😭❤️онтакойочаровательныймалышяумерла❤️😭
14 мая 2022 г., 18:36
— Гэгэ, — Се Лянь принципиально не поворачивается на его голос, зная, что эти хныкающие интонации не сулят ему ничего хорошего. — Пожалуйста?
Он явно уже ближе, чем раньше, и Се Лянь нервно сглатывает, слыша едва уловимый шелест его одежды позади себя. Это заставляет его с удвоенным упрямством вглядываться куда угодно, лишь бы не на Сань Лана.
Иногда Се Ляню хочется поворчать, что кое-кто совсем распоясался, но… ему это, вообще-то, нравится. Даже неловко признавать насколько.
— Ваше Высочество, — голос раздаётся совсем близко к уху Се Ляня, заставляя его покрыться мурашками, и он мельком замечает, как тёмная прядка волос падает на его плечо. — Неужели мне придётся умолять тебя?
«О, нет», — проносится в голове у Се Ляня. Такого зрелища он точно не выдержит.
— Сань Лан, — Се Лянь борется с желанием потереть точку на лбу и, чтобы хоть в этой битве выйти победителем, выворачивается, оказываясь очень близко к лицу Хуа Чэна, склонившегося к нему. Это… ошибка. Он и не смотря на него не сильно побеждает в споре, а сейчас способность противостоять ему вообще снизилась до критических отметок. — Хватит баловаться.
Это не то, что он хотел сказать, но руки Сань Лана опускаются ему на талию, мягко обнимая, и Се Лянь чувствует, как он пальцами теребит завязку пояса, что явно влечёт за собой коварный умысел: ослабить узел, а потом притвориться, что «оно само развязалось, гэгэ».
— А если буду?
Так далеко Се Лянь не думал. Он вздыхает, поднимая руки к затылку Сань Лана, и подхватывает его волосы, аккуратно собирая их от лица в более или менее аккуратную кучку. А то они торчат во все стороны, а особо наглые прядки щекочут ему шею.
— Ты иногда капризничаешь совсем как ребёнок, — вздыхает Се Лянь, мягко улыбаясь, и Сань Лан возвращает ему эту улыбку, прижимаясь своим носом к его щеке. Как ребёнок или какой-нибудь котёночек. — Дольше вредничаешь, мог бы уже со всем разобраться и вернуться.
Собственно, это то, с чего всё началось.
— Не хочу, — опять начинает Сань Лан, и Се Лянь чувствует, как к его щеке невесомо прикасаются губами. — Сами справятся, я хочу побыть с гэгэ…
— Мне всё равно сейчас нужно будет подняться на Небеса, у Линвэнь, кажется, появилось дело…
Се Лянь просто вздыхает, по увеличивающейся частоте поцелуев понимая, что его особо не слушают. Ему приходится немножко повоевать с Сань Ланом, прежде чем тот, посмеиваясь, сдаётся и отстраняется, теперь просто смотря на него.
Проще всё ещё не становится.
— Почему я не могу пойти с гэгэ?
— Потому что у тебя есть дело тут? — Се Лянь чувствует, что на него сейчас дуются, и просто хочет уже сам начать хныкать. — Давай договоримся? Ты быстренько выполнишь просьбу своих подданных и разберёшься с тем странным местом, а потом поднимешься ко мне…
— Не-а. Меня не интересует такая сделка, я ведь могу сразу подняться с тобой.
Се Лянь надеется, что Сань Лан чувствует, что его вздох был очень тяжелым. Но, кажется, Хуа Чэн действительно развлекается сейчас, в его взгляде пляшут смешинки, а уголки губ слегка приподняты в такой маленькой, но бесконечно нежной улыбке.
Это заставляет Се Ляня мечтательно вздохнуть, но нужно взять себя в руки.
— Тогда что ты хочешь?
— Ох, а я думал, Ваше Высочество уже и не спросит, — Се Лянь тихо фыркает, и Сань Лан задумчиво барабанит пальцами по его талии, намеренно подольше вглядываясь в его лицо. — Я, так уж и быть, помогу им, но только если гэгэ выполнит одно моё желание.
Се Лянь практически слышит голоса Му Цина и Фэн Синя, убеждающие его, что будет большой ошибкой вот так бездумно согласиться на это условие, но послушно прикрывает глаза, кивая и привставая на носочки, чтобы чмокнуть Сань Лана в щёку.
— Всё, что захочешь, — он удивительно просто отделался, на самом деле.
— И ты не спросишь, что именно я хочу? — немного удивлённо уточняет Сань Лан, приподнимая бровь, и Се Лянь улыбается, ещё раз целуя его, но уже в уголок губ.
— Пусть это будет сюрпризом. А теперь иди, — Се Лянь выскальзывает из его рук, но, прежде чем совсем отбежать на безопасное расстояние, ещё раз возвращается, быстро-быстро целуя Сань Лана в нос и щёки, пока тот не успел опомниться, — быстрее начнёшь, быстрее закончишь и получишь своё желание.
Хуа Чэн на это только кивает, провожая Се Ляня, быстро удаляющегося в сторону их спальни, пораженным взглядом. Он просто… он вообще реальный? Если Хуа Чэн сейчас спит, то не будите его. Никогда.
🍁🍁🍁
— Добрый день, Ваше Высочество, — Се Лянь приветливо улыбается Пэй Мину, замечая, что он и Фэн Синь как-то подозрительно оглядываются. — Сань Лан не со мной, он занимается делами Призрачного города, — фыркает Се Лянь, и лица Пэй Мина с Фэн Синем тут же приобретают легкий оттенок смущения из-за того, что их помыслы так быстро были раскрыты, но если первый выглядит раздосадовано, то второй явно выдыхает с облегчением. — А что у нас за проблема? Проблем у них, в общем-то, как и всегда — целая куча. Линвэнь приносит с собой увесистую стопку свитков и Му Цина, устраивая небольшое словесное избиение (не то чтобы это была стычка, просто… все эти документы и задания, которые она им подготовила… лучше бы правда избила). — Ваше Высочество, о чём задумались? — Пэй Мин складывает руки на груди, когда Се Лянь не сразу реагирует на слова Линвэнь, и ехидно улыбается. — Уж не о вашем Собирателе цветов ли? Му Цин с Фэн Синем выглядят так, будто эти слова доставляют им физическую боль, а Се Лянь смущённо кашляет. — Нет, — это звучит крайне неубедительно, в основном потому, что Се Лянь не умеет врать. Но признать, что он правда задумался о Сань Лане? Не-е-ет, это была бы большая ошибка. С другой стороны… они сидят тут уже два часа, неужели та проблема оказалась настолько серьёзной, что Сань Лан не смог с ней справиться за это время? И почему он тогда до сих пор не связался с ним по духовной связи? А вдруг это опасно? — Ну-ну, — фыркает Пэй Мин, и Се Лянь догадывается, что его лицо явно не способно оставаться невозмутимым, когда он переживает о Сань Лане. Что, в принципе, логично, но он всё равно устало растирает точку на лбу, поднимая взгляд на Линвэнь. — Давай побыстрее разберёмся со всем, ладно? Кажется, у меня сегодня появилась ещё одна неотложная проблема… Взгляды Му Цина с Фэн Синем он предпочитает игнорировать. Ладно, они хотя бы до сих пор не кричат и не дерутся. Даже странно, что это на них такое нашло. Неужели решили подружиться против Хуа Чэна? Иногда Се Лянь, смотря на этих двоих, хотел напомнить им, что он, вообще-то, уже большой мальчик, и им не нужно вести себя так, будто без них двоих он точно покалечится. Более того, у него уже есть кое-кто, готовый проследить, чтобы этого не случилось. — Последний свиток, и я вас отпущу, — серьёзно кивает Линвэнь. — Немного… нетипичная проблема, которая попала к нам из-за, как бы так выразиться… впечатляющей популярности Вашего Высочества. Се Лянь моргает, непонимающе смотря на Линвэнь. Это что ещё за формулировочка? — Из мира демонов прилетело, что ли? — язвительно интересуется Фэн Синь, и, ко всеобщему удивлению, Линвэнь невозмутимо кивает. — С каких пор мы ещё и с этим должны разбираться? — Видимо, их драгоценный градоначальник крайне занят другими заботами, — Се Лянь демонстративно покашливает, чувствуя, как от Му Цина начинает исходить недовольство. — Если это насчёт странных хохочущих зеркал неподалёку от Призрачного города, — Се Лянь внимательно смотрит на Линвэнь, и она кивает, подтверждая его догадку, — то можете не беспокоиться об этом. Сань Лан как раз сейчас этим занимается. Только Линвэнь выглядит по-настоящему удовлетворённой этой новостью: на одну проблему меньше. Все остальные пристально косятся на Се Ляня, заставляя его неловко посмеяться, отводя глаза. Да что же они все пристали-то… — В таком случае, прошу вас в ближайшее время заняться этими вопросами, если появится дополнительная информация, я свяжусь с вами, если вам понадобится какая-либо помощь, то обращайте… Линвэнь даже не успевает покинуть их, когда в столице внезапно дважды звонит колокол. Это явно не вознесение, этого пока не предвидится, а, учитывая инициативу Му Цина: заставить колокол звонить каждый раз, когда на Небеса поднимается «всякая нечисть»… Се Лянь предпочитал считать, что Му Цин просто был крайне впечатлён историей с Повелителем Земли, и дело вовсе не в Сань Лане, но, честно говоря, каждый раз, когда он слышал этот колокол, у него не получалось продолжать себя обманывать. Но почему тогда звонка два? Ответ на этот вопрос появляется быстрее, чем ожидалось. Черновод осторожно заглядывает во дворец, чуть хмурясь, когда замечает Линвэнь и Пэй Мина. Те отвечают ему ещё более недружелюбными взглядами, которые Черновод, впрочем, игнорирует, находя Се Ляня. — Ваше Высочество, — тихо начинает он, но внезапно шипит, как будто его кто-то сильно ударяет, — да не кусайся ты, я уже понял, что ты бешеный… Ваше Высочество, тут такое дело… Се Лянь приподнимает бровь, собираясь подойти к Черноводу, потому что ему кажется, будто тот до сих пор ничего не сказал из-за того, что проблема очень личная, но в следующую секунду дверь распахивается полностью, и Се Лянь просто замирает, смотря на… ребёнка, очень яростно брыкающегося на руках у Черновода. Он… знает этого ребёнка. — Да всё-всё, отпускаю, — Черновод тяжело вздыхает, практически бросая мальчика на пол, но тот быстро встаёт на ноги, отлетая от демона метров на десять. А потом быстро оглядывается по сторонам, и его глаза широко распахиваются, когда он видит Се Ляня. И тут же оказывается рядом с ним, прячась и крепко цепляясь за ногу. — Это… — Се Лянь прочищает горло, стараясь справиться с удивлением и небольшой остановкой сердца, потому что… господи, раньше он и не помнил, насколько очаровательным Сань Лан был в детские годы. — Что случилось? Черновод выглядит в равной степени уставшим и оскорблённым, и очень тяжко вздыхает, когда маленькая версия Хуа Чэна показывает ему язык, продолжая прятаться за Се Лянем. — Я и сам не понял. Он связался со мной, сказав, что я должен… прибраться на границе города, и когда я пришёл, он ещё был нормальным, болтался рядом с какими-то зеркалами. А потом он коснулся одного из них и уменьшился, — Черновод с некоторой неприязнью смотрит на ребёнка, отвечающего ему крайне хмурым взглядом. — Видимо, он ничего не помнит, потому что стоило мне его коснуться, он начал драться как бешеный. Се Лянь практически слышит всеобщую мысль «Ну, видимо, что-то он всё-таки помнит», но отмахивается от неё, опуская взгляд на ребёнка и нежно ему улыбаясь. Малыш хлопает глазками и чуть крепче прижимается к ноге Се Ляня. Ах, ну что за ангелочек… Последнее, судя по всему, Се Лянь говорит вслух, и лица всех присутствующих немножко застывают. — Спасибо, что привёл его ко мне, — кивает Се Лянь, а потом прикусывает губу. — Как думаешь, это можно как-то исправить? — Других эти зеркала вообще убили, превратив в зародышей, — это Се Лянь слышит впервые и теперь, кажется, улавливает значение слова «прибраться», — видимо, повезло, что у него много духовных сил. Да и его возраст, видимо, сыграл свою роль. Се Лянь рассеянно кивает, опуская руку на макушку Сань Лана, и тот, к величайшему восторгу принца, тянется к прикосновению. — Судя по собранной нами информации, — Линвэнь кивает на Хуа Чэна, — Собирателю цветов действительно повезло из-за его духовных сил. Зеркала треснули? — Да, — по какой-то причине Черновод выглядит немного расстроенным данным фактом. Учитывая его любовь к отражающим поверхностям, возможно, он хотел забрать их себе. — Вероятно, они забрали все духовные силы, которые смогли и… умерли от обжорства. Скорее всего, когда силы Собирателя цветов восстановятся, он вернётся в привычную для нас форму. Се Лянь медленно кивает, задумчиво гладя Сань Лана по голове. Кажется, у его коллег и Черновода это вызывало крайне сильный шок, поэтому они предпочитали не смотреть в его сторону. — Но почему он всё забыл? — Меньше духовных сил — большая приближённость к человеческой форме. Ни один человек не смог бы запомнить восемьсот лет жизни, так что пока его силы не восстановятся, его мозг оградил себя от опасности и оставил только те воспоминания, которые были у Собирателя цветов в… юном возрасте. Се Ляню кажется, что осведомлённость Линвэнь выглядит весьма подозрительно, но он решает разобраться с этим позже. Вероятно, на Небесах был артефакт с похожими свойствами. А если подумать, многие такие артефакты попадали на Землю во время прошлой заварушки, так что вполне возможно, что эти зеркала не совсем демонического происхождения. — Хорошо, — кивает Се Лянь, а потом присаживается на корточки, оказываясь на одном уровне глаз с ребёнком, — кажется, он тебя сильно напугал, да? Черновод оскорблённо хмыкает, когда маленькая версия Хуа Чэна невозмутимо кивает. Не так уж сильно он и напугался, если судить по количеству пинков и укусов, которые он успел раздать. И ведь это было больно! — Ваше Высочество, — зовёт Пэй Мин, и его тон кажется немного насмешливым, — наверное, стоит предупредить, что магические силы Собирателя цветов должны восстановиться самостоятельно, ваша… помощь может только навредить. — Я и сам догадался, — Се Лянь косится на Му Цина, закатывающего глаза, радуясь, что он сделал это вместо него, а потом обхватывает маленького Сань Лана, поднимая на руки. — Если всё так, как сказала Линвэнь, то дальше я сам справлюсь. Единственное, попрошу убрать зеркала от города. На всякий случай. Черновод на это только вздыхает, практически сразу же исчезая. Се Лянь делает себе мысленную заметку о том, что надо попросить Сань Лана простить ему часть долга. Линвэнь с Пэй Мином пару секунд колеблются, но потом покидают дворец, оставляя Се Ляня в компании ребёнка и Му Цина с Фэн Синем. Эти двое, видимо, намёк, что всем пора на выход, не уловили. — И ты серьёзно просто останешься с ним вот так? — интересуется Фэн Синь, который явно очень долго хотел задать этот вопрос. Се Лянь невозмутимо пожимает плечами, опуская взгляд на Сань Лана, тихонечко сидящего у него на руках. Се Лянь прикусывает щёку изнутри, стараясь никоим образом не показывать своего восторга, но, судя по тихому (но очень осуждающему) вздоху Му Цина, у него не очень получается. Но кто же виноват, что он такой… очаровательный. — А чем это отличается от того, как я обычно с ним остаюсь? — это справедливое замечание, которое ни Му Цин, ни Фэн Синь не хотели бы слышать. Но они не могут ничего возразить, поэтому просто выходят из дворца, уже на подходе к двери начиная тихо ругаться. Странно, что они продержались так долго. Се Лянь ждёт, пока за ними закроется дверь, а потом спокойно улыбается, перехватывая Сань Лана поудобнее. Он, до сих пор сидящий очень тихо и старающийся особо не шевелиться, теперь вертит головой, рассматривая зал. Се Лянь даёт ему минутку покоя, тут же прикидывая, что ему самому делать дальше. Замечание Пэй Мина действительно было справедливым — передавать духовные силы такому хрупкому телу было бы опасно, так что нужно ждать, пока они восстановятся сами. Вот только… Се Лянь на себе прочувствовал, каким огромным количеством энергии располагает Сань Лан. Сколько же времени потребуется на её восстановление? Се Лянь вздыхает. Ладно, он с этим разберётся. — Ваше Высочество, — тихо зовёт Сань Лан, и Се Лянь старается не выглядеть слишком восхищённым его тоненьким голоском. Такая кроха… — Я сделал что-то не так? Се Лянь тут же качает головой, поглаживая его по спинке. — Тогда почему все эти люди… так странно смотрели? Эх. Даже взрослый Се Лянь не способен это понять, что уж говорить о таком малыше? Кроме того, что-то подсказывает Се Ляню, что лучше не упоминать про их отношения при ребёнке. — Просто… с тобой кое-что случилось, и ты забыл всех, поэтому они очень удивились. Но скоро всё пройдёт и будет как раньше. Это, почему-то, заставляет мальчика сжаться. Се Лянь пару секунд всматривается в его лицо, прежде чем догадаться: для него «как раньше» это, скорее всего, возвращение на улицу, так что, разумеется, такая перспектива только сильнее пугает ребёнка. Се Ляню хочется себя ударить, но вместо этого он пытается спасти положение. — Расскажи мне, что последнее ты помнишь? Мальчик первое время колеблется, но потом, замечая, что Се Лянь не особо беспокоится и выглядит весьма дружелюбно, сдаётся. — Из-за меня начался пожар… О. Что-то такое Се Лянь помнит. Забавно, что если он уже пережил это, то, значит, должен знать лица Фэн Синя с Му Цином, но он этого никак не показал. Либо правда не узнал от испуга, либо просто прикинулся. Мальчик на его руках трактует задумчивость принца совершенно не так, как следовало бы, и становится очень несчастным. — Пожалуйста, только не наказывайте меня… — Нет-нет, не переживай, — Се Лянь успокаивающе улыбается ему, а потом поддаётся порыву и гладит ребёнка по щеке, — я не собираюсь тебя наказывать. С того момента уже прошло много времени, ты просто забыл об этом. Мальчик выглядит немного недоверчиво поначалу, но, как Се Лянь и предполагал, Сань Лан в прошлом мало чем отличается от себя в будущем, а потому уже скоро он видит, что ребёнок верит его словам безоговорочно. До чего он докатился… обманывает такого малыша. — Но… если вы не собираетесь меня наказывать, то почему тот человек привёл меня к вам? — Потому что ты живёшь со мной, — спокойно отзывается Се Лянь, и мальчик замолкает, во все глаза смотря на него. — Что, не веришь? — Но… вы ведь Ваше Высочество… почему? — Ты сказал, что тебе некуда идти, так что я решил, что ты можешь остаться со мной. Кто бы мне запретил? — Се Ляню немного неловко говорить такие вещи, но это именно то, каким его представлял Сань Лан в этом возрасте, так что он просто… подыгрывает. К тому же, не такая уж это и не правда, они живут вместе, и, если Се Ляню не изменяет память, в то время у него действительно было намерение оставить ребёнка у себя. Вот только… как же его звали? Вряд ли он поймёт, если начать обращаться к нему так, как привык Се Лянь. Да и «Хуа Чэн» — это прозвище. Се Лянь точно помнит, что было какое-то имя, причём весьма очаровательное, как и сам малыш, но какое… Кажется, у него действительно есть проблемы с памятью. Впрочем, у него есть идея. Сейчас мальчик действительно похож на цветочек, поскольку, видимо, вся одежда Сань Лана была странным образом заколдована, чтобы подходить любой форме, которую он принял, а поскольку он совсем маленький, можно было бы воспользоваться тем прозвищем, которым его одарили жители деревни Водных Каштанов. — Ты не голоден? Учитывая то, что он всё ещё был демоном, наверное, нет, но в силу человеческого сознания мальчик кивнул. — Вряд ли в этом месте есть вкусная еда, а мои блюда ты вряд ли выдержишь, — Се Лянь давно его раскусил, но издеваться над ребёнком было не в его характере. — Давай спустимся в Храм Тысячи фонарей, ладно? — А где мы сейчас? Хороший вопрос. Се Лянь чуть-чуть улыбается, щипая Сань Лана за щёку. — Государственная тайна. Когда к тебе вернётся память, тебе будет очень неловко из-за того, что ты не признал мой дворец… Мальчик охает, еще более восхищённо оглядываясь по сторонам. Се Лянь осторожно достаёт из складок своей одежды игральные кости, наугад выбрасывая число. Теперь, что бы ему ни выпало, он мог попасть куда хочет. Правда, в процессе он догадывается, что лучше не идти в Храм — там даже подушек нет, а ребёнку стоит где-нибудь отдохнуть. Впрочем, если он сейчас скажет, что они пойдут не в Храм, а в «Дом Блаженства» есть риск, что мальчик убежит. Так что, он просто ничего не будет говорить. — Закрой глазки, — мальчик послушно выполняет просьбу, и Се Лянь на секунду застывает, тут же заставляя себя собраться с мыслями. Почему его так сильно удивляет то, что Сань Лан был милым ребёнком? Он и взрослый ничуть не растерял своего очарования. Наверное, Се Лянь просто не совсем привык видеть его настолько беззащитным и доверчивым. Интересно, что бы с ними было, если бы он действительно оставил малыша при себе? Возможно, сейчас всё было бы совсем по-другому. Когда они оказываются в главном зале Дома Блаженства, Се Лянь позволяет ему открыть глаза и ставит на ноги, и мальчик удивлённо вздыхает, рассматривая великолепие места, в котором оказался. У самого Се Ляня, наверное, выражение лица в его первый визит сюда было таким же. — Посиди тут немножко, ладно? — малыш, слыша это, смотрит очень растеряно, и Се Лянь спешит его успокоить. — Я только попрошу кого-нибудь из слуг принести нам еду и сразу же вернусь. Мальчик всё ещё выглядит немного встревоженным, поэтому Се Лянь поддаётся небольшому порыву и успокаивающе целует его в лоб, заставляя Сань Лана широко распахнуть глаза. В этом возрасте мало кто вообще проявлял к нему хоть каплю нежности. — Договорились, Сяо Хуа? — мальчик пару раз моргает, слыша это обращение, и Се Лянь спешит пояснить. — Это значит «маленький цветок». Ты был не против, когда я начал так тебя называть, но если тебе сейчас так не нравится, я могу… Мальчик качает головой, и его глаза откровенно сверкают от радости. — Нет! Ваше Высочество может называть меня так, как хочет, — Се Лянь с облегчением выдыхает. Он догадывается, что когда Сань Лан прийдёт в себя, его будет ждать расплата, но сейчас это просто мило. — Раз уж мы заговорили об обращениях, тебе совсем необязательно звать меня «Ваше Высочество», когда мы наедине. — Но вы ведь Ваше Высочество! С такой логикой не поспоришь. — Да, но это очень официально, а мы с тобой уже подружились. Ты можешь звать меня «гэгэ», если хочешь, — Сань Лан, кажется, уже второй раз просто застывает, восхищённо смотря на Се Ляня, и тот посмеивается. — Но я не настаиваю. Вообще-то, настаивает. Се Лянь, конечно, действует из лучших побуждений, но… он так часто слышал это обращение от взрослого Сань Лана, и до него довольно поздно дошло, что он использует его не совсем по назначению, так что ему хотелось услышать это от малыша, у которого пока что нет корыстных целей. Не то чтобы это когда-то было проблемой. — Можешь пока обдумать это, — смеётся Се Лянь, кивая на небольшой диванчик, — посиди пока тут, хорошо? Я скоро вернусь. В этот раз Сань Лан послушно кивает, направляясь к указанному месту, и Се Лянь довольно улыбается. Получилось! Он аккуратно выходит из зала, практически сразу натыкаясь на одну из девушек, работающих здесь прислугой. Единственная причина, по которой он не взял с собой Сань Лана и заставил его остаться в комнате — нежелание показывать его демонам в таком виде. Во-первых, это бы навредило его репутации, а во-вторых, он мог бы испугаться, увидев самую разнообразную нечисть с рогами, цветной кожей, причудливыми хвостами, ушами и всем прочим. Призрачный город, наверное, не самое подходящее место для ребёнка. — Ваше Высочество, — демоница улыбается, стараясь скрыть своё удивление, что здесь вообще кто-то есть, — как давно вы прибыли? — Только что. Ты ведь ближайшая помощница Сань Лана, правильно? — девушка кивает. Раньше это был Инь Юй, но сейчас все заботы о Доме Блаженства легли на её плечи. — Тогда выполни мою просьбу, но так, чтобы никто не узнал. Сань Лану нездоровится, мне нужно немного еды… человеческой, и чтобы никто нас не беспокоил. Последнее можно было и не уточнять, вряд ли в Призрачном городе был хотя бы один демон, дух, оборотень или любая другая нечисть, которая рискнула бы их побеспокоить. — Хорошо, Ваше Высочество, я всё поняла. Еду внести в зал или оставить у двери? — Оставь, я сам заберу. Если девушке и было интересно, что же такое случилось с градоначальником, она не рискнула спросить. Се Лянь также посчитал, что она будет держать язык за зубами, если не из уважения к ним, то из опасений, что если пойдут слухи, то они точно приведут к ней, и тогда её жизнь вряд ли можно будет назвать простой. В общем, беспроигрышный вариант. Когда Се Лянь вернулся в зал, Сань Лан был практически там, где его попросил принц. Видимо, ему стало любопытно, так что он бродил по нему, внимательно разглядывая разные артефакты, как попало разбросанные на полках. Се Лянь однажды попросил Сань Лана никогда не пускать сюда никого из Небесных чиновников, потому что при виде такого расточительства опаснейших и редчайших предметов, их может хватить удар. Положение Небес и так не слишком стабильное, так что смерть еще большего количества небожителей им не нужна. — А вот и я, — Се Лянь спокойно прикрывает за собой дверь, ловя взгляд мальчика, — скоро нам что-нибудь принесут. Может, ты что-нибудь хочешь? Или у тебя есть вопросы? Вопросы, похоже, были, но Сань Лан постеснялся их задавать, просто покачав головой. Се Лянь пожал плечами, присаживаясь на край диванчика, и постарался сделать вид, будто вовсе он не наблюдает за действиями ребёнка. Хотя, наверное, даже Сань Лан заметил, что это не совсем так. Но Се Лянь правда ничего не мог с собой сделать — мальчик невольно притягивал взгляд, хотел принц того или нет. Он уже видел детскую версию Сань Лана, когда тот прикидывался Лан Ином, но тогда он всё-таки был постарше, а сейчас ему было где-то лет десять, а учитывая условия, в которых он рос, выглядел он вообще на восемь. Маленький такой, даже удивительно, как он потом сумел вырасти выше Се Ляня на половину головы. Но, несмотря на то, что он был крошечным, Се Лянь не мог не заметить, что он уже сейчас видит некоторые черты, которые ему так сильно будут нравиться в будущем — очень яркий взгляд, красивые черты лица, которые пока что по-детски мягкие. Если бы у них был ребёнок, Се Лянь предполагает, что он выглядел бы как-то так. Возможно, в Се Ляне говорит возраст и уже устоявшаяся любовь к этому человеку, но смотря на то, как его детская версия с любопытством рассматривает ничего не понимающий Эмин, ему хочется взять и затискать его до потери пульса. Вот почему ему обязательно быть таким? — У этого меча шевелится глаз, — внезапно делится Сань Лан, подбегая с Эмином к Се Ляню, — почему? Кажется, Эмин немного оскорблён тем, что его назвали «мечом», но еще больше он растерян, смотря на Се Ляня с немым вопросом «Что случилось с хозяином?». Серебряный глаз так и вращается, и Сань Лан смотрит на это как на диковинную игрушку. — Эта сабля — особое оружие. Её зовут Эмин, и у неё есть душа, — мальчик восхищённо кивает, и, наверное, это первый раз, когда он не относится к сабле с пренебрежением, так что Се Лянь хитро улыбается, — кстати, Эмин любит, когда его гладят. Попробуй. Даже Эмин в шоке от такой перспективы, но Сань Лан осторожно проводит пальчиком по рукояти сабли, и серебряный глаз начинает вращаться ещё быстрее. Се Лянь тихо смеётся, наблюдая за реакцией обоих, а потом ойкает, чувствуя шевеление на руке. — Жое, ну ты-то куда? — лента соскальзывает с его запястья, выглядывая из-под рукава, и теперь они с Сань Ланом просто смотрят друг на друга. — Не пугайся. Это Жое, она не выносит, когда кто-то уделяет Эмину больше внимания, чем ей. — Она тоже живая? Се Лянь кивает, и Сань Лан осторожно касается края ленты, также поглаживая. Жое быстро поворачивается к хозяину, как будто ожидая разрешения, и когда он кивает, плавно перетекает на руку Сань Лана, обвиваясь вокруг. Он тихо хихикает, рассматривая её, и, кажется, уже забывает об Эмине, оставляя его одиноко валяться на диване. Се Лянь тоже чувствует эту вопиющую несправедливость, так что сам берёт саблю, проводя по её рукояти. Бедняжка. Даже так у него не получилось завладеть вниманием Сань Лана. Когда раздаётся мелодичный стук в дверь, Се Лянь оставляет Сань Лана играть с оружием, как бы безответственно это ни звучало бы, и забирает небольшой поднос с несколькими блюдами и фруктами. Девушка действительно постаралась, выбирая очень приятные блюда. — Большое спасибо. Она склоняется в лёгком реверансе, немножко неправильном, но от того более приятном, и удаляется так же тихо, как и пришла. Се Лянь возвращается в комнату, замечая, что малыш уже залез на диван и теперь чуть-чуть издевается над Жое, обматывая её вокруг Эмина. Лента, заметив приближение хозяина, немного повертелась, показывая своё возмущение, но Се Лянь только улыбнулся, ставя поднос на стол и опуская руку на макушку Сань Лана. — Ты сама виновата, теперь терпи, — Жое явно надеялась не на это, поэтому быстро потеряла свой энтузиазм, смиренно давая Сань Лану закончить начатое. Се Лянь фыркнул, глядя на довольное выражение лица ребёнка, когда вся рукоять Эмина была перебинтована, и глаз спрятался за слоями ленты. Действительно, он может даже не помнить ничего, но продолжает вот так относиться к своей же сабле. Се Лянь соврёт, если скажет, что такое поведение Сань Лана не заставляет его сердце сжиматься от грусти. — Будешь вишню? Даже учитывая тот факт, что Сань Лан не нуждался в еде, Се Лянь давно заметил его любовь к сладкому и фруктам. Видимо, это было чем-то, чего он был лишён в детстве, и что успешно компенсировал в течение взрослой жизни. Маленький Сань Лан кивает, и Се Лянь берёт несколько ягод, кладя ему на ладошки. Про себя он надеется, что маленький Сань Лан умудрится испачкаться и будет выглядеть очень забавно. Это то, что он мог бы позже использовать в корыстных целях, чтобы его поддразнить. Он сам тоже берет яблоко с подноса, чтобы малыш не стеснялся брать то, что ему хочется, и это работает — через какое-то время Сань Лан достаточно смелеет, чтобы взять какой-то пирожок. — Это место не похоже на храм, — через какое-то время замечает Сань Лан, жуя вишню, и Се Лянь вздыхает. А он надеялся, что малыш не заметит подвоха. — Ну, на самом деле, я хотел пойти в Храм, но потом подумал, что там тебе будет не очень удобно, — признаёт Се Лянь, поигрывая яблоком в руках. — Тогда где мы, гэгэ? Это заставляет Се Ляня улыбнуться, и Сань Лан, судя по всему, очень доволен собой, потому что он тоже улыбается, и его щёки чуть-чуть краснеют. Се Лянь чувствует, как его сердце сжимается от прилива нежности к этому чуду. Надо будет нарисовать его таким и показывать ему, когда «подрастёт», в надежде, что взрослый Сань Лан сумеет повторить такое же выражение лица. Ну вот не получается у Се Ляня заставить господина Непревзойдённого Князя демонов краснеть, ну вот что ему ещё делать? — Это наш дом, — у мальчика вырывается потрясённое «ого», — он называется «Дом Блаженства», потому что тут очень красиво. Но название придумывал не я. Се Лянь не уверен, что вызывает у мальчика большее восхищение: размеры или то, что Се Лянь сказал «наш». Учитывая то, что Се Лянь знает, с кем он разговаривает, он больше склоняется ко второму варианту. Как бы самоуверенно это ни звучало, в абсолютном большинстве случаев это оказывается правдой. — А кто придумывал название? — Ты. — Что?! — Сань Лан аж подскакивает, смотря на смеющегося Се Ляня, — не шути так, гэгэ, я бы никогда такое не придумал бы! Се Лянь прикрывает рот ладонью, пытаясь удержаться от смеха, глядя на то, каким взволнованным и возмущённым выглядит малыш. — Зачем ты спрашиваешь, если тебе не нравится ответ? — Но это ведь неправда! Малыш так и пылает от возмущения, что его так нагло пытаются обмануть, и его щёки действительно надуваются от негодования, и Се Лянь практически плачет от смеха. Какому Божеству он должен вознести благодарность за возможность вот так подразнить Сань Лана? Он готов целый год каждый день зажигать в его храме благовония. — Ах, Сяо Хуа такой прелестный, когда смущается, я не мог отказать себе в удовольствии пошутить над тобой, — улыбается Се Лянь, практически рефлекторно пересаживая дующегося мальчика себе на колени. Он тут же отворачивается, сердито складывая руки на груди. — То есть, теперь ты отказываешься даже смотреть на меня? Сань Лан что-то бурчит себе под нос, и Се Лянь хихикает, наклоняясь и целуя его в макушку. Его волосы и вполовину не такие длинные, как Се Лянь привык, но они опускаются ниже ушек и чуть-чуть вьются, придавая и без того красивому малышу ещё большее очарование. Это заставляет мальчика перестать бормотать, ненадолго замерев, а после выкрутиться у Се Ляня на руках, поворачиваясь к нему лицом. Теперь Се Лянь чувствует небольшую тревогу, замечая, что Сань Лан смотрит на него с большим непониманием. — Почему гэгэ так относится ко мне? Действительно. Се Лянь явно не может сказать что-то вроде: «Потому что мы поженились, когда ты вырос, и теперь ты мой самый любимый человек в мире». Хотя бы потому, что это прозвучит странно для десятилетнего ребёнка. — А почему нет? Кажется, в голове у Сань Лана есть несколько идей. — Но ведь вы — Ваше Высочество наследный принц Сяньлэ, а я просто какой-то уродец с улицы, я правда не понимаю, что я мог такого сделать, чтобы вы… — Ну, во-первых, никакой ты не уродец, да и не с улицы. Я же уже сказал, что ты живёшь со мной, правильно? — мальчик медленно кивает. — А во-вторых, кто тебе сказал, что нужно обязательно что-то делать, чтобы тебя любили? Я люблю детей, а ты ребёнок, к тому же, ещё и очень хороший. С чего бы мне плохо к тебе относиться? Сань Лан молчит. В его глазках всё ещё сверкает непонимание, и Се Лянь просто вздыхает, пересаживая его поудобнее и беря за ручки. — Поверь мне, я хорошо к тебе отношусь не потому, что мне что-то от тебя нужно, и я вовсе не собираюсь никак тебе навредить… — Гэгэ не противно? Се Лянь обрывается, смотря как малыш неуловимо указывает на свой глаз. Он уже давно понял, смотря на Эмин, почему в детстве один глаз Сань Лана был замотан. Но сегодня на нём не было бинтов, и Се Лянь уже давно увидел красный глаз ребёнка, просто не придал этому значения. Неужели ему достаточно было просто иметь глаза разных цветов, чтобы люди называли его уродцем? Отвратительно. — Я считаю, что это выглядит красиво, — честно признаёт Се Лянь, а потом заговорщицки шепчет, — ну-ка, закрой глаза. К его удивлению, Сань Лан даже сейчас продолжает его слушать, так что быстро закрывает глаза, из-за чего его реснички начинают подрагивать. Се Лянь тихо улыбается, а потом наклоняется, аккуратно целуя закрытое веко того самого красного глаза. — И вовсе мне не противно, — повторяет он, когда Сань Лан распахивает глаза, смотря на него со смесью благоговения и ужаса. — Убедился или ещё разок повторить? Взрослый Сань Лан явно потребовал бы многократного повторения для усвоения этого урока, и в глазах его маленькой версии явно мелькнула похожая идея, но в итоге он просто покачал головой, а потом уткнулся лицом в грудь Се Ляню, крепко его обняв. Се Лянь в очередной раз погладил его по спинке, решая, что не будет мешать ребёнку осмыслять происходящее. На самом деле… — Ты не устал? Его человеческое тельце явно было слабеньким, а учитывая практически полное отсутствие магических сил, которые постепенно всё-таки возвращались, что Се Лянь проверял при каждом прикосновении, и уж больно огромное количество впечатлений за один день, мальчик, должно быть, ужасно устал. Ответом ему было немного невнятное бормотание, потому что Сань Лан не потрудился отлипнуть от него, и Се Лянь счёл это за согласие. — Как ты смотришь на то, чтобы немножко поспать? А потом мы можем заняться с тобой чем-нибудь или поиграть. — У гэгэ и на такое есть время? — изумлённо переспрашивает Сань Лан, на этот раз всё-таки отстраняясь. — У меня всегда есть время на тебя. Сам пойдёшь в спальню или мне тебя понести? Хотя, чего это я, не то чтобы у тебя есть выбор… Сань Лан, судя по всему, выбрал бы пойти самому, но Се Лянь решил, что раз уж у него есть такая уникальная возможность потаскать его на руках, пока он опять не вымахал под потолок, её не стоит упускать. — Я могу идти сам, — попытался Сань Лан, но дёргаться особо не стал. Видимо, не так уж ему и хотелось выбраться. Потому что, судя по виду Черновода, если бы он хотел спуститься на землю, Се Лянь не смог бы его удержать. — Ты не помнишь, куда надо идти, — многозначительно фыркнул Се Лянь, и, что же, это был аргумент, который ребёнок явно не мог как-то оспорить. Нет, он, конечно, мог просто идти рядом с Се Лянем, но это не пришло ему в голову, поэтому он затих, спокойно сидя у принца на руках. Судя по тому, что им не встретился ни один демон, девушка-служанка (Се Лянь потом обязательно узнает её имя… если не забудет) действительно выполнила его просьбу, заставив вообще всю прислугу покинуть Дом Блаженства. Так что до спальни они добрались без лишних трудностей. — Гэгэ уверен, что я могу тут спать? — тихо переспросил Сань Лан, когда Се Лянь поставил его на ноги в комнате, осторожно прикрыв дверь. Вообще-то, Се Лянь выдал примерно похожие слова, когда оказался тут в первый раз, потому что… это была огромная комната, отделанная не хуже королевских покоев, и кровать тут была раза в три шире, чем того требует здравый смысл. Се Ляню было неловко даже смотреть на неё, вспоминая о том, что он заставил Сань Лана спать на крошечной циновке в Храме Водных каштанов. — Тут мягко, — замечает Се Лянь, упирая руки в боки, — конечно, ты можешь тут спать. Где же ещё ты собрался это делать? Судя по лицу Сань Лана, он собирался что-то сказать, но, оценив взгляд Се Ляня, передумал. И правильно сделал. Но Сань Лан всё равно продолжал неловко переминаться с ноги на ногу посередине комнаты, и Се Лянь решил не торопить его и подождать, что он будет делать. Ему нравилось наблюдать за этим ребёнком, потому что кроме некоторых неприятных комментариев в свою сторону, он был довольно… забавным. В смысле, стоит ему расслабиться, как он превращается в улыбчивого карапуза, который делает весьма занятные детские штучки. Вот и сейчас, Се Лянь надеялся, что ребёнок успокоится и что-нибудь выкинет, чтобы можно было влюблённо вздыхать, умиляясь такому хорошенькому малышу. — А гэгэ не останется? — внезапно спрашивает мальчик, и его ушки краснеют от смущения, но лицо пока что остаётся весьма непринуждённым. Таким, с каким дети обычно что-то просят, ожидая, что им откажут, чтобы потом сказать: «Ой, да не очень-то и хотелось, вот видишь, я даже не расстроился». Се Лянь даже не знал, смеяться ему или плакать. — А ты хочешь, чтобы я остался? Мальчик явно взвешивает все «за» и «против», а потом медленно кивает, и Се Лянь улыбается. — Тогда останусь, — он первый подходит к кровати, садясь на неё, и отворачивает уголок покрывала, кивая на него. — Залезай. Мальчик пару раз моргает, а потом всё-таки подходит к кровати, снимая свою обувь и залезая под покрывало. Се Лянь аккуратно его укрывает и невозмутимо пересаживается чуть ниже, чтобы перелезть вглубь постели. Нет, он мог, конечно, обойти её, но был ли в этом смысл? Сань Лан, смотря на его действия, захихикал, тут же зажав себе рот ладонями, и Се Лянь весело посмотрел на него, подпирая голову ладонью. — Смешно тебе, да? Не стыдно над гэгэ смеяться? Несмотря на свои слова, Се Лянь улыбается, поэтому мальчик не чувствует, будто его ругают, продолжая хихикать, и пару раз согласно кивает. — Это значит, что тебе стыдно? — Не-а. Смешно. Се Лянь тяжело вздыхает, качая головой. Какой кошмар… взрослому Сань Лану, чтобы обнаглеть, понадобилось гораздо больше времени… а этот? Он его балует всего лишь день, и что он видит? — Невежливо смеяться над взрослыми. — Над маленькими тоже, но гэгэ весь день надо мной смеётся. Тут ему даже парировать нечем. Се Лянь прикусывает щёку, чтобы перестать улыбаться и хотя бы для вида сделаться серьёзным, но у него не получается, так что он смиренно вздыхает, приподнимаясь на руках. — Раз так, то… Он незаметно протягивает одну руку к животу мальчика, и пока тот строит ему рожицы, просто… начинает его щекотать. Взрослый Сань Лан к этому невосприимчив (что нельзя сказать о Се Ляне, что крайне возмутительно, потому что кое-кто теперь этим пользуется), но вот ребёнок… В первую секунду он возмущённо ахает, а потом комната заполняется громким смехом и сдавленным писком, смешанным с задыхающимися мольбами о том, чтобы Се Лянь прекратил. В пылу сражения мальчик даже забывает о том, что не может обращаться к принцу на «ты», и Се Лянь безусловно не собирается ему об этом напоминать. Се Лянь останавливается только тогда, когда мальчик, пытаясь спастись от щекотки, практически падает с кровати, ловя его на краю и подтягивая ближе к себе. — Всё-всё, не дёргайся, я больше не буду, — Сань Лан смотрит с небольшим недоверием, но беситься перестаёт. Се Лянь мягко улыбается ему, замечая, что ребёнок весь покраснел от смеха, практически сливаясь по цвету со своей одеждой, и действительно начал выглядеть очень счастливым. От этого на душе становится радостно. — Я больше не буду смеяться над гэгэ, — притворно дуется малыш, и Се Лянь просто шумно выдыхает, подгребая его поближе к себе и звонко целует в щёку, отчего мальчик слегка морщится. Но хоть в ступор не впадает. — Смейся сколько хочешь, я не против, — Се Лянь щурится, обмениваясь с ним очень хитрыми взглядами, а потом ещё раз целует его, но уже в лоб. И в нос. И еще пару раз в щёку. Ладно, возможно, он просто слегка срывается, снова слегка щекоча мальчика, чтобы тот продолжил смеяться, и осыпает его личико поцелуями, пока не убеждается, что на нём нет ни единого места, которое он ещё не чмокнул. Кроме самого очевидного, но Се Лянь считает, что это взрослый Сань Лан уже компенсировал. — Это за что? — тихо интересуется Сань Лан, когда его перестают тискать, сворачиваясь в небольшой клубочек возле Се Ляня. — Это просто так, — Се Лянь треплет его по волосам, и Сань Лан фыркает. — Спи давай. — И ты не уйдёшь? Се Лянь качает головой. — Зачем мне куда-то уходить, если ты тут, — Сань Лан шумно выдыхает, а потом, видимо, приняв серьёзное решение, подлезает под руку Се Ляню, и быстро выпрямляется, невесомо чмокая принца в щёку, тут же уползая обратно под покрывало. Се Лянь внутренне кричит, но внешне просто улыбается, обнимая ребёнка. — А это за что? — Гэгэ самый хороший человек в мире, — убеждённо заявляет Сань Лан, и его голос звучит твёрдо, хоть и приглушён покрывалом. — Когда гэгэ станет небожителем, я построю ему большущий храм и буду верить только в него. Се Лянь просто утыкается лицом в подушку. Какой… он… душка… Сань Лану придётся ой как не сладко, если он будет помнить всё это, когда вернётся в прежнюю форму, потому что теперь Се Ляню необходимо увидеть и его взрослую версию, смущённо что-то лепечущую себе под нос. И раз у него есть цель, то так просто он не остановится. — Как скажешь. А сейчас спи. На этот раз Сань Лан его слушается, прикрывая глаза, и Се Лянь усердно борется с желанием ещё раз расцеловать его личико. Вместо этого он просто задумчиво играется с его кудряшками даже после того, как от ребёнка начинает доноситься тихое сопение. Он и во сне выглядит как ангелочек, ну что это за человек такой…🍁🍁🍁
Се Лянь не уверен, в какой момент он и сам засыпает, но когда он открывает глаза, ребёнка уже нет. Большой Сань Лан смотрит на него прищуренным взглядом, и Се Лянь разочарованно стонет, обиженно от него отворачиваясь. — Кажется, гэгэ не очень рад меня видеть, — насмешливо и притворно-обиженно фыркает Сань Лан, и Се Лянь чувствует, как кровать слегка прогибается, когда он придвигается поближе. — Почему ты не мог восстанавливать силы хоть чуточку дольше? Ты был таким миленьким, я хотел потискать тебя ещё немножко… — Чем тебя не устраиваю я сейчас? Разве я не даю гэгэ себя тискать? Се Лянь невольно смеётся, а потом поворачивается к нему, оказываясь пойманным в объятия. — Ты не смущаешься, потому что уже потерял всякий стыд, — сдаёт его Се Лянь, — но когда ты маленький, ты такой хорошенький… Сань Лан смеётся, а потом целует Се Ляня в лоб, явно дразня за вчерашнее. — Я могу принять детскую форму, если гэгэ попросит. — Это бессмысленно! Я помню, как ты принимал облик Лан Ина, и это совсем не то… Се Лянь явно собирается ещё некоторое время дуться на него, так что Сань Лан решает позволить ему это. В конце концов, почему бы и нет? Впрочем, спустя некоторое время, губы Сань Лана изгибаются в лёгкой ухмылке. — Кстати, гэгэ, — его тон звучит насмешливо, — ты ведь называл меня «Сяо Хуа» потому что забыл моё детское имя, да? Этот вопрос заставляет Се Ляня пискнуть, с головой прячась под покрывало, и Сань Лан громко смеётся, зажимая рот ладонью. — Прости, — Се Лянь виновато улыбается, выглядывая из-под покрывала, и Сань Лан делает вид, будто он страшно обижен. — Как мне загладить вину? Кажется, теперь я должен тебе два желания. — Тебе не нужно, — Сань Лан качает головой, а потом снова ловит Се Ляня в объятия, прижимаясь лицом к его плечу. — Ты уже исполнил все мои желания. — Правда? — тон Се Ляня смягчается, когда он чувствует, что Сань Лан больше не шутит, и он практически по привычке гладит его по спине. Только спина в этот раз ощутимо больше, но это ничего — больше места, чтобы гладить. Сань Лан согласно кивает, чуть крепче его обнимая, и Се Лянь прикусывает губу, понимая, что теперь у него не получится съехать чуть ниже, чтобы как вчера расцеловать его лицо. А надо бы. — Ты вчера исполнил мою детскую мечту: увёл с собой и обращался так, будто я — что-то драгоценное. Больше так никто не делал. — Мне очень жаль, — выдыхает Се Лянь, запуская руку в его волосы, отмечая, что даже сейчас они чуть-чуть вьются, просто это не так заметно, как было бы на коротких, — но, знаешь, Сань Лан, если ты сейчас чуть-чуть ослабишь хватку, я снова покажу тебе, что ты очень драгоценный, и больше никогда никуда не уйду. Договорились? Сань Лан действительно расслабляет хватку, и Се Лянь съезжает к нему, тут же оставляя несколько поцелуев на его щеках, и если Сань Лан и недоволен из-за того, что это не совсем то, чего он ожидал, то он никак этого показывает, наоборот послушно подставляя лицо. Се Лянь только посмеивается, влюблённо рассматривая его лицо. Всё такой же красивый, как в детстве, но теперь чуть более… притягательно. Се Лянь вздыхает. За что ему это?.. — Кстати, пока я помню… тебе придётся извиниться перед Жое, — внезапно вспоминает Се Лянь, и Сань Лан удивлённо моргает, — бедняжка столького вчера натерпелась. И перед Эмином. И, кстати, было бы неплохо дать премию твоей помощнице… и простить часть долга Черноводу, он тебе вчера помог… — Всё-таки, гэгэ действительно самый хороший человек в мире. Сделаю всё, что ты скажешь, — смеётся Сань Лан, практически мурлыкая, и Се Лянь примерно догадывается, что он сейчас просто пользуется его любовью, чтобы получить больше поцелуев. И… Се Лянь готов позволить ему это, поэтому он улыбается сквозь поцелуй, отмечая, что в этот раз на его лице точно без внимания не осталось ни одного места.
