Феди.       В реальность его вернули губы Лёвы в миллиметре от его губ и сладкий шёпот, который послал табун мурашек по всему его телу. Федя распахнул глаза, смотря и не веря, на своё счастье. — Чувствую, что на сдачу доклада ты уже опоздал, — усмехнулся Лёва. — Фиг с ним. Что ты там говорил про подоконник?