Некрасивое

— Он тебе не подходит, — первое, что слышит Юнги, когда возвращается в свою квартиру под утро, усыпанный весь засосами и полностью расслабленный после хорошего секса. Слышит он это от Намджуна. Своего лучшего друга и соседа и вообще голоса разума в их дружбе, который Юнги конечно никогда не слушает. Зачем, если можно найти приключений на задницу. А Намджун потом в своей излюбленной манере будет повторять, что он же говорил. Юнги хочет уже забить на него и поспешить в душ, потому что душ, это то, о чем он мечтал все утро. Но к голосу Намджуна присоединяется еще один, из-за чего Юнги морщится. Сокджин — хороший парень. Но не когда он парень Намджуна. Вместе они становятся хорошей такой головной болью Юнги. Ему даже кажется, что голова реально начинает гудеть, а она вообще-то не болела после пьяной ночи. Сокджин вторит, что «он» ему не подходит, а Юнги лишь фыркает окидывая их злым взглядом и уходит, наконец, в душ. Все то они знают, кто кому там подходит. Умники. Это будут мусолить еще неделю, не меньше. На следующей неделе найдут новый повод для обсуждений и перешептываний. Все видели, что с вечеринки Юнги ушел с Хосоком. С тем самым, который не подходит ему. Но ночью он очень даже подходил Юнги. Он знает, что имеет в виду Намджун. И Сокджин. Не то, чтобы Юнги планировал нечто большее, чем перепихон. Но первое, что он видит, выйдя из душа это новое сообщение на телефоне с неизвестного номера. Юнги и так ни с кем встречаться не собирается. Они начинают встречаться через неделю. Хосок предлагает первым, в весьма щекотливой ситуации, когда Юнги толком не может выговорить слова, захлебываясь собственными стонами. И лишь после, уже лежа рядом друг с другом, вымотанные, потные и тяжело дышащие они переплетают пальцы на скомканных простынях и Юнги соглашается. Он смотрит в потолок и чувствует эйфорию и переполняющее его счастье. Скорее всего, это последствия головокружительного оргазма, Хосок был отличным любовником. Пожалуй, лучшим из всех с кем спал Юнги. Но Юнги нравилось думать, что это было от влюблённости. Намджун презрительно хмыкает, когда Юнги случайно проговаривается, что они с Хосоком теперь пара. Юнги не то чтобы собирался скрывать это, но это, в конце концов, его личная жизнь и трезвонить налево и направо он о ней не собирается. В глазах Намджуна скользит недовольство и лёгкая обеспокоенность, которая Юнги не всралась. Он взрослый мальчик, сам как-нибудь разберётся с собой и с кем ему встречаться. Так думает кто угодно, но не Сокджин, который уже через пару минут все знает, конечно, Намджун распиздел. Юнги немного злится, потому что Намджун вообще-то его лучший друг, а друзей на отношения не меняют. Он закатывает глаза и спешит поскорее скрыться где-нибудь, где не будет этого назойливого беспокойства от друга и его парня. Сокджину то блять вообще, какое дело. То, что он парень Намджуна, и они выпивали пару раз, не делает из них с Юнги лучших друзей, да и вообще не делает их друзьями. Сокджин может ему вообще не нравился. Весь из себя такой идеальный и правильный. Первый красавец университета, отличник, замечательно готовит и все его любят. И конечно со всей своей правильностью читает нотации Юнги. Юнги же глупенький и наивный и не знает, что делать со своей жизнью. Вот решил встречаться с парнем, с которым переспал. Ну, куда это шло. Это же не такая чистая и красивая история как у них с Намджуном. У них-то все правильно. Как в фильмах и дорамах. Их историю любви в пример ставить. Познакомились в библиотеке, Намджун долго ухаживал за Сокджином и бла-бла. Очень романтично и красиво. Не то, что паскудная история Юнги, где он набухался и по пьянке потрахался с горячим красавчиком, с которым потом ещё и повторить решили. Юнги огрызается на Намджуна и уходит, не желая слушать, несомненно, очень важное мнение. Хосок отвечает гостеприимством на звонок Юнги и суетливо наводит порядок в своей небольшой квартирке. Они целуются в прихожей добрых десять минут. Хосок в забавном фартучке с цветочками и Юнги в уличной одежде. За окном листья уже желтели, не в силах удержаться на деревьях и прохладным ветром разносились по всему городу. На Юнги была тонкая куртка, которая практически не грела и не защищала от ветра. — Замерз? — шепчет Хосок в губы, опаляя горячим дыханием. — Уже нет, — Юнги жмется ближе к тёплому домашнему Хосоку. Он совсем не похож на того с вечеринки, когда Юнги подцепил его. Без макияжа, с чуть опухшим лицом, неровностями на коже и небольшими синяками под глазами, с растрепанными волосами, в растянутой домашней футболке и трениках. И, конечно же, фартуке. Хосок был очарователен и Юнги чувствовал тепло внутри. Впервые они встретились с Хосоком в университетском кафетерии. Не то чтобы встретились на самом деле. Они сидели за соседними столиками. Просто знали друг друга в лицо и могли сказать что-то в духе: да, вот тот парень, кажется Чон, с танцевального вроде как, видел пару раз в универе. А потом они переспали. Это не то чтобы было чем-то сверхъестественным на вечеринках. Но конечно всем всегда было любопытно кто с кем, когда и что потом было. Юнги не думал, что у них будет что-то потом. Не думал, но все равно, почему то оставил свой номер на скомканной бумажке на тумбочке Хосока. Он закинул её в самое неприметное место, словно наоборот боясь, что эту самую бумажку найдут, но все еще оставляя за собой надежду на что-то. Хосок написал ему в тот же день. В тот же самый, когда Намджун с Сокджином промыли ему мозги с тем, что Хосок Юнги не подходит. Потому что Юнги влюбчивая романтичная натура, а Хосок он не такой, Хосок не сможет о нем позаботится и не будет любить так как заслуживает того Юнги. Юнги лишь закатывал на это глаза. Да хоть кто-нибудь его любил бы. Хосок пишет ему с кучей смайликов и сердечек и предлагает повторить. На следующий день они повторяют. Снова в квартире Хосока, на новом чистом белье и Юнги не возвращается в ту ночь домой. Они валяются в постели до самой глубокой ночи, болтая о всякой ерунде, целуясь и дразня друг друга лёгкими прикосновения к всё еще чувствительным местам. На утро, Юнги не уходит домой, лениво наблюдая как Хосок учится, обложившись конспектами и учебниками. Ему все никак не давалась литература, хотя его отец вообще-то был учителем этой самой литературы, о чем Хосок рассказал вчера ночью. Родство никак не помогало ему вникнуть в слова искусства, и он каждые полчаса разочарованно стонал, отталкивая от себя конспект и переключаясь на что-то другое. То на телефон, то на кофе, то на Юнги, который валялся на незаправленной кровати Хосока в одной футболке. — У тебя красивые ноги, — в один из таких перерывов говорит Хосок. Он сидит на крутящемся стуле и, подперев щеку кулаком, наблюдает на Юнги. — Пытаешься соблазнить меня? — Юнги вытягивает одну ногу в его сторону. — Больше, похоже, что ты меня, — усмехается Хосок. В его взгляде мелькает голод. Футболка Юнги достаточно длинная, что достаёт до середины бедер, но под ней ничего не оказывается и вытягивая ногу, Юнги открывает Хосоку прекрасный вид на всё, что прячется под футболкой. — Может быть, — Юнги игриво усмехается, переворачиваясь на живот, позволяя футболке задраться, и призывно чуть подаётся назад. — Смазку не забудь, — выдыхает Юнги, когда тело Хосока накрывает его. От Сокджина Юнги все же убежать не удаётся, и тот читает ему лекцию о том, почему не стоит встречаться с Хосоком. Юнги хочется плюнуть ему в лицо. И он бы так и сделал, если бы не Намджун, которого он уважал и который в принципе мог дать ему в глаз. Хосок в глазах Сокджина был, каким-то злодеем, который пользовался телом Юнги, и в таких отношениях ну никак не могло быть светлых настоящих чувств. А все, потому что они окрашены знакомством через секс. Как будто Намджун с Джином не трахались. Кончики ушей Джина краснеют, а разговор снова приходит к тому, что их с Хосоком отношения ненадёжные и неискренние. Свечку они что ли держали. Что такого, что секс у них шел раньше решения встречаться? *** Неподходящие вещи происходит в неподходящее время и становятся… довольно неподходящими. Смущающими иногда. Поэтому, когда дверь в комнату Хосока без стука распахивается, Юнги давится. Он стоит на коленях, руками упираясь в бедра Хосока, и довольно увлечённо сосёт ему. Поэтому да, когда дверь за его спиной распахивается, Юнги становится несколько некомфортно. Во-первых: у него во рту член Хосока, во-вторых: у него самого стоит, в-третьих, человек ворвавшийся в комнату принес с собой холод, а на Юнги нет верха и это несколько неприятно. Ну и в-четвертых, Юнги совершенно не ожидал, что их может кто-то прервать. — Хо… А, ой! Ой! Прошу прощения! — звонкий голос неприятно бьет по ушам, за ним хлопок двери, означающий, что они с Хосоком снова остались наедине. Юнги с громким, несколько неуместным звуком выпускает член Хосока изо рта и немного отстраняется. Хосок тяжело дышит, перепугано глядя на дверь. — Ах, Юнги! — словно отмирает он, начиная суетится, — прости, ох прости! — он тянется к тумбочке, выхватывая пачку салфеток. — Боже мой, мне так неудобно, я не думал, что он вернется сегодня. Боже, кошмар, мне так жаль! — в голосе его сквозит паника и нервозность, но Хосок довольно нежно стирает с лица Юнги все следы их довольно неудавшегося секса. Убирает слюну с подбородка и встревожено смотрит на Юнги. — Прости. — Всё нормально, — наконец отвечает Юнги, хоть и чувствует себя достаточно ужасно. Подобного с ним никогда не приключалось, чтобы кто-то заставал его прямо во время процесса. У Намджуна с Юнги было правило, никогда не заходить в чужую комнату без разрешения или хотя бы без стука. А с тех пор, как у Намджуна появился парень, так вход в его комнату стал запрещен, только если не по личному приглашению. Юнги, лёжа в соседней комнате вечерами иногда, чисто из интереса прислушивался к тому, что происходит за стеной, но к огорчению своего любопытства ничего не слышал. Намджун с Сокджином либо не занимались сексом, либо делали это феноменально тихо. И вот второго Юнги понять не мог, потому что ему нравилось во время секса быть громким. Стонать, кричать, рычать. Из-за этого он никого к себе не водил. Намджуну не нравился лишний шум. Но если и случалось, что его слышали во время секса, то заставали — никогда. Поэтому сейчас Юнги чувствовал себя смущенным и непозволительно открытым. — Прости, — снова повторяет Хосок, продолжая сидеть полностью обнаженный на кровати, с широко раздвинутыми ногами. И опавшим членом. — Не думаю, что смогу, после этого и, зная, что, — Хосок кивает в сторону двери. — Да, — кивает Юнги, спохватываясь и оглядываясь в поисках своей футболки. Она находится на полу, а когда Юнги натягивает её и поворачивается к Хосоку, то тот уже полностью одет. — Это? — не заканчивает свой вопрос Юнги, но вполне понятно, что он хочет узнать. — Чимин, — Хосок поправляет футболку, — мой сосед. Внутри Юнги какой-то неприятный укол, точечно бьющий. — Ох. Не знал, что у тебя есть сосед. Хосок пожимает плечами, выключая настольную лампу, единственное, что освещало комнату. В темноте Хосок не видит поджавшихся губ Юнги. Ну, в принципе, а зачем ему рассказывать о соседе. — Он не так уж и часто появляется дома. Честно говоря, совсем не часто. Иногда я и забываю, что у меня сосед есть. Не то чтобы они обязаны друг другу чем-то, но возможно, только возможно, Юнги немного обидно. Они встречаются уже почти месяц. Ходят на свидания, трахаются, а о соседе Юнги узнаёт только сейчас. Ему хочется ложечкой выковырять голос Намджуна из своей головы, и ножиком срезать вторящий ему Сокджина. — Всё хорошо, Юнги? — Хосок подходит к нему вплотную и приобнимает за плечи, утыкается носом в висок. Юнги чувствует дыхание над своим ухом, тёплые руки и все противные голоса сами сбегают из головы. — Всё нормально, — он отвечает почти шёпотом, обнимая Хосока за талию и прижимаясь ближе. — Прости, что так получилось. И что мы… — Ничего, — Юнги качает головой. — Правда, ничего. — Как насчёт перекусить? А потом посмотрим фильм. — Придется выйти? — морщится Юнги, не называя конкретную причину, по которой он не хочет выходить, но которая и так довольно понятно висит в воздухе. — Не хочешь видеться с Чимином? — Хосок легонько улыбается. — Не горю желанием. Но наверно придётся? — Рано или поздно. — Тогда я бы предпочёл остаться в кровати и переждать и рано и поздно. Хосок заливается смехом, кажется, будто в тёмной комнате становится светлее. А может это на душе у Юнги. Чимин щебечет не переставая, жалуясь то на учёбу, то на слишком дорогие обеды в столовке, то рассказывая какой восхитительный кофе выпил на прошлой неделе, а всё потому что бесплатный кофе по купончикам. Юнги довольно быстро забывает про своё смущение, потому что Чимину кажется всё равно, что он застал их в столь непристойном виде. Хосок зависает в телефоне, и, кажется, совсем не слушает, что там рассказывает Чимин. — Так, — Чимин складывает руки в замок, — и как вы познакомились? — его хитрые лисьи глаза бегают от Хосока к Юнги. — На вечеринке, — довольно сдержано отвечает Юнги. Не то чтобы он горит желанием делиться, как они познакомились. Это кажется Юнги каким-то постыдным и неправильным. Опять его… их будут осуждать. А если не осуждать, то не воспринимать всерьез. Чимин довольно кивает, устраивая подбородок на руках, и продолжает с любопытством смотреть на них. Хосок устало вздыхает. — Ну переспали мы на вечеринке, любопытная ты морда. Юнги чувствует, как горит его шея, а взгляд прячется в кружке чая, уже давно остывшего. — Ну, интересно же! — в голосе Чимина слышится возмущение. — Каждая история интересна. Ахуеть какая интересная история, думает Юнги, ну просто огонь. Потрахались и встречаются, ну красота. — Мы вот с Тэхени дружим с детства. Жили в соседних домах, вместе бегали играть на речку, — Чимин мечтательно поднимает взгляд к потолку, словно там есть что-то кроме потолка и люстры с перегоревшей лампочкой. — А с Чонгуком познакомились в кафе. Он такой милашка. Юнги на секунду подвисает, переваривая слова Чимина. А это довольно сложно, учитывая, что Хосок под столом цепляется своей ногой за его, и довольно сильно отвлекает от любого мыслительного процесса. — У вас типа… — Юнги не знает, как подобрать слова, — полиаморные отношения? Вы встречаетесь втроем? Он слышит вздох Хосока, который перекрывается смехом Чимина. Ладошкой он прикрывает рот, а глаза его словно скрываются, превращаясь в две щёлочки, Юнги думает, видит ли Чимин вообще что-нибудь. И что он такого смешного сказал. — Ох нет, глупенький, — Чимин машет на него рукой. Юнги хмурится, почему все считают его глупым несмышленышем. То Намджун с Сокджином, решая за него, кто ему подходит, а кто нет. Теперь Чимин. Юнги не успевает разозлиться. — Встречаюсь я с Чонгуком. С Тэ мы лучшие друзья. — С привилегиями, да, Чимин? — вставляет Хосок. Юнги поворачивается к нему, пытаясь по лицу считать, что тот чувствует и думает. Но лицо Хосока довольно бесстрастное. Он продолжает так же смотреть в телефон. — Ну да. Мы с Тэхени трахаемся. И что? Вы с Юнги вот тоже. — Юнги вздрагивает. Они с Хосоком встречаются. Они не друзья с привилегиями. — Чонгуки… — Чимин задумывается, прикладывая к пухлым губам палец, — Чонгуки такой невинный. Не думаю, что он готов. А у меня потребности. «Чимин — мудак» — думает Юнги. — Чимин — мудак, — подтверждает его мысли Хосок чуть позже, когда они остаются в его комнате. Юнги сидит на кровати, забравшись с ногами, и пытается найти им какой-нибудь интересный фильм. — Да, — соглашается Юнги, — я заметил. — Не обращай на него внимания. — Хосок падает рядом на кровать. — Правда не стоит. У Чимина странные ориентиры в жизни, но не нам учить его жить. Пусть делает что хочет. — Чонгука жалко, — пожимает плечами Юнги. Не то чтобы ему искренне было жаль Чонгука, в конце концов он не был с ним даже знаком. Кто вообще этот Чонгук. Но он определенно ему немного сочувствовал. Наверно это обидно. По крайней мере, он не знает об этом, может и останется в неведении навсегда. — Тебе что-то еще не нравится, — Хосок переворачивается на бок, наблюдая за Юнги. Он тянется к его голой коленке. Без какого либо подтекста. Просто кладёт руку. Юнги морщит носик, так забавно, что Хосок не может сдержать смешинку. — Мне не нравится, что Чимин сравнил нас с ним и Тэхеном. Мы же ну, — Юнги заправляет прядь волос за ухо. — Встречаемся. А не друзья с привилегиями. Это же другое. — Эй, Юнги, — в голосе Хосока столько нежности, Юнги… Юнги не привык к такому. Он поворачивается и ловит взгляд Хосока. — Ты мне нравишься. Очень-очень нравишься. У Юнги внутри, нет-нет, не бабочки, не цветы распускаются. У Юнги внутри тепло и спокойно. Как и должно быть. Хосок улыбается так нежно-нежно, и во взгляде его столько. Юнги не хочется существовать за пределами этой комнаты. *** Жить с Намджуном становится испытанием. А все потому что Намджун дохуя умный. При каждом удобном случае говорит Юнги что-нибудь в духе: «Смотри не влюбись». Спасибо за запрет, больно он Юнги нужен. «Ну, это не серьезно», — отмахивается Сокджин. Почему, они все считают отношения Юнги и Хосока несерьезными, остаётся загадкой. Юнги не такой умный, как Намджун, и не имеет такую интуицию как у Сокджина. Наверно поэтому ему и не понятно. Глупенький Юнги. Но оба они уже поперёк горла стоят. Юнги даже перестаёт с ними ужинать. Еда Сокджина уже не кажется такой вкусной и, честно говоря, ничего так сильно не хочется сделать Юнги, как перевернуть тарелку с кимчи на голову Сокджину. Но Юнги сдерживает себя. Чудом как. — Может, — Юнги правда устал, — вы перестанете уже лезть в мою личную жизнь? — Мы беспокоимся о тебе, Юнги, — голос Сокджина не то, чтобы раздражал. — Ты заслуживаешь лучшего. О каком лучшем они говорят — непонятно. О каком-то мифическом сказочном. То, что Юнги и сейчас хорошо и никакого лучше он не хочет, видимо никого не волнует. *** Становиться свидетелем драм Юнги не собирался. Юнги вполне нравится его спокойная жизнь. Универ, любимый парень, домашка, свидания. Всё размеренно, спокойно. У них с Хосоком всё хорошо. Никаких драм. Зато Чимин хоть куда. Юнги-то всего лишь, делал домашку на кухне у Хосока. Он почти закончил со своей, и на очереди была литература Хосока, которая всё ещё с огромным трудом давалась ему и часто заканчивалась в его комнате сексом. Потому что: «ну Юнги, ты такой соблазнительный». А вот литература нет. И Юнги вполне понимал его. Он бы тоже выбрал себя, если бы был Хосоком. В принципе всё шло хорошо. Хосок вышел в магазин, ужасно хотелось чего-нибудь вредного типа чипсов или газировки. «А еще у нас осталось презервативов всего на пару раз» — шепотом произнес ему на ухо Хосок. Юнги заигрывающе ему улыбается. «Только после литературы» — он позволяет Хосоку пройтись танцевальными пальчиками по его бедру, словно на фортепиано сыграть. «Посмотрим». Но вот, вместо того, чтобы доделывать домашку Юнги смотрит на еле сдерживающего слезы Чонгука, стоящего на пороге квартиры, и Чимина заламывающего пальцы. Жалко его. Все же в неведении не остался. Тэхен с недовольным видом стоит у входа в спальню Чимина, буравит взглядом пол. В одних лишь боксерах, с взъерошенными волосами и, кажется, совсем не собирается помогать Чимину. «И правильно» — думает Юнги. Нечего ему помогать. Пусть сам выкручивается. У Чонгука огромные глаза, очаровательный нос, милые щечки. Чонгук в принципе милый. У него значки на сумке и огромные ботинки. И он плачет. Еле сдерживает всхлипы, губы дрожат, а эмоции так легко читаются на лице. Предательство так сильно ранит. — Чонгук постой! — кричит Чимин, когда тот срывается с места и бежит вниз по лестнице. Чимин в одной футболке и босиком бросается за ним. — Чонгук! — еще слышится его крик в подъезде. С Тэхеном он познакомился не так давно. И на самом деле ничто не намекало на то, что между ним и Чимином что-то было. Они и правда, вели себя как лучшие друзья. Шутили, дурачились. У них не было вот этого… Чего-то особенного, что Юнги замечал краем глаза между Намджуном и Сокджином, не было того, что выдавало в них с Хосоком пару. Они не сидели слишком близко, их руки случайно не соприкасались, не было особых нежных взглядов. Они были друзьями. Тэхен был забавным милым парнем, но симпатии он у Юнги не вызывал. Может, дело было в том, что Тэхен прекрасно знал, что Чимин встречается с Чонгуком и ничего с этим не делал. Был соучастником. Но он был гостем в доме Хосока, который почти стал вторым домом Юнги, а поэтому им приходилось так или иначе видеться и взаимодействовать. Юнги не испытывал неприязнь или нежелание общаться с Тэхеном. Или с Чимином. Он просто не испытывал к ним симпатии, что не мешало им проводить иногда время вместе. Дверь в квартиру остается открытой и никто не спешит её закрывать, голоса Чимина и Чонгука уже давно затихли и Юнги лениво думает, что может всё-таки стоит подняться и закрыть дверь. Но Чимин убежал без ключей, а Хосок вот-вот вернется, и особого смысла в этом нет. Так что может и не стоит лишний раз напрягать себя и подниматься, плестись до двери закрывать её и потом ещё и возвращаться. Слишком много энергозатрат. И ради чего? Зато в Тэхёне энергии, кажется, на десять таких походов до двери хватит, если не больше. Он довольно нервно начинает накручивать круги по кухне, босыми пятками шлёпая по полу. Юнги краем глаза наблюдает за ним, карандаш еле заметно рисует какие-то каракули на краю тетради. А Тэхён все ходит и ходит, покусывая ноготь на большом пальце руки. Отчего столько нервов? То, что в доме Хосока водились сигареты Юнги не знал. Он не особо шарился по ящикам, если только это не был ящик со снеками, но его расположение Юнги знал прекрасно, как и где прячутся кружки с тарелками, столовые приборы, вечно полупустая сахарница, банка с кофе и с какой полки холодильника можно стащить йогурт. В дальнем шкафчике, где стоял, казалось бы, какой-то хлам, Тэхён находит сигареты. Он долго рыскает на полках, переставляет половину, вторую вообще вытаскивает на столешницу, и к слову не ставит потом обратно, но, в конце концов, находит заветные сигареты. Пачка почти пустая, мятая, и Юнги даже интересно, сколько она здесь лежит уже. Тэхён довольно бесцеремонно закуривает, найдя где-то там же зажигалку. Юнги, ну, не то чтобы не любил табачный дым, но предпочитал, чтобы его все же спрашивали, прежде чем закурить в его присутствии. Но видимо Тэхёну было не до этого. Вернуться к домашке довольно сложно, да и не то, чтобы очень хочется. Юнги продолжает неосознанно рисовать в углу тетради, пока наблюдает за Тэхеном. Тот продолжает свою прогулку по кухне, от одного угла к другому и Юнги замечает, с сигаретой это заметить проще, дрожащие руки Тэхёна. Его всего словно колотит, но явно не от холода. Юнги не хотел становится свидетелем драм, его вполне себе устраивает его мирная жизнь, но за него выбирают. — Неловко получилось, — бормочет он себе под нос, не обращаясь конкретно к Тэхёну, но вполне осознавая, что тот его слышит. — Это было очевидно, да? — у Тэхёна хриплый голос, надломленный, словно на нем хорошенько так потоптались. Тэхён весь словно надломленный, Юнги наконец окидывает его полным взглядом, сгорбленные плечи, опущенный взгляд, все тело словно сжавшееся, ожидающее удара. Юнги не отвечает. Не знает что. Что именно было очевидно. Что Чонгук рано или поздно узнает? Ну не то, чтобы слишком, может если бы Чимин не водил домой кого-то из них, то и не попались бы они. Может если бы Чонгук не знал, где Чимин вообще обитает, то ему бы никогда в голову бы и не пришло вот так вот неожиданно заявиться к нему домой. А может, если бы Чимин не водил домой Тэхена потрахаться, то может Чонгук бы никогда случайно и не узнал, что его парень ему изменяет. Юнги оставляет немой вопрос в воздухе. — Что Чимин побежит за ним, да? — Тэхён горько усмехается. — Так очевидно. И Юнги понимает. Его вдруг всего сворачивает, скукоживает, неприятно щиплет. Ну что за… ха-ха, настоящая блять драма. Тэхён никогда не был таким же мудаком как Чимин. Может эгоистом? Пожалуй. Глупым? Определенно. Заложником самого себя? Точно. Тэхён никогда не был ублюдком, что позволял этой измене происходить, он просто… — Ты влюблён в Чимина? Слова Юнги как гром среди ясно неба, да только вместо неба прокуренная кухня, а ясного тут нет ничего. Можно ли понять отчаянную попытку быть рядом с любимым хотя бы так. — Он всегда выбирал его, — губы Тэхёна искривляются. Друзья с привилегиями, наверно не о такой любви мечтал Тэхён. Карандаш замирает над завитушками в тетради. — Чимин знает? — Нет конечно, — Тэхён смеётся, — наша дружба бы тогда уже давным-давно закончилась. Может, это было бы и к лучшему, думает Юнги. Может, так было бы лучше всем. И Чимину, и Тэхёну, и Чонгуку. И наверно ему самому. Тэхён тушит сигарету в грязной кружке в раковине. Она стоит тут уже пару дней и очевидно принадлежит кому-то из них двоих. Либо Чимину, либо Тэхёну. И уж точно не Хосоку. Потому что Хосок моет всю посуду сразу и только Юнги прощает невымытую посуду и моет за него. Особые привилегии. А с Чимином у него вообще чуть ли не война. Ему так надоело, что тот оставляет за собой посуду, что перестал быть милым и добрым соседом, который всем и всегда помогает и даже моет чужую посуду. Поэтому хоть его и ужасно, просто невероятно раздражает эта уже несколько дней стоящая в раковине кружка, он её не трогает. Это дело чести. Юнги соглашается. Дело чести. — Ладно. — Тэхён перекатывается с пятки на носок. — Чимин наверно скоро придет ко мне плакаться в плечо. Может оно всё знаешь… К лучшему? Не к лучшему думает Юнги, но ничего не говорит. Входная дверь хлопает. — А почему на улице Чимин в одной футболке и босиком успокаивает плачущего Чонгука? — удивленный голос Хосока врезается в густой воздух квартиры. Он, прыгая на одной ноге, пытается снять кроссовок, удерживая полный пакет. Тэхён ничего не говорит, лишь смеряет Хосока взглядом и уходит в комнату Чимина. — Что-то случилось? — он с таким же удивленным лицом подходит к Юнги, ставя пакет на соседний стул и целует его в щеку. Словно они не виделись целый день, а не жалкие полчаса. Но Юнги улыбается, принимая теплоту чужих губ и чувствуя внутри сияние. Жалкие полчаса, а он так соскучился! Карандаш, наконец, выпадает из пальцев, закорючки в тетради оказываются окончательно брошенными и никому не нужными. — Ты не поверишь, что тут произошло, — шепчет Юнги, хватая Хосока за рукав. — Меня не было всего полчаса, что успело стрястись? — он заинтересовано наклоняется к Юнги, пока тот комично стоит ему огромные глаза, как бы показывая, что произошёл настоящий пиздец. — Ну-ка, ну-ка, рассказывай. *** — Что такое? — Хосок заинтересовано смотрит на Юнги. Ну конечно, что угодно интереснее скучных лекций, а тем более Юнги, валяющийся на его кровати. Хосок довольно улыбается. На Юнги его шорты и его футболка, волосы ещё влажные после душа, кожа чуть красноватая. Он пару минут как вышел из ванной и теперь чистый распаренный лежал на его кровати, раскинувшись на всю её ширину. Юнги что-то набирает в телефоне и лицо его светлеет. Не то, чтобы он был хмурым или недовольным до этого, но он явно становится счастливее. А счастливый Юнги — все, что нужно для счастья Хосока. — Намджун написал. Зовет выпить вечером. — Юнги улыбается, — мы так давно с ним никуда не выбирались. — Это здорово. Ты же пойдёшь? — Да. Я, честно говоря, — Юнги выдерживает небольшую паузу, — соскучился по нему. Каким бы придурком он не был. — Зачем ты так о нем. Он же твой лучший друг. — Это не отменяет того факта, что иногда он беспросветный придурок. Хосок смеётся, переливающимися колокольчиками звенит, словно самой ранней весной птички напевают. — То, что я ему не нравлюсь, не значит, что он придурок. Не бывает так, чтобы нравиться всем. — Не в этом дело, Хоби. Хосок поворачивается к Юнги всем корпусом, а потом, подумав немного перебирается на кровать, плюхаясь животом на мягкий матрас рядом с Юнги. Тот немного двигается, освобождая чуть больше места для Хосока. — Мне так нравится, когда ты зовешь меня Хоби. — Хобииии, — игриво тянет Юнги, ловя взгляд Хосока. — Так в чем дело? С Намджуном. Юнги строит недовольное лицо и отбрасывает телефон. — Дело не в том, что ты ему нравишься или не нравишься. Дело в том, что ему плевать, что чувствую я. Что я сделал свой выбор. Что мне ты нравишься. Понимаешь? — Он не одобряет твой выбор, — понимающе кивает. — Не одобряет, не принимает. Не верит, что у нас с тобой… что-то… — Юнги смущается, чувствует, как к лицу прибивает кровь, а на Хосока становится неловко смотреть. — Что-то настоящее и искреннее? — заканчивает за него Хосок. У него тоже алые щеки и немного смущенный взгляд. — Да, — тихо отвечает Юнги. Их отношения развивались на удивление быстро. Никто из них не мог и подумать, что простой перепихон и правда перерастёт во что-то… что-то большее. Казалось, что это и правда, просто шутка, просто увлечение ненадолго, что им просто удобно быть вместе. Но удобство скрашивалось теплотой их сердец, привязанностью душ и… и наверно любовью. Предостережение Намджуна казалось таким глупым, потому что вот он Юнги, уже влюбился, уже потерялся в этих чувствах. И Юнги было так хорошо. Впервые, за всю его жизнь, ему было так хорошо. Так спокойно, все казалось таким правильным и естественным. Всё, что было связано с Хосоком, было таким правильным и настоящим. От свиданий, обычных прогулок, походов в кино, от поцелуев, от тех тихих моментов, когда Хосок учил литературу, а Юнги дремал на его кровати, от танцев под музыку в их головах до их бесконечной любви. Хосок подползает чуть ближе к Юнги и клюёт в уголок губ. — Ну и ладно. Зато это только наше с тобой. Юнги приходит раньше назначенного времени, что довольно непривычно для него. Он не отличается особой пунктуальностью, может, это было дурным влиянием Хосока, который наоборот приходил всегда и везде вовремя. Или может не дурным, а наоборот хорошим. Юнги ещё не решил. В баре приглушенный свет и играет какая-то незнакомая Юнги музыка, народу кажется не очень много, но почти все столики заняты. Юнги расстёгивает куртку, в которой ему становится почти сразу жарко, как только он заходит в помещение. Хосок настоял, чтобы он купил новую куртку, потому что старая уже не подходила по сезону, а зимнюю было ещё надевать рановато. Юнги обычно забивал и просто либо нацеплял свитер под куртку, либо ну… мерз. Не то, чтобы ему это нравилось, ходить с клацающими от холода зубами, зато кофе так приятно было пить. Но Хосок был неумолим. Удивительно, каким обманом он затянул Юнги в магазин, сказав, что ему нужны новые кроссовки. Юнги должен был почувствовать обман, должен был. У Хосока целая коллекция кроссовок, не нужны ему новые. Но Юнги позволил себя обмануть и даже не заметил, как они оказались в магазине верхней одежды и как он уже мерил куртки, под чутким руководством Хосока. — Я не хочу, чтобы ты заболел. — Я никогда не болею, — отплевывается Юнги от пуха на капюшоне. Нет, не его вариант. — И чтобы ты мерз. Юнги, тебе холодно в той куртке. Ты весь дрожишь. Пожалуйста? Я хочу, чтобы ты был в тепле. Юнги не мог противостоять этим глазам и этой заботе. — Ладно, — он смущенно опускает взгляд. Никто еще никогда о нём так не заботился. Не тащил его в магазин покупать куртку. Юнги никогда не жаловался на холод, но часто мерз и грелся о Хосока. Он примеряет следующую куртку, что предлагает ему консультант магазина. — В этой я похож на пингвина, — недовольно бормочет. — Идеально, — кивает Хосок. Юнги взглядом рыскает по залу в поисках свободного столика и с удивлением натыкается на Намджуна. Он машет из дальнего угла бара. — Ты рано, — Юнги кидает куртку и шапку на диванчик и падает рядом с Намджуном. У них угловой круглый столик с мягким диванчиком, Юнги одобряет. Над столиком довольно низко висит стилизованная лампа, от которой исходит приятный жёлтый цвет. — Это ты рано, — усмехается Намджун и протягивает руку для рукопожатия. — Непривычно для тебя. — Ага, могу уйти и опоздать, — Юнги улыбается. Он, правда, скучал по Намджуну. Они, кажется, вечность не проводили время вместе. Даже не смотря на то, что жили вместе. С ними всегда либо тусовался Сокджин, либо они были заняты какими-то своими делами. А так чтобы выбраться выпить, да ещё и вдвоём. Юнги чувствует себя переполненным эмоциями. — Я заказал нам соджу. Юнги кивает. Соджу. То, что нужно. Они заводят ненавязчивый разговор, который под алкоголь складывается очень легко. Они болтают об учёбе, о вредной хозяйке их квартиры, жалуются на цены на продукты, обсуждают последний вышедший фильм, на который хотели сходить вместе, но в итоге не срослось, и Юнги ходил на него с Хосоком и Чимином, а Намджун вообще пропустил, но случайно нахватал спойлеров. Юнги громко смеется, слушая возмущения Намджуна, который изо всех сил пытался не словить спойлеры, но они начали сыпаться на него с тройной силой. — А потом! Потом знаешь что! Воншик скинул мне пост с главным поворотом сюжета. Я думал я набью ему морду в универе. Честно не знаю, что меня остановило. Нет, ну ты представляешь, так поступать! Он ещё потом извинялся, мол, забыл, что я ещё не посмотрел. А я ему говорил, говорил, что сам напишу, когда посмотрю. Ну, кто! Кто так делает, Юнги? Юнги громко смеётся, откидываясь на спинку дивана и хватаясь за живот. Намджун такой забавный, когда пьяный. Он становится чересчур эмоциональным и громким. Юнги скучал по этому. По своему лучшему другу. Они познакомились ещё в средней школе. Намджун был старостой, а Юнги постоянно опаздывал. По закону жанра они не должны были ладить, но каким-то загадочным образом нашли общий язык, общие интересы и стали не разлей вода. Мысль снимать квартиру вместе была такой очевидной и простой, что они даже не думали особо над этим, сразу начав искать подходящую, тем более что поступили они в один университет. Юнги посмеивается над Намджуном, когда к их столику кто-то приближается. — Вижу вам весело, — Сокджин улыбается, наклоняясь к Намджуну и звонко целуя того в щеку. — Привет, милый, — с лица Намджуна сразу спадает недовольство от истории, рассказываемой им, и он улыбается, придерживая Сокджина за талию, когда он садится рядом с ним. У Юнги на языке вертится только одно. Какого блять хуя? Он с недоумением смотрит на Намджуна с Сокджином, которые о чём-то переговариваются, прежде чем сделать заказ для Сокджина. — Юнги? — Намджун вопросительно смотрит на Юнги, который мягко говоря, чувствует себя не в своей тарелке. От его прежнего воодушевления вечером не остаётся и следа, и он чувствует, как сковывает его тело. — Эм, — Юнги не уверен, что стоит это говорить, но когда Намджун его приглашал он был уверен, что они будут вдвоём. Намджун и Юнги. Лучшие друзья. Без парней. Сокджин присоединяются к вопросительному взгляду Намджуна. — Я думал, мы с тобой вдвоём будем, — Юнги неуверенно смотрит на Намджуна. Теперь удивленно выглядит Намджун, словно Юнги выдал какую-то небылицу. — Ты чего, Юнги? — Намджун наклоняется чуть ближе к столику. — Мы же всегда так собираемся, да? — он оборачивается к Сокджину. Тот безапелляционно кивает. — Мы же с Джини вместе, так что, — он пожимает плечами. — Это наши обычные посиделки. Юнги сжимает кулаки на коленях, пряча взгляд. Ну да, точно. Так всегда и было. Чего это он вдруг подумал иначе. — Ты просто, — Юнги закусывает губу, — не сказал? Я думал это будет дружеские посиделки, без, — неопределенно качает головой, — вторых половинок. — Мы все друзья, — улыбается Сокджин, видимо не понимая в чём проблема. Юнги правда хотел просто повидаться со своими лучшим другом. С лучшим другом, а не парнем лучшего друга. Юнги натягивает улыбку. — Чего же ты мне не сказал, я бы Хосока взял. И вполне ожидаемо их улыбки и расслабленные лица пропадают. — Юнги, — мягко начинает Сокджин, — это дружеские посиделки, для близких. — И? — Юнги вопросительно поднимает брови, — Хосок мой парень. И если Намджуну можно приводить своего парня, почему мне нельзя привести своего? Намджун устало протирает лицо ладонью, а Юнги потихоньку начинает закипать. Он прекрасно знает, к чему это всё ведёт. — Юнги, серьезно, — произносит Намджун, — не порти такой замечательный вечер. — Я его порчу? — голос недовольно повышается. — У вас несерьезно, — качает головой Сокджин, складывая руки на груди, — Зачем приводить на, считай, семейные посиделки чужого человека. Юнги чуть не подскакивает с место, чувствуя, как от злости бурлит кровь, к горлу подкатываются ругательства, которые так и хочется обрушить на Намджуна и Сокджина. — А у вас так серьезно, прямо семья! — выплевывает он. — Юнги! — почти рычит в недовольстве Намджун. Его взгляд очень быстро меняется, становясь агрессивным и опасным. От приятной и тёплой атмосферы вечера не остаётся ничего. — Ему не место рядом с тобой, Юнги, — Сокджин сохраняет спокойствие. — И не место на наших посиделках. Юнги кипит. Ему хочется вылить бутылку соджу на голову им обоим. Какого блять черта они решили, что могут решать за него кто ему подходит или не подходит. Почему они вдруг решили, что ему плохо с Хосоком, что это не серьезно? Ему… Ему ещё никогда не было так хорошо, как с Хосоком. — Он тебе не подходит. — Ох, ну Сокджин же лучше всех знает, — ты заслуживаешь лучшего, Юнги. Чтобы за тобой красиво ухаживали, чтобы о тебе заботились, чтоб тебя добивались. А Хосок, — Сокджин морщится, не продолжая фразу. — Ну, — подначивает его Юнги, — что Хосок? Выебал меня? — он с вызовом смотрит на Сокджина, а потом на Намджуна, который весь напряжён и готов в любой момент броситься на защиту своего парня. Сокджин поджимает пухлые губы. — Не у всех такая красивая и сказочная история как у вас, — зло выплёвывает Юнги, — кто-то сначала трахается, а потом открывает в человеке всё прекрасное и лучшее и это тоже нормально. Это тоже нормальная история любви! — Какая любовь, Юнги? — скептицизм в голосе Намджуна доводит его. — Явно получше, чем у вас, — он подрывается с диванчика, поспешно натягивая на себя куртку. — Ты заслуживаешь лучшей истории и любви. — Спасибо, я как-нибудь сам разберусь, без ваших неоценимых советов. Он кидает на стол деньги за свой соджу и быстрым шагом покидает бар. Уличная прохлада немного отрезвляет его, вечерний воздух забирается под незастёгнутую куртку и ерошит волосы. Пелена злости спадает и остаётся только едкая обида, что разъедает щелочью изнутри и жалит так больно и неприятно. Юнги шмыгает носом, запахивая куртку. Он не понимает, почему его друзья, его лучший друг так относится к нему. Ну, неужели… Юнги прерывает свои мысли и поднимает взгляд к небу. Словно чёрная бездна поглощает всё вокруг себя. Нет смысла думать об этом снова. Потому что снова и снова всё сводится к одному. Хосок его не достоин, а кто тогда достоин. Что это вообще значит. У него не должна быть такая красивая история… Да и почему она вдруг не красивая? Юнги кажется… что его любовь самая красивая. Их любовь. Он снова шмыгает носом и делает шаг в знакомом ему направлении. Дверь ему открывает Чимин, смотря пустым взглядом, словно сквозь него. — Хосок спит, — кивает он головой в сторону его комнаты. Ну и отлично, думает Юнги, так даже лучше. Он просто ляжет рядом. И ничего ему больше не надо. Чимин бродит по комнате, пока Юнги снимает верхнюю одежду и ботинки, а потом так же рассеянно желает спокойной ночи. В комнате Хосока темно, но Юнги уже запомнил, где что расположено и может с закрытыми глазами пробраться, ничего не задев. Он раздевается до трусов и, покидав одежду прямо на пол, забирается под одеяло. Там жарко и пахнет Хосоком. Юнги устраивается под его боком и закрывает глаза. Хосок мычит, копошась, кажется, Юнги все же разбудил его. — Как посидели? — хриплым голосом спрашивает Хосок. — Хуево, — Юнги жмётся ближе к нему. — Хочешь поговорить об этом? — Нет. — Тогда давай спать, — Хосок закидывает на него руку и тут же проваливается в сон. Юнги засыпает так же быстро. *** Юнги аккуратно открывает коробочку с токпокки, пристраивая её на довольно небольшом столе Хосока. Когда на нём порядок, кажется, что он огромный и на этот стол можно поместить всё, что угодно, даже Юнги бы наверно на него поместился, но они с Хосоком решили не проверять это, всё же стол был старым, ещё развалится… Но стоило на него реально что-то поставить или дать завестись хоть небольшому беспорядку, как стол становился маленьким, невместительным и вообще неудобным. Но Юнги постарался, он с ювелирной точностью расставил все коробочки с едой, что они заказали, уместил стаканы с газировкой и даже свечки для красоты поставил. Юнги довольно улыбается. Отличная работа. — Хосок! — кричит он вглубь квартиры. — Всё готово! Ты идёшь? Юнги довольно подпрыгивает на стуле и оглядывает комнату. Верхний свет выключен и горят только светильники, которые дают минимум света в комнате, но создают уютную интимную атмосферу. — Иду! — голос Хосока заглушен водой, он всё пытался отмыть пятно на футболке, что оставил, когда открывал одну из первых коробочек с едой. Он так сильно расстроился из-за этого, Юнги думал ещё чуть-чуть и расплачется. Это была специальная выходная футболка, особенная, которую он приготовил для домашнего свидания с Юнги и так быстро испортил. «Ну, я тебя и не в таком виде видел, Хоби», — Юнги тискает его за щёки, пока Хосок разыгрывает настоящую драму над футболкой. «Ну, это же свидание», — мычит он, позволяя Юнги делать, что он хочет. «Можешь хоть в одних трусах сидеть, честное слово, ты мне и таким нравишься» Но Хосок всё равно идёт пытаться отстирать футболку, пока на Юнги остаётся еда. Несмотря на то, что Чимина сегодня не будет всю ночь, они всё равно устраиваются в комнате Хосока, полностью игнорируя кухню, поэтому его не такой уж и большой рабочий стол становится пристанищем для еды и напитков, а все конспекты и учебники Хосока благополучно переезжают на пол, в угол комнаты. «Литературе там самое место» — фыркает Хосок, чем вызывает смех Юнги. Юнги вообще стал часто смеяться в последнее время. Рядом с Хосоком и дышится легче и смеётся правильнее. — Не терпится уже поесть, я такой голодный! — в комнату заходит Хосок, в той самой футболке с огромным мокрым пятном на ней. Юнги прыскает, смотря на это зрелище. — Что? — Хосок упирает руки в бока и изо всех сил строит из себя недовольного. Но у него, конечно, это не получается. — Тебе удобно так? В мокрой футболке? — Вполне. Юнги не может спрятать улыбку, что так и просится на его губы. Да и не пытается на самом деле. Он, не отрываясь, наблюдает за Хосоком, что подходит к столу, с аппетитом оглядывает еду, пытаясь незаметно отлепить мокрую футболку от тела. — Да переоденься ты, — Юнги шлёпает его по бедру. — Тебе не нравится моя мокрая футболка? Которая облегает тело? М? Разве не соблазнительно? — Ты можешь её снять, и будет ещё соблазнительнее. Хосок поигрывает бровями, хитрым взглядом атакуя Юнги. — А тебе так и хочется меня раздеть, да? Юнги откидывается на спинку стула, окидывая Хосока ответным взглядом. — Всегда, Хосок. Они ещё несколько минут сражаются взглядами в тишине комнаты, где воздух, кажется, уже потрескивает от напряжения. Юнги поигрывает пальцами на бедре Хосока, выстукивая какую-то только ему известную мелодию, посвященную их любви. — Ладно. Ты прав, — сдаётся Хосок, — я переоденусь. В мокрой футболке неприятно. Хосок отходит к шкафу, начиная рыться, чтобы найти что-нибудь достойное на замену. — Обидно. Как я так умудрился. — Не расстраивайся. Не сошёлся мир на этой футболке. — Юнги тянется к одной из коробочек и пока Хосок не видит, быстро закидывает в рот токпокки. — Я хотел, чтобы всё было красиво. Вот эта вроде ничего, да? — Хосок поворачивается к Юнги, показывая ему футболку. И он правда думает, что Юнги заметил что-нибудь кроме полуобнаженного Хосока. — Ты ничего так. Хосок стреляет в него недовольным взглядом, но всё же натягивает футболку. Она ему немного великовата, и очень хорошо открывает вид на ключицы и плечи. Юнги засматривается. — Давай есть, — Хосок щёлкает его по носу, подходя ближе и ворует кусочек курочки прямо из-под носа. — Ты же знаешь, что не обязательно всё делать идеально, да? — Юнги хочет освободить стул для Хосока, в конце концов это его крутящийся стул, на котором он любит крутиться, но Хосок легонько толкает его в плечо, заставляя сесть обратно, а сам подтаскивает невысокую табуреточку. — Знаю. Просто хотел сделать тебе приятно. Чтобы ты мог похвастаться, — Хосок чуть понижает голос, — какой у тебя классный парень. Юнги не уверен можно ли вообще любить человека так сильно, как он любит Хосока. Возможно ли в принципе испытывать столько чувств и быть… таким счастливым. Уже в который раз за вечер они встречаются взглядами, но на этот раз нет тех заигрываний, страсти… только бесконечное тепло в груди. Юнги бы вечность провёл, смотря в глаза Хосока. Там словно целая вселенная, его вселенная, звезды, луна, бескрайнее небо. — Я наверно в прошлой жизни спас мир, раз в этой мне достался ты, — Юнги шепчет. — Ну вот, — Хосок прислоняется к столу, — и что мне теперь говорить, когда ты украл самую романтичную фразу. — Тебе никогда не переплюнуть меня в романтичности, — хихикает Юнги, цепляясь пальцами за ладонь Хосока. — Я попробую. — Это вызов? — О, это определенно вызов. Я ещё покажу тебе. Тебе и твоим дурацким друзьям, что я самый лучший на свете. Улыбка спадает с губ Юнги. Они уже обсуждали это, довольно поверхностно. Хосока не то чтобы трогало, что друзья Юнги не принимали его, хоть он и хотел познакомиться с ними, подружиться, стать одной большой компанией, может даже ходить на двойные свидания. Юнги морщился на эту идею. Он и так почти каждый день видел Сокджина с Намджуном, чтобы ещё увидеть их в романтической обстановке. Нет уж, спасибо. Да и честно говоря, Юнги очень претила мысль выставлять на показ их с Хосоком любовь. Это было только для них. Всё это не задевало Хосока. Хосока задевало то, что это задевало Юнги. Хосок переживёт, что не нравится друзьям Юнги, а вот то, что это задевает Юнги — это уже другой разговор. — Тебе не надо ничего доказывать моим друзьям, Хоби. Хосок крепче сжимает ладонь Юнги. — Я хочу, чтобы твои друзья перестали расстраивать тебя. И хочу, чтобы они поняли, что ты в надежных руках. Хосок красивый. Красивым был на той вечеринке, когда танцевал, умело управляя своим телом, когда заигрывал с Юнги, когда за руку уводил его с вечеринки. Красивым был на следующее утро, с опухшим после ночи лицом. Красивым был, когда они встретились второй раз. Красивым был дома без макияжа, без своих брендовых шмоток. Красивым был с пятном на футболке, с измазанным с соусе лицом. Но самым красивым Хосок был, когда вот так смотрел на Юнги, когда любил его, когда отдавал всего себя. Хосок был самым красивым. Любовь Юнги была самой красивой. Пока они едят, Хосок пачкается в соусе и заляпывает уже вторую футболку. Он раздосадовано воет, пока Юнги хохочет во всё горло и сам проливает соус на себя. Теперь они оба в заляпанных футболках и Хосок хохочет так громко, что Юнги, кажется, что у него закладывает уши. — О, нет-нет, Хосок, — Юнги машет руками. Они уже закончили с ужином, и Хосок подключает телефон к колонке и Юнги знает, что он задумал. — Да-да, Юнги, — напевает он, протягивая тому руку и пытаясь стащить со стула. — Я не умею танцевать, нет, ты меня не заставишь. — Юнги старается выглядеть грозным и недовольным, но улыбка с губ сбегать не хочет. Он всё так же ярко улыбается, обнажая десны. Хосок обожает эту улыбку. — Тебе и не надо уметь, — Хосок всё же поднимает его на ноги, — давай, потанцуй со мной. — Я тебе все ноги отдавлю, — Юнги смеётся Хосоку в плечо. Он обнимает Юнги за талию. — А потом поцелуешь? — Это была угроза вообще-то. — Ох, я тебя не боюсь, — отмахивается Хосок. Он берёт одну руку Юнги в свою, вторую укладывает себе на плечо. — Видишь как здорово, — Хосок раскачивается их из стороны в сторону. Комнату наполняет негромкая музыка, что подхватывает их движения. Юнги следует за Хосоком, даже позволяет сделать пару поворотов, удивительно, как только его ноги ещё живы. — Твои руки и правда самые надежные, — шепчет Юнги. Он приподнимается на носочки и касается губ Хосока в нежном целомудренном поцелуе. Это простое прикосновение, но внутри Юнги словно рождается новая вселенная. Музыка сменяется на более быструю, и у Хосока азартно загораются глаза. — О нет, — бормочет Юнги. — Это же Фрэнк Синатра, Юнги, нельзя не станцевать! Он тянет Юнги за собой в какой-то несвязный танец по его небольшой комнате. Они кружатся под свой громкий смех, Юнги несколько раз от души наступает Хосоку на ноги, но тому кажется всё равно — I’m gonna live till I die, — подпевает Хосок песне, продолжая кружить Юнги. Юнги не уверен, сможет ли он когда-нибудь почувствовать такое же счастье как сейчас. В конце Хосок наклоняет его, придерживая за талию. У Юнги болят щёки от смеха и улыбки, дыхания сбито из-за быстрых танцев, волосы в полном беспорядке, а сам он весь, кажется красный и запыхавшийся. Он счастливо смеётся. А может влюблённо. *** Юнги знал, что это плохая идея. Откровенно говоря, хуевая. И всё это мягко сказано. Если бы можно было устроить конкурс хуевых идей, он бы определенно занял первое место. Но ничто из этого не могло заставить его пойти на попятную. У Сокджина была вечеринка в честь дня рождения. Не что-то грандиозное, скромненько, но со вкусом. Как раз в духе Сокджина. Они вроде как помирились с последнего их похода в бар, который закончился ну уж очень нерадостно. Хотя примирения как такового не было. Утром, когда Юнги не ночевал у Хосока, а, наконец, соизволил вспомнить, что он не просто так платит за квартиру, можно в ней и появляться иногда, Никаких извинений, попыток примирения. Он просто предложил Юнги кофе, как это обычно и бывало по утрам и они продолжили разговор. Словно ничего и не было. Юнги не стал заострять на этом внимание, все-таки не так уж и много у него было лучших друзей, да и друзей в принципе. Один, честно говоря. Но конечно примирение не могло длиться долго, это было даже не в характере Юнги. Вечеринка для своих, как назвал её Сокджин, заставила волосы на затылке Юнги шевелиться. Так как с Намджуном Юнги считай помирился, то и с Сокджином как следствие тоже, так что Юнги само собой получил приглашение. — Ты уверен, что мне стоит туда идти, — Хосок листает книжку, лёжа на кровати Юнги. Он первый раз у него, так как до этого возможности заглянуть к нему не было. По крайней мере, это была не лучшая идея. А тут удачно подвернулось, что Намджун с самого утра ушёл помогать Сокджину с приготовлениями и Хосок довольно сказал Юнги, что зайдет за ним. Пока Юнги принимал душ и собирался, Хосок досконально изучил всю его комнату, полазил по всем полочкам, посидел за столом, полежал на кровати. Кровать у Юнги была узкой, так что в принципе и хорошо, что зависали они у Хосока. Выхватив первую попавшуюся книгу с полки Хосок принялся её листать, развалившись на кровати пока ждал Юнги. — А почему не стоит? — Юнги стоял напротив зеркала, что было вмонтировано во внутреннюю дверцу шкафа, и усердно застегивал пуговицы серой рубашки, застегивались они очень туго из-за того, что Юнги не так уж и часто надевал эту рубашку, да и рубашки в целом. Но Хосок настоял, что они не абы куда идут, и на вечеринку и надо прилично одеться. Юнги не совсем с ним был согласен, в конце концов всё закончится морем выпивки и никто уже не будет помнить, кто во что был одет. На Хосоке была красная рубашка и Юнги казалось что красный специально придумали для Хосока, он так хорошо смотрелся на нём, оттеняя его кожу. Юнги думал о том, как они вернутся и он трахнет Хосока в этой рубашке. Или позволит Хосоку трахнуть его, он ещё не решил. — Твои друзья явно не будут счастливы моему обществу. — Мало ли что думают мои друзья, — фыркает Юнги, — застегивая последнюю пуговицу. — Ну и как я? — он поворачивается к Хосоку, красуясь. Тот отвлекается от книжки, в которой, честно говоря, ничего не понимал, оглядывая Юнги. — Сногсшибательно. Но все же рекомендую тебе надеть штаны, — Хосок смеётся, когда в него прилетает какая-то скомканная вещь, возможно футболка, от насупившегося Юнги. Квартира Сокджина просторная и совсем не похожа на каморку Намджуна с Юнги. Поэтому он откровенно не понимает, почему Сокджин всегда тусуется у них, а не наоборот. Юнги бы не упускал возможности отдохнуть в такой квартирке. Во-первых, Сокджин жил один, что было огромным преимуществом, это ведь никакого надоедливого ворчливого соседа Юнги, такая свобода. Во-вторых, квартира Сокджина была реально огромной. Его гостиная вполне спокойно вмещала пятнадцать человек, у него была большая плазма, супер мягкие удобные диван и кресла. Да у него даже комната для гостей была! А большую часть времени он проводил в квартире Намджуна и Юнги. Немыслимо. Хосок с Юнги приехали довольно поздно, когда все уже собрались. Было довольно шумно, но не слишком, чтобы это стало приносить дискомфорт. Юнги сразу краем глаза заметил Сокджина, что был одной ногой на кухне, второй в гостиной, но он не спешил подходить к нему, хоть пакет с подарком оттягивал его руку. — Давай я подержу, — Хосок тянет руку и забирает пакет, подарок от них обоих. Гостиная красиво украшена, под потолком висят шарики, в вазе на журнальном столике стоит шикарный букет цветов. Сокджин как всегда постарался. Юнги прикасается кончиками пальцев к гирлянде, что висит на стене. — Сияют также ярко, как и ты, — шепчет на ухо Хосок. — Льстец! — Юнги пихает его под коленкой и тихо смеётся. Наконец они доходят до Сокджина. Он закончил свою беготню с кухни в гостиную и обратно, и теперь стоит в углу комнаты с Намджуном и попивает шампанское из бокала. Сокджин, как всегда, выглядит великолепно, другого от него и не ожидалось. Волосы аккуратно уложены, даже выбивающаяся прядка выглядит, так как надо. Рубашка с кружевным воротником, легкий макияж, подчеркивающий все его достоинства. Сокджин умел себя подать. — Юнги, — замечает он Мина и салютует ему бокалом, приветливо улыбаясь. Правда очень быстро эта улыбка пропадает с прекрасного лица Сокджина, стоило ему заметить кто рядом с Юнги. Он даже с расстояния нескольких метров может заметить, как крепко сжимается рука Кима на бокале, как белеют его кончики пальцев и прохладнее становится атмосфера. — Привет, — Юнги с Хосоком останавливаются напротив них. Юнги знает, что Хосок на лице выдерживает приветливую улыбку. Лично они ещё не сталкивались и он искренне надеялся, что Сокджин не станет высказывать своё непременно важное мнение, но по его взгляду, к Юнги под кожу закрадывались сомнения. — Привет, — Намджун с Юнги обмениваются рукопожатиями, а после смеряет Хосока нечитаемым взглядом. Юнги старается не реагировать. — С днём рождения, Сокджин, — Юнги выхватывает подарочный пакет из рук Хосока и передаёт Сокджину, — красиво ты тут всё устроил. — Да спасибо, — Джин даже не заглядывает в пакет, принимая его. Они некоторое время стоят в молчаливой неловкости, отчетливо чувствуется напряжение в воздухе. Хосок неуверенно потирает шею, не зная, куда деть взгляд, чтобы не натыкаться на неодобрительные Намджуна и Сокджина. — Спасибо, что пришли, — решает разбить затянувшееся молчание Сокджин, и Юнги уже готов облегченно выдохнуть, думая, что на этом моменте их взаимодействие закончится, и они с Хосоком пойдут пробовать те привлекательные тарталетки. Но Сокджин продолжает, — Правда что-то не помню, чтобы я приглашал Хосока. Хосок теряется от такого откровенного напора со стороны Сокджина и не может подобрать слов. Его и вправду не приглашали. — Я его пригласил, — заступается Юнги. — Это моя вечеринка, — Сокджин выгибает бровь. — Наверно мне лучше уйти, — Хосок пытается сохранить улыбку на лице. — Да. — Нет. Юнги и Сокджин говорят одновременно, встречаясь недовольными воинственными взглядами. — Я не люблю, когда в мой дом тащат посторонних, — Сокджин говорит сквозь зубы, а пальцы так крепко сжимают бокал, что, кажется, он вот-вот лопнет. — Хосок не посторонний. Он мой партнёр. Сокджин фыркает. Его занятые руки смотрятся неуместно, а подарочный пакет и вовсе смешно. — Тебе обязательно было портить мне праздник? Сокджин всем своим видом показывает недовольство и стряхивает руку Намджуна, когда тот пытается его обнять. — Ты сам себе его портишь, Сокджин. — Правда, Юнги, мне наверно лучше уйти, — Хосок неловко смеётся. — Стой, — Юнги хватает его за руку. — Я не знаю, что ты там себе надумал, Сокджин, но пора бы тебе уже вынуть голову из задницы. Я знаешь ли тоже не горю счастьем от того, что ты постоянно торчишь в нашей, — Юнги делает ударение, — с Намджуном квартире. И что все наши встречи с Джуном теперь сопровождаются твоим присутствием, но что-то я не высказываю недовольства. А знаешь почему? Потому что я уважаю своего друга. А тебе понятие уважения видимо не знакомо. — Юнги переводит дыхание, а потом как-то грустно усмехается, — моему другу видимо тоже. Он смотрит на Намджуна. — Юнги, — начинает Намджун, но не успевает закончить, перебитый Мином. — Наверное, ты прав. Нам стоит уйти. С Днём Рождения. Юнги резко разворачивается и идёт к выходу, таща за собой Хосока. — Тарталеточки, — шепчет Чон, грустным взглядом провожая закуски на столе. *** Юнги изо всех сил пытается сосредоточиться на конспекте, но мысли постоянно возвращаются в спальню, где на кровати дремлет Хосок. Он-то уже сдал все свои зачёты и может смело отдыхать, забросить свои конспекты в самый дальний угол и подло отвлекать Юнги. Теперь была очередь Юнги сидеть за столом, а Хосока соблазнительно вытягивать ножку на кровати. А Юнги что? Юнги не железный вообще-то. Поэтому было принято решение немедленно ретироваться на кухню, где не было помех в виде его соблазнительного парня. Хосок это конечно замечательно, секс с Хосоком вообще превосходно, но сданные зачёты и отсутствие долгов мммммм, вот что по-настоящему секси. Так что Юнги сидел на кухне Хосока и честно изо всех сил пытался учить конспект. Но казалось, всё собралось вокруг, чтобы отвлекать его. Мысли о Хосоке, у которого наверно задралась домашняя футболка и открыла вид на полоску кожи, к которой так и хотелось прикоснуться… Юнги мотает головой, бьет себя по щекам, будто ему это поможет. Ветка, что бьет по окну уже который час, на улице разгулялась непогода и ветер бесновался в кронах деревьев. Да еще и из комнаты Чимина постоянно исходили какие-то звуки, а которых Юнги старался не думать. Конспект. Он должен сосредоточиться на конспекте. Но буквы разбегались, прыгали по клеточкам его тетради. Может ему стоит трахнуться с Хосоком, снять напряжение, может это заставит его перестать постоянно думать о Хосоке и его коже, его задравшейся футболку, о… Дверь в комнату Чимина открывается и Юнги замирает, наблюдая как из неё выходят Чимин, Тэхён и Чонгук. Юнги выпучивает глаза, не совсем уверенный в том, что он видит, но до галлюцинаций ему ещё далеко, так что он вполне явно видит перед собой троих парней. Тэхён без футболки, в низко посаженных штанах, Чимин в одной рубашке, достающей ему до середины бедра, Юнги не хочет даже задумываться о том, есть ли у него что-то под ней. И Чонгук, единственный на ком вся одежда на месте: футболка и шорты. Спасибо, Чонгук. И все они выглядят очень… неоднозначно. Юнги бы сказал как после хорошего секса. У всех растрепанные в полном беспорядке волосы, лёгкая довольная улыбка Чимина говорит сама за себя. А Чонгук… А Чонгук словно светится изнутри. Щёки его горят, пышут жаром, по его несколько скованным движениям Юнги понимает, что он смущён и скорее всего причиной его смущения является Юнги, который наверно не должен был застать этот момент. Этот Чонгук совсем не похож на того, которого он видел месяцем ранее, зареванного и разбитого, не похож на того с которым пересекался иногда в университете потухшего и серого. У этого Чонгука в глазах плещется счастье, этот Чонгук сияет. Они втроём толпятся на кухне, позади Юнги, выбирая, что перекусить. Чимин липнет к Чонгуку со спины, обнимая за талию и смущая ещё больше. Юнги ловит на себе взгляд Чонгука, который купается в неловкости момента. Может Юнги стоило бы уйти, но, в конце концов, Чимин не один тут живёт в этой квартире, и Юнги вполне имеет право находиться тут и учить свой гребанный конспект. Тут вполне мог и Хосок находиться. Кстати о Хосоке, Юнги прикусывает колпачок ручки, он вообще в курсе, что происходит? Чонгук с Чимином первые покидают кухню, прячась за спасительной дверью в спальню. Очевидно это инициатива Чонгука, который шёпотом пытается убедить хёнов, что ему срочно, просто немедленно надо вернуться в спальню. Юнги еле сдерживает улыбку. У него уже шея красная, Чимин всё так же приклеивается к спине Чонгука и неловко идёт за ним, зарываясь носом в шею. Юнги видит то, чего видеть не хотел, длинная рубашка Чимина оказывается недостаточно длинной, чтобы спасти глаза Юнги от лицезрения его наготы. Юнги в ту же секунду закрывает глаза, с силой надавливая на них пальцами до появления звездочек. Неужели Пак Чимину было так сложно надеть нижнее белье. На кухне остаётся только Тэхён, что мерно отсчитывает ложки сахара в чай. Юнги слышит, как Тэхён шипит, отпивая видимо слишком горячий чай. — Так… — наконец нарушает тишину Юнги, — у вас всё хорошо? — он косит взгляд на Тэхёна, у которого видимо привычка ходить без верха. — Да, — говорит Тэхён в кружку, еле слышно, что Юнги приходится напрячь слух. — Я не совсем уверен, что нравлюсь Чонгуку так же как и Чимин, и честно говоря не уверен, что мне он нравится так же сильно, — Тэхён громко отпивает чай. За дверью в спальню Чимина слышится смех. Интересно, их с Хосоком так же хорошо слышно? Стены картонные. Тэхён продолжает, — но всё ведь впереди, да? Это ведь только начало. Юнги улыбается. И правда. Только начало. Всё ещё впереди. Тэхён продолжает молча пить чай, а Юнги не нарушает эту тишину. Может Чимин не такой уж и мудак, как казалось Юнги. А может… А может и не важно это всё. Главное что они все счастливы, а куда приведут их эти отношения это проблемы их будущих и вовсе не дело Юнги. Но не факт, что они впятером поместятся на диванчике в гостиной за субботним просмотром кино. Хотя Юнги вполне может присесть Хосоку на колени. Да, ему определенно нравится эта идея. Тэхён так же молча возвращается в спальню Чимина, не сказав больше ни слова. Юнги поджимает губы на стоящую на столешнице кружку. Прилетит за неё потом кому-то. Как хорошо, что это не Юнги. Он выжидает ещё несколько минут, а потом захлопнув конспект, несётся в комнату Хосока. Тот, как и думал Юнги, дремлет, зажав одеяло между ног. Ох, ну и все мечтания Юнги сбываются. Его футболка задрана, открывая вид на подтянутый живот, грудь медленно вздымается, а ресницы трепещут под такт его сна. Но Юнги немного не до этого. Он аккуратно закрывает дверь, а потом с разбегу несется к кровати и запрыгивает на Хосока. Тот моментально просыпается от такого бунта в его царстве сна и покоя, чуть не сгибается пополам, подскочив и ударяется лбом о грудь Юнги. — Что? — ошалело спрашивает Хосок сорвавшимся бешенным голосом, падая обратно на кровать. — Ты знал? — строго спрашивает Юнги, нависая над ним. — Что? — в глаза Хосока мелькает ужас. Что он знал? Хосок ничего не знал. Хосоку только что в своём сне играл со своей собакой, что сейчас жила у родителей. — Ты знал, — повторяет Юнги, ещё ниже нагибаясь к нему и почти соприкасаясь носами. — Что эти трое встречаются? — Эти трое? — шепотом переспрашивает Хосок. Глаза его широко открыты и он во всём внимает Юнги. — Чимин, Тэхён и Чонгук. — Аааа, — выдыхает Хосок. Так, ну это не что-то связанное ним. Можно немного расслабиться. — Погоди, что? — почти выкрикивает он, когда до него доходит смысл сказанного. — Чимин, Тэхён и Чонгук встречаются? — Да, они сейчас в комнате Чимина. И вышли прямо, когда я учил конспекты. — Да ладно! — Хосок поднимается, переворачивая Юнги на спину, оказавшись над ним. — Ты гонишь. — Нет! Клянусь тебе. Вскочили все такие, — Юнги неопределенно машет руками, — послесексовые, а Чонгук, да его можно вместо фонаря использовать, как он светился. — Офигеть! — Хосок падает рядом с ним на кровать, — почему я это пропустил! — он взмахивает руками. — Может оно и к лучшему, — морщится Юнги, вспоминая Чимина. — Чего это? — Хосок переворачивается на бок и подпирает голову рукой, его ноги остаются в плену ног Юнги. — Чимин был в одной рубашке. В одной рубашке, — делает акцент, — и я видел… видел… — Юнги снова как и тогда закатывает глаза. — Ты видел член Чимина, — Хосок хватает его за руку и крепко сжимает. — Юнги. Юнги-Юнги-Юнги, — как мантру читает Хосок, — ты представляешь. Чимин постоянно, понимаешь, постоянно ходит по квартире нагишом, — у Хосока безумный взгляд полный отчаяния. — Это при тебе он стал вести себя прилично. А так! Юнги. Юнги понимаешь, всё время. Он какой-то нудист. Я столько раз видел его член, Юнги. Мне кажется чаще, чем твой. А с тобой я сплю. Мне даже кажется, — Хосок совсем снижает голос и приближается к Юнги близко-близко, — что я вижу член Чимина чаще, чем свой. — Какой ужас, — выносит вердикт Юнги. *** Про Хосока ходило довольно много слухов. По крайней мере, Юнги был наслышан. Что только не говорили. И что он не пропускал ни одной вечеринки, всегда уходил с них с разными людьми, а про то, что через его постель прошло больше половины университета и говорить не стоит. Хосок ни с кем долго не встречался, хоть и умел красиво ухаживать. Очаровывал, но быстро разбивал сердца. Поэтому, откровенно говоря, не было ничего удивительного в том, что друзья Юнги заволновались и наперебой ему твердили, что Хосок ему не пара. Юнги романтическая натура. Юнги любит любить и хочет, чтобы любили его. Ему бы свидания по крышам, красивых жестов и заботы. Но от Хосока Юнги ничего не ждал. Сколько бы романтики в нём не было, потрахаться иногда очень хотелось. Юнги не планировал ни с кем встречаться, а тем более влюбляться. Просто Хосок оказался не таким, как про него говорили слухи. Очень правдиво, что Хосок любил ходить на вечеринки. Ему нравилось быть в центре внимания, нравилось танцевать, под громкую оглушающую музыку, нравилось флиртовать и целоваться с симпатичными парнями по углам. Разве в этом можно было его обвинить. Другое дело, что уходил он с кем-то с вечеринки дай бог раз в полгода, да и обвинить его в несметном количестве половых партнёров нельзя было. Ох, Хосок был очаровательным, дружелюбным, его знал ну практически весь университет, а если приправить это длинными языками тех, кто имел честь разделить с ним постель, то и получалось, что весь универ шептался о том, как он хорош. В конце концов, он был танцором, а танцоры… умели работать бедрами… да и всем остальным. На деле по пальцам можно было пересчитать людей, с которыми спал Хосок, и никакой большей части университета там не было. Про отношения Хосока сложно было что-то сказать. У него и правда не было длительных отношений, но у него в принципе было не так уж и много отношений. Имея репутацию разгульного казановы, на деле Хосок оказывается довольно скромным в делах любовных. Но ухаживать красиво он и правда умел. Для Юнги это было красиво. Каждый день рядом с Хосоком был днём развенчания слухов про него, днём, когда Юнги влюблялся в него всё сильнее и сильнее. А спустя какое-то время слухи стали и не важны, потому что Юнги знал Хосока лучше слухов, доверял его душе больше, чем чужим языкам, да и какое дело, когда он так любил. Сколько бы ему не внушали, что их знакомство паскудное, что из такого настоящей любви не построишь, что их отношения не настоящие и грязные, Юнги знал, что его любовь самая красивая на свете. *** Юнги жалеет о многих вещах в жизни. Иногда эти мысли импульсивные, приправленные эмоциональным шоком или каким-то внутренним порывом. Иногда это вещи, о которых Юнги долго-долго думает перед сном, вещи, что мешают спокойно уснуть, что портят настроение и жизнь в целом. Иногда это просто вещи, которые вызывают сморщенное лицо, неприятным привкус, но которые в целом не портят его жизнь, но вот так вот неприятно остаются в памяти. Например, задравшаяся рубашка Чимина. Жалеет ли Юнги, что увидел это? Определённо да. Сильно ли он от этого страдает? Нет. В этот раз Юнги никак не может решить, о чём именно он жалеет. О том, что у него есть глаза? О том, что Хосок дал ему код от замка в свою квартиру? О том, что Юнги так рано пришёл к Хосоку, потому что решил не заходить в магазинчик? О том, что он пришёл так поздно, потому что побоялся первым идти на экзамен? О том, что он вообще родился на этот свет. Юнги не знал. Может ему вообще не стоило идти к Хосоку. Может ему стоило пойти домой и выпить пива с Намджуном. Но это был его последний экзамен и ему хотелось как можно скорее поделиться радостной новостью с Хосоком лично. Юнги не сильно шумный, так что его приход остаётся незамеченным. И эта ещё одна заметка в голове Юнги. Ему надо быть громче. Чтобы его замечали. Всё как обычно, Юнги оставляет обувь на коврике, вешает пуховик, закидывает шапку с шарфом на верхнюю полку и проходит вглубь квартиры. И замирает. Он несколько секунд стоит истуканом, пялится на происходящее, а потом закрыв себе глаза рукой по памяти проходит мимо Тэхёна отсасывающего Чонгуку, в сторону комнаты Хосока. Лицо Чонгука приобретает настолько насыщенный красный цвет, что Юнги не уверен, что знает вообще такой оттенок. Не то, чтобы Юнги был цветовым знатоком, но любое сравнение покажется недостаточным. Чонгук сдавленно что-то бормочет, вцепляясь в волосы Тэхёна и пытаясь отодвинуть его от своего члена, да ладно-ладно, Юнги краем глаза подсматривает. Но у Чонгука ничего не получается. Он стоит у стены, прижимаясь к ней спиной, словно пытаясь раствориться, а Тэхён перед ним на коленях и увлечённо двигает головой, словно и, не замечая, что они уже не одни. У Чонгука в глазах паника и стыд, и Юнги вполне его понимает. Не самое приятное, когда тебя застают за чем-то столь интимным. Но в отличие от них, Юнги всегда был в комнате Хосока. Прямо перед дверью Юнги разворачивается и, убрав руку от глаз говорит: — Вы тут не одни вообще-то! Это общая гостиная. Тэхён открывает глаза и смотрит на Юнги, насколько это возможно с членом во рту. Юнги конечно любопытно, но это не то, чтобы он хотел видеть. Ему достаточно одного члена в жизни. Он быстро заскакивает в комнату Хосока, захлопывая за собой дверь. И владелец этого единственного члена в жизни Юнги сейчас преспокойненько сидит за ноутбуком и остервенело бьёт по клавишам. — Ну! — бормочет Хосок, — давай же, ты, ублюдская скотина! — Не квартира, а дом разврата какой-то, — шипит Юнги, скидывая портфель на пол. На Хосоке неприлично короткие шорты, что открывают вид на его мощные бедра, растянутая футболка, что спадает с одного плеча. Хосок как всегда выглядит восхитительно. — Что ты сказал, любовь моя? — Хосок стягивает крупные наушники на шею, продолжая увлечённо играть. — Ты знаешь, что сейчас происходит в гостиной? — Юнги подходит со спины и наблюдает как Геральт на экране мочит огромную мерзкую жабу. — А что такое? — Там Тэхён. Отсасывает Чонгуку. Не успевает Юнги закончить фразу, как Хосок драматично взмахивает руками, бросая игру. Жаба практически сразу же отправляет Геральта в мир иной, а Хосок поворачивается к Юнги. — Я! Я живу в этой квартире, а всё интересное опять достаётся тебе! Это нечестно! Хосок подскакивает и быстрым шагом идёт к двери, разве что стол и шкаф по пути не сносит. Юнги кидается ему наперехват, цепляет за талию и повисая на Хосоке. Но в том достаточно силы, чтобы Юнги не стал ему помехой. — Ну, я тоже хочу посмотреть! Почему всё интересное тебе! — Хоби, Чонгук же умрёт от смущения. Ты хочешь, чтобы это было на твоей совести, — Юнги говорит ему в футболку. — Они сами виноваты, что выбрали такое место. — Это была идея Тэхёна, я уверен. Юнги всё же не удаётся удержать Хосока и тот приоткрывает дверь, выглядывая в щелочку. Юнги, полный любопытства, отпускает Хосока и пролезает вниз, оказываясь под Хосоком и тоже выглядывает в щёлочку. — Ты же был против, — ворчит Чон и ойкает, когда Юнги не глядя пинает его, попадая по ноге. Они наблюдают буквально пару секунд, видя как сотрясает тело Чонгука и Хосок закрывает дверь, предварительно потянув Юнги назад. — Нда, — выносит вердикт Хосок. — Вот вечно всё интересное тебе достаётся. Почему сплетни из моей квартиры доходят до меня последними! — Не то, чтобы я хотел это видеть, — кривится Юнги — Но полез же смотреть, — дразнит его Хосок. — Потому что ты полез! — Юнги легонько его толкает, проходя в комнату, и садится на край кровати. Хосок следует за ним, останавливаясь напротив и беря лицо Юнги в свои ладони. Он несильно сжимает его щёки, чтобы получилась забавная мордочка и быстро чмокает в надувшиеся губы. — Как твой экзамен? — Всё хорошо. Сдал. — Молодец. Я так и знал. — Хосок ещё раз целует его в губы, а потом пальцами забирает волосы Юнги наверх, открывая лоб. В глазах Хосока мелькает хитринка. — Не хочешь так же? Юнги хмурится, не совсем понимая, что имеет ввиду Хосок. — В гостиной, — Чон кивает головой в сторону двери. До Юнги не сразу доходит, что он имеет ввиду. — Да пошёл ты! — выкрикивает он, хватая Хосока за бедра и валя на кровать, — дурак! *** — Так вы до сих пор встречаетесь? Хосок выбирал между булочкой с бобовой пастой и булочкой с джемом. У них в столовке не то чтобы было большое разнообразие еды, так что выбор между двумя булочками это было довольно серьезно. Он никак не мог понять какую именно хочет, потому что, честно говоря, хотелось обе. Хосоку хотелось бы, чтобы это и оставалось его самой большой проблемой на сегодня. Выбор булочек. Он бы вечером рассказал об этом Юнги, как о самом большом событии за день. Поэтому когда он краем глаза видит Сокджина, что останавливается рядом с ним и с таким же задумчивым взглядом выбирает булочки, Хосок не то чтоб волнуется, но настораживается. В конце концов, Сокджин и Намджун в большинстве случаев его игнорировали, хоть и не скрывали свою неприязнь. Хосок насторожился, но выбор булочек всё ещё оставался его приоритетной проблемой. Хосок и Сокджин в принципе не особо часто пересекаются в университете, а за его пределами тем более. Так что основную информацию о нём Хосок знает из рассказов Юнги и тех редких моментов, когда он видел его в библиотеке. Хосок не частый посетитель библиотеки, так что рассказы Юнги в преимуществе. И он именно такой, каким его описывал Юнги. Высокий, вечно вытянутый, как по струнке, аккуратный, почти офисный стиль. У Хосока никогда не получалось так же ровно выгладить воротничок. И конечно безумно красивый. Хосок не мог объективно не оценить его красоту. В общем. Идеальный Ким Сокджин. Настороженность переходит в некое волнение, когда Сокджин с ним здоровается. Хосок отвечает улыбкой и кивком головы. После следующего вопроса и настороженность и волнение переходят в злость и чистую ярость. — Так вы до сих пор встречаетесь? — голос Сокджина звучит преувеличенно спокойно, почти невинно, словно спрашивает он о какой-то ерунде, типа погоды или семинарских занятиях. — Что? — булочки перестают быть самым интересным событием. Хосок поворачивается к Сокджину, не совсем уверенный в том, что услышал. — Вы с Юнги, — Ким даже не смотрит на него, — вы до сих пор встречаетесь? — А есть повод думать иначе? — Хосок хмурится. Он всем корпусом разворачивается к Сокджину, ожидая, что и он для нормального разговора сделает тоже самое. — Нууууу, — тянет Сокджин, — рано или поздно это должно произойти. — И что тебя так заставило думать? Сокджин коротко смеётся и презрительным взглядом окидывает Хосока. — Вы с ним не пара, — Ким пожимает плечами и наконец полностью разворачивается к Хосоку. Сокджин выше его и Чону приходится смотреть на него снизу вверх. Гребанная дылда. Хосоку хочется плюнуть ему в лицо. — А ты, я смотрю, над нашими отношениями свечку держишь? Слушая рассказы Юнги Хосок так не злился. Может, потому что это были только рассказы, слова, лишь сухой пересказ. Да даже на дне рождении Сокджина Хосок не был особо зол. Ему просто не хотелось лишних неприятностей. Хосок в принципе редко злился, чтоб вывести из себя добряка Хосока? Да это правда, постараться надо. Иногда самому Чону казалось, что он просто не умеет злиться, а иногда… иногда происходили вот такие вот Ким Сокджины. — Ты ему просто не подходишь, — качает головой Сокджин. — Оставь его в покое, наконец. Хосок сжимает зубы, кажется, что они скрипят. Сокджин вздрагивает от взгляда, которым на него смотрит Чон, но быстро возвращает себе невозмутимое выражение лица. — Ты что-то больно умничаешь, Сокджин, — и не успевает Джин что-либо ответить, как Хосок хватает его за рубашку на уровне груди и притягивает к себе заставив согнуться чтобы их глаза были на одном уровне. — Послушай сюда. Если я ещё раз услышу или узнаю, что ты или твой дружок заливаете это дерьмо про то, что я не подхожу Юнги или что мы не пара или каким-то другим способом вы расстроите Юнги, я блять не посмотрю, что ты староста потока, и что твой парень это перекачанная груда мышц, я дам тебе в глаз так, что очнешься ты только к следующей сессии. Ты понял меня? — Хосок практически шипит, выплёвывая слова в лицо Сокджину. — Мне абсолютно похуй, что вы думаете про наши отношения, но перестаньте в них лезть и смотрите в свою тарелку. Я люблю Юнги и у нас всё замечательно, а если вы не можете увидеть счастье своего друга и пытаетесь навязать ему своё мнение, то я доходчиво вам всё объясню. — Хосок отталкивает от себя Сокджина, который в удивлении делает несколько шагов назад. От былой невозмутимости не осталось и следа. Лёгкий налёт испуга, удивления и недовольства, что ему только что угрожали. — Пока, Сокджин, — Хосок окидывает Кима таким же презрительным взглядом, как и он сам ранее окидывал Хосока, и идёт в сторону выхода из столовой, забыв, зачем изначально приходил сюда. Сокджин поправляет рубашку. Почти вся столовая в немом молчании смотрит на него. *** — Намджун, ты ебанулся блять? — орёт в трубку Юнги, нервно расхаживая по комнате и размахивая руками. — Ты долбоеб, конченный ублюдок! Ты блять охуел в край! «Юнги» — пытается успокоить его Намджун, но кажется его голос раззадоривает Юнги ещё больше. — Знаешь что? Пошёл ты нахуй, Намджун! Как у тебя вообще совести хватило? Как ты вообще! Как ты мог? Ты ебнутый! Ты блять ударил Хосока! «Он угрожал Джину» — шипит Намджун, прорываясь через ругательства Юнги. — «Я защищал его» — Защищал? — почти вопит Юнги, краем глаза наблюдая за Хосоком, что лежит на своей кровати и прижимает к лицу пакет с замороженным горошком. — Хосок тоже меня защищал! Но почему-то ему удалось это сделать только словами. «Он угрожал ударить Джини» — А лучше бы ударил! Может быть, это бы поставило ему мозги на место. Может быть, твоему Джини просто не стоит лезть не в свои дела? «Юнги, ты забываешься» — в голосе Намджуна сквозит недовольство и трудно скрываемая ярость. — Нет Намджун, это ты забываешься. Это Сокджин подошёл к моему парню и спросил, когда же мы расстанемся. Ты считаешь это нормальным? — ноги Юнги носят его по комнате, по пути он собирает все углы стола, кровати, шкафа, но даже не обращает на это внимания, поглощенный своей злостью. Когда Хосок позвонил ему и попросил помочь добраться до дома, Юнги не на шутку испугался. Забив на последнюю лекцию, он сломя голову понесся к Хосоку. Раньше Хосок никогда не просил его ни о чём подобном и Юнги боялся, что случилось что-то серьезное. И именно оно и случилось. Хосок сидел на скамейке перед университетом, весь сгорбившийся и прижимающий руку к лицу. Его лучший друг ударил его парня. Юнги не хотелось в это верить, но вот Хосок сидел перед ним с заплывшим глазом и опухшей скулой. Синяк ещё долго будет сходить. «Сам виноват, — отмахивается Хосок, — наехал на Джина» Юнги поджимал губы, поддерживая Хосока за локоть и помогая идти. Хосок слишком хороший. Переложить вину на себя, когда очевидно вина здесь только на одном. Юнги усмехается. Не ожидал он такого от Намджуна. Да и тот был категоричен в вопросах связанных с Джином и не приемлил негативной точки зрения к нему, но чтобы до такого дойти. — Знаешь, Намджун, — устало говорит в трубку Юнги. — Пошёл ты нахуй. Окончательно. Я устал, — он присаживается на край кровати и чувствует, как к его бедру прижимаются ступни Хосока, — Я не думаю, что нам стоит продолжать общаться. «Юнги, — пораженно выдыхает Намджун и молчит несколько секунд, кажущихся вечностью, — ты правда хочешь разрушить нашу многолетнюю дружбу… из-за парня?» Юнги опускает руку на лодыжки Хосока и начинает массировать их в успокаивающем жесте. Только вот для кого более успокаивающем? — Это ты первый кинул меня из-за парня, Намджун. «Что ты такое говоришь?» — на заднем фоне слышится какой-то шум, словно что-то разбилось. — Намджун, ты прекрасно знаешь, что мы с Сокджином никогда не были друзьями. Что я терпел его только из-за тебя. Потому что знаешь, — Юнги невесело усмехается, — ты мой друг, и я уважаю твой выбор. Ты был так влюблён в него. Разве я мог сказать, что он меня раздражает. — Юнги закусывает губу, пока не очухивается от сильной боли. — А ты вот не поддержал меня в моём выборе, друг. «Юнги, это…» — Паскудная и грязная история, да? То, что мы с Хосоком познакомились через постель? Так ты считаешь? Или так считает Сокджин, который возомнил себя гуру психологом, моей наседкой, или не знаю кем ещё? «Мы беспокоимся о тебе» — Нет, Намджун… — Юнги закрывает глаза, считая про себя до пяти, и снова открывает. — Я устал, правда. Мы просто больше не можем оставаться друзьями. Не после того, как ты дал в глаз моему парню. «Юнги» — но Мин не успевает услышать, что хочет сказать Намджун. Он завершает звонок на полуслове Кима и откидывает телефон подальше от себя. Глаза устремлены в пол, а губы сжаты в тонкую полоску. Не думал он, что когда-нибудь дойдет до такого. Хосок мягко топчет по его бедру, успокаивая, но ни слова не произнося. — Мне так жаль, — Юнги поднимает взгляд на Хосока, с огромным сожалением смотря на горошек, что Чон держит у лица. — Это всего лишь синяк. — Ты не заслужил. Хосок кивает, протягивая Юнги руку, подзывая к себе. — Мне жаль, что так получилось с Намджуном. Хосок берёт за руку, устроившегося рядом Юнги. Он прижимается к плечу Чона и крепче обнимает его пальцы своими. — Мне тоже жаль, — шепчет Юнги. — Я… — Хосок запинается. — Прости, из-за меня ты поссорился с лучшим другом. Так не должно быть. Юнги качает головой. — Это не твоя вина, Хосок. А его. Я поссорился со своим лучшим другом из-за своего лучшего друга, — Юнги кладёт голову на плечо Хосока. — А может, — продолжает он шёпотом, — он и не был мне никаким лучшим другом. Они лежат в тишине, наслаждаясь теплом друг друга пока по руке Хосока н начинает стекать вода от уже подтаявшего горошка. Он с недовольным «фе» откладывает пачку на тумбочку. — Ну как выглядит? — Чон поворачивается к Юнги. Тот, почти задремавший, поднимается с его плеча и заглядывает в лицо. — Отвратительно, честно говоря. Синяк будет сходить очень долго. — Ну, ты же не бросишь меня из-за того, что я теперь не такой красивый? Юнги смеётся. — Ты красивый даже с фингалом под глазом. — Тогда я могу быть спокоен, — самодовольно улыбается Хосок. Настроение в комнате меняется. От грусти и скорби не остаётся и следа, заменяясь теплотой и весельем. — Давай я нанесу мазь, — Юнги перелезает через Хосока и ищет в рюкзаке мазь от синяков, что успел купить по дороге домой. — Будешь ухаживать за мной? — Хосок с улыбкой следит за Юнги. — Буду твоим доктором. — Ууууу, ролевые игры? Юнги садится на край кровати, откручивая крышечку тюбика. — А тебе хочется? — Вылечите меня доктор? Что-то сердце неровно бьется. — Хосок, — хохочет Юнги, пряча за смехом смущение. Он осторожно наносит мазь на повреждённые места. — Назначаю вам покой и постельный режим. — Постельный, мне нравится. А массаж можно? — Слишком многого хотите, мистер Чон, — Юнги откладывает мазь на стол. — Но я же пострадавший. Пожалуйста, доктор Мин. — Могу предложить только массаж простаты. — Оу, я заинтригован. Можно поподробнее? — мурлычет он. — Так, чтобы я почувствовал. Кстати, — меняет настрой Хосок, — у меня есть массажер простаты. — Что? — Юнги удивлённо смотрит на вдруг покрасневшего Хосока. — Ну, мне было любопытно. И я купил. — Хосок пожимает плечами. — Боже, — смеётся Юнги, — ты невероятный. Я хочу это увидеть. Где ты прячешь от меня свои игрушки? — Ничего я не прячу! — возмущенно восклицает Хосок. — В шкафу, в коробке. Юнги тут же соскальзывает с кровати и бросается к шкафу. В нём бьется любопытство, когда он открывает шкаф и сканирует внимательным взглядом. — На полу, в углу, — подаёт голос Хосока. — Прячешь всё же. — Не прячу! — А зачем в угол засунул, — дразнит его Юнги. Шаловливые ручки тянут заветную коробочку к себе. Ему страх как интересно было посмотреть на игрушки Хосока. У самого Юнги был скучный резиновый член, которым он не так уж и часто пользовался. Он в принципе довольно редко растягивал себя так, чтобы воспользоваться игрушкой. Ему было честно лень и секс с проникновением он оставлял для реальных людей, но иногда всё же очень хотелось. С Хосоком они эту тему не затрагивал, как-то не приходилось. Их секс был отличным и без всяких дополнений, но сейчас Юнги думал, что было бы здорово немного разнообразить их сексуальную жизнь. Коробка была неприметной, из-под обуви и ничем не привлекала внимание, если конечно не знать, что в ней лежит. — Я купил его довольно давно, — рассказывает уже немного осмелевший Хосок, — мне было любопытно, но не особо зашло. То есть прикольно, но не прям вау. Можем на тебе попробовать, если захочешь. Юнги с удивлением разглядывал содержимое коробки. У Хосока была довольно внушительная коллекция, и при этом ни одного резинового члена. У Хосока был вкус. Игрушки из стекла различных длины и форм и вау, даже пробка. С кристалликом. Юнги такие только в порно видел. Ему сразу захотелось испробовать её и посмотреть как она будет смотреться в Хосоке. Боже, наверно потрясающе. Его взгляд падает на что-то довольно необычное, что привлекает внимание, и вызывает… Некоторые вопросы. — Юнги? — Хосок зовёт притихшего Мина, который довольно внимательно рассматривает его коробку. — Что это? — Юнги указывает на что-то пальцем, но Хосок не может увидеть. — Что? Я не вижу. — Чон немного нервничает, что такого он мог оставить в коробке, что вызывает такую реакцию. — Это. Юнги достаёт из коробки довольно длинный предмет. Хосок вспыхивает, щёки его окрашиваются в алый, словно спелая клубника. Он и забыл… — Д… двойное дилдо, — чуть заикаясь и сгорая от смущения, отвечает Чон. — Двойное дилдо? — переспрашивает Юнги, приподнимая бровь в неверии. — Да, — кивает Хосок, — я купил ну… Когда начал встречаться с тобой. Подумал, мы бы могли попробовать. Ну знаешь… вместе. Это было бы интересно, он в нас обоих, одновременно, — Хосок чувствует что ещё немного и он сгорит от стыда. Это было так неловко, открываться с этой стороны, да ещё и Юнги так смотрел. Непроницаемо. — Попробуем. — Что, — не сразу понимает Хосок, кажется, что ему послышалось. — Попробуем, — повторяет Юнги и чуть приподнимает руку, в которой держит игрушку. — Сейчас? — Да. Хосок поспешно расстёгивает ширинку и стаскивает джинсы, пока Юнги так же быстро снимает рубашку и спешит избавиться от штанов. *** — Знаешь, — Юнги сидит на бедрах Хосока, между ними это проклятое дилдо, на котором Юнги пытается двигаться. — Хуйня, да? — Хосок придерживает Юнги за локти, пока тот вцепляется в предплечье Хосока, находя в них опору. — Да, — выдыхает Юнги. — Прикольные конечно ощущения, что он в тебе и во мне одновременно, но… — Но херня. — Да, херня. — Давай… — Боже да, давай вытащим его и потрахаемся нормально! — Юнги почти выкрикивает облегчённо. Двойное дилдо оказалось не самой лучшей идеей. Юнги с довольно характерным звуком вытаскивает из них игрушку, у обоих по бедрам течёт смазка. Хосок откинувшийся на подушках выглядит так хорошо и соблазнительно. — Как хочешь закончить? — Юнги оглаживает его бедра. — Давай ты, — Хосок поудобнее устраивается. — Я же пациент, лечи меня. Юнги хихикает, раздвигая колени Хосока в стороны и пристраиваясь ближе. — У тебя так много игрушек, — произносит он, играясь с входом Чона, проводя головкой члена по нему. — Давай уже, — немного недовольно шипит Хосок. — Воспользуемся чем-нибудь потом? — Юнги толкается внутрь Хосока, вырывая у них обоих приятный стон. Стенки так приятно сжимают член, Юнги в удовольствие закатывает глаза. — Что тебе приглянулось? — дыхание Хосока глубокое, он со свистом выпускает воздух, вслепую находя руку Юнги и переплетает с ним пальцы. — Анальная пробка. Такая симпатичная. Отлично бы смотрелась в твоей заднице. Хосок посмеивается. — Я знал, что тебе приглянется, — с его губ срывается стон, и он начинает поддаваться навстречу Юнги. — И те стеклянные дилдо. Я хочу, чтобы ты оттрахал меня ими, — Юнги ускоряет темп. — Тебе… наверно… — у Хосока не получается говорить связно, каждое его слово прерывается непроизвольным стоном, — ох, Юнги, так хорошо, продолжай, — с придыханием срывается с его губ, — наверно ребристый приглянулся, да? Юнги наклоняется и крепко целует его. — Да, — оторвавшись говорит он, — все они. И ты. Ты мне приглянулся. — Юнги… Их дыхание смешивается, в душной спальне, за громкими стонами и музыкой их тел прячется их самая красивая любовь. — Я люблю тебя, Юнги. — Да. Да. Я тоже тебя, Хоби. Я тебя люблю. *** Юнги надеялся, что Намджуна не будет дома. Лишний раз пересекаться с ним не хочется, честно говоря, вообще пересекаться не хочется. В университете Юнги довольно успешно бегал от Намджуна, который не раз пытался подойти и поговорить с ним. Однажды Юнги даже поменялся даже курткой и сумкой с одногруппницей, чтобы незаметно проскользнуть мимо Намджуна. Он потом ей ещё неделю таскал шоколадки. Но бесконечно это продолжаться не могло. Юнги жил у Хосока, но все вещи остались в их с Намджуном квартире и не то, чтобы Юнги нуждался во многом, в конце концов у него уже давно была своя щётка дома у Хосока, своя кружка, своя полочка с йогуртами в холодильнике, а дома Юнги ходил в одежде Хосока, но у него были и свои вещи, да и учебники с конспектами всё ещё были нужны ему. Так что рано или поздно он должен был наведаться домой и забрать свои вещи. Решение съехать от Намджуна было самым очевидным и правильным на его взгляд. Он знал, что если останется, то рано или поздно в его уши снова начнет заливаться это дерьмо про его отношения. Да и честно говоря, Юнги не хотел больше иметь ничего общего с Намджуном, не после того, как он ударил Хосока. Юнги уже договорился с хозяйкой квартиры и должен был завести ключи в течение недели. Жить он планировал у Хосока. Чон сам ему предложил, всё равно Юнги большую часть времени проводил у него. Чимин только обрадовался такой перспективе, ведь плата за квартиру автоматически уменьшалась, а это не могло не радовать. Дверь с тихим хлопком закрылась за Юнги. Было… непривычно. Они с Намджуном довольно-таки долго снимали эту квартиру, но… Но она никогда не ощущалась ему настоящим домом. Юнги никогда и не задумывался о том, как он себя здесь чувствовал, как вообще ощущался дом. Хосок ощущался как дом. Квартира Хосока была родной, его спальня, просторная кровать со смятыми простынями, большой-небольшой стол и шкаф, о который постоянно бился Юнги. Это было домом. А эта квартира ощущалась чужой. Юнги потоптался в прихожей, пытаясь побороть это чувство. В квартире всё было так же, словно Юнги и не уходил отсюда никогда. — Юнги? Надежды не оправдываются, и Намджун оказывается дома. Такой привычный Намджун в домашней футболке и шортах. Юнги поджимает губы. — Привет. — Привет, — Намджун стоит у кухонного стола, вцепившись в спинку стула, — звонил тебе. — Я знаю, — Юнги пожимает плечами. — И писал. — Ага. — И пытался подойти в универе. — Угу, — он не смотрит на Намджуна, лишь себе под ноги. Пол не такой уж и интересный. — Я хотел поговорить. — Я догадался, — Юнги чуть покачивается. — Но я не хочу с тобой разговаривать. Намджун сильнее сжимает спинку стула. — Юнги ты серьезно? Мы с тобой столько лет знакомы, столько дружим, — в голосе Намджуна слышится осуждение. — И что дальше? — И ты хочешь разрушить нашу дружбу из-за какого-то парня. Юнги усмехается. — Видишь Намджун. Вот поэтому я не хочу с тобой больше дружить. Ким смотрит на него с непониманием, брови его нахмурены и сведены в вопросительном жесте. — «Какого-то парня» — цитирует его Юнги. — Это мой любимый парень. Как бы сильно ты мне врезал, если бы я назвал Сокджина каким-то парнем? — Это не одно и тоже Юнги, — Мин видит, как сжимает зубы Намджун и пытается сдержать своё недовольство. — Почему? — У нас с Джином всё серьёзно, — Юнги чувствует, как начинает закипать. Он пришёл сюда забрать свои вещи, а не выслушивать в очередной раз, что его отношения это лишь игра. — А у нас с Хосоком нет, — всплёскивает руками Юнги. — Юнги, ты очень влюбчивый и ты… Ты отдаёшь всего себя в отношениях. Я знаю тебя достаточно хорошо. Для тебя нет полутонов, ты всегда с готовностью бросаешься в чувства. И это разобьет тебе сердце. Хосок разобьет тебе сердце. — Намджун переводит дыхание, — я лишь желаю тебе лучшего. — Почему ты считаешь, что мне разобьют сердце. С чего ты вообще взял, что разбираешься в моих отношениях лучше меня? Юнги чувствует как в горлу подкатывает ком, а глаза начинают слезиться. Он так устал от этого, так сильно устал. — Хосок тебе не пара. Я слышал, что о нём говорят, я знаю, что он за человек. Ветренный, разгульный, да чего только стоит история вашего знакомства. Ваши отношения не имеют будущего. — Неправда! — с обидой выкрикивает Юнги и поднимает злой взгляд на Намджуна. В глазах Мина разыгрывается буря, ураган злобы и обиды. — Неправда, — повторяет он. — Ты ничего не знаешь о Хосоке, — Юнги чувствует, как по щеке стекает предательская слеза. Намджун в удивлении смотрит на Мина. — Ты ничего не знаешь о Хосоке и мне. — Юнги шмыгает носом. — Вы зациклились на своём «он тебе не подходит», а Хосок подходит мне больше всех. Он любит меня и заботится обо мне, — кулаки сами сжимаются и разжимаются от бессилия. — Он знает, какой кофе я люблю, и что по утрам мне нравится послаще, он знает, что надо добавлять полторы ложки и не размешивать, потому что я сам люблю размешивать кофе. Он готовит мне блинчики по утрам, ебучие блинчики, Намджун. Это блять самые лучшие блинчики в моей жизни! У него есть формочка в виде сердца. Я каждый день, что просыпаюсь в его квартире, завтракаю блинчиками в форме сердечек! — Юнги не замечает, как повышает голос, — Хосок следит, чтобы я пил достаточно воды и не забывал есть во время экзаменов. Он каждое утро пишет мне погоду на улице, чтобы я соответствующе одевался, ведь я никогда не выглядываю из окна с утра. Даже если мы ругаемся, он продолжает заботиться обо мне, желает доброго утра и ночи. Никто никогда в жизни обо мне так не заботился как Хосок. Так что, пожалуйста, завали уже, наконец, свой рот о наших отношениях! — Юнги тяжело дышит, закончив свою тираду. Намджун ничего ему не отвечает, лишь притуплено опускает взгляд в пол. — Я пришёл забрать вещи, — немного успокоившись, говорит Юнги. — А после я уеду и мы с тобой никогда не будем общаться. — Юнги, — вырывается у Намджуна, он поднимает побитый взгляд на Мина. Он почти умоляюще смотрит на него. Но Юнги проходит мимо в свою комнату. — Ты даже не попросил прощения за то, что ударил Хосока, — бросает перед тем, как захлопнуть дверь в свою комнату. *** — Может вот эти? — Хосок тычет пальцем по витрине, Юнги прижимается к его боку, выглядывая из-за плеча. — Миленькие, — кивает он. Взгляд немного рассеянно бегает по прилавку. Он больше увлечён теплом тела Хосока, чем выбором. — Не верится, что мы решили пожениться, — тихо хихикает Хосок. Он весь так и светится изнутри. И так с тех пор, как столь важное решение было обговорено и принято. — Мне кажется это самым правильным решением в моей жизни. Потому что с тобой, — Юнги ещё сильнее прижимается к Хосоку, словно хочет раствориться в нём. — Как здорово, что пять лет назад я трахнул тебя. — Хоби! — возмущенно восклицает Юнги, не в силах сдержать легкий смех. Он игриво толкает его бедром и дует в ухо, зная, как Чон этого не любит. Они дурачатся, пока к ним не подходит консультантка и не спрашивает, выбрали ли они что-нибудь. Хосок виснет на руке Юнги, шепча всякие глупости тому на ухо, и всё пытается отобрать небольшой пакет, в котором в красивой бархатной коробочке лежат их обручальные кольца. Он до сих пор не может поверить, что они решили заключить брак, и что с каждым днём это становилось всё более и более реальным. Юнги уже на кончике языка ощущал это. Их будущую семейную жизнь. Хотя они уже и сейчас жили вполне себе как семейная пара. Но официально заключить брак это казалось чем-то особенным, значимым и вызывало внутри трепет и волнение. Юнги и мечтать не мог, что когда-нибудь выйдет за Хосока, что его любовь станет длиною в жизнь. Он не может сдержать ответного хихиканья на нашептывания Хосока и, кажется, губы уже болят от улыбок. — Юнги? До боли знакомый голос, который Юнги не слышал уже много лет и который кажется видением. Он оборачивается, встречаясь взглядом с Намджуном. Тот ни капельки не изменился с тех пор, как Юнги видел его в последний раз. Разве что синяки под глазами не такие явные, оно и понятно, теперь не надо часами сидеть и готовиться к экзаменам по ночам. Юнги вот тоже избавился от своих. — Намджун, — приветственно кивает ему Юнги и разворачивается корпусом. — Давно не виделись. — Да, и правда, — Ким неловко переминается с ноги на ногу. Словно не знает, как начать разговор. Они не виделись целую вечность, хотя с окончанием университета пришло всего три года. Намджун был словно из прошлой жизни, такой далёкой и вовсе не принадлежащей Юнги. Намджун смотрит на Хосока, а его взгляд удивительно теплеет. — Смотрю, вы с Хосоком до сих пор вместе, — его голос практически заглушается шумом толпы, но Юнги прекрасно слышит его. Внутри всё переворачивается от столь знакомых слов, произнесённых столь знакомым голосом. Юнги хмурится, ощетинивается, готовый в любой момент броситься вперёд. — Ты серьезно? Это первое… — Нет-нет, — перебивает его Намджун. — Я не это имел ввиду, — он машет руками в защитном жесте, в его взгляде мелькает лёгкий испуг. — В смысле… Я хотел сказать, здорово, что вы вместе, — движения Намджуна скованные и сам он весь словно не в своей тарелке, такая груда мышц, а выглядит нелепо и неловко. Может это и заставляет Юнги остудить пыл. — Мы собираемся пожениться, — Хосок поглаживает костяшки пальцев Юнги в своей руке и доброжелательно улыбается Намджуну. Да. Они не просто вместе. Они нечто большее. — Ох, — в глазах Намджуна мелькает удивление, брови поднимаются, а губы складываются в букву «о». — Поздравляю. Это… это здорово. Рад за вас. Юнги кивает, принимая поздравления. Между ними повисает неловкое молчание, оглушенное гулом толпы торгового центра. Намджун покусывает губы, привычка, что за ним никогда не наблюдалась. Юнги остро чувствует эти несколько лет, что они были порознь и не виделись, не знали друг друга. — Наверное, нам пора, — Хосок тянет Юнги в сторону, довольно тонко чувствуя напряжение в воздухе и зашедший в тупик изначально бессмысленный разговор. — Подожди! — оживает Намджун и дергается в их сторону, но, не делая шага. — Я… — Намджун запинается, — Знаешь, я хотел извиниться. За своё поведение. — Он прячет взгляд в пол и удивительно, как такой крупный в своих габаритах Намджун вдруг начинает казаться маленьким. — За свои слова. Не думаю, что тебе нужны мои слова и оправдания, но… Мне жаль. Я был неправ и неправ во многом. Ты мой лучший друг, Юнги и потерять тебя было ужасно. — Намджун выдыхает. — Прости меня, пожалуйста. Ким снова кусает губы, со всей искренностью смотря на Юнги. И Юнги видит в этом взгляде то, что так давно хотел увидеть. Он мягко улыбается, сжимая руку Хосока. — Придёшь на нашу свадьбу? Намджун быстро кивает, расплываясь в довольной улыбке. — Да. Да, конечно. — Можешь даже взять с собой Сокджина, — хихикает Хосок, ловя растерянный взгляд Намджуна. — Вы же до сих пор вместе? — настороженно уточняет Хосок, видя замешательство Намджуна. — Да, мы вместе, — отвечает он. — Здорово, а то было бы неловко, — смеётся Хосок. — Мы наверно пойдем? Я скину вам приглашения. — Буду ждать. Юнги? — снова окликает Намджун. — Не хочешь сходить выпить как-нибудь вечером? Юнги чуть хмурится, вспоминая последний поход в бар с Намджуном, хоть это и было 5 лет назад, оставалось одним из ярких воспоминаний. — Никакого Сокджина, — посмеивается Ким, видимо понимая замешательство Юнги, — только ты и я. Юнги кивает. — Хорошо. Раз никакого Сокджина. Уже отойдя на довольно приличное расстояние от их случайного места встречи Хосок говорит: — Не ожидал, что ты его пригласишь на свадьбу. Юнги пожимает плечами, позволяя Чону размахивать их сцепленными руками, словно они малые дети. — Его извинения были искренними. И почему бы не дать шанс своему лучшему другу. — У тебя такое большое сердце, — Хосок быстро чмокает его в щёку. — Такое же большое, как и мой член, — ухмыляется Юнги, заигрывающе смотря на будущего мужа. — Ооооо, ну тут ничего не сравнится, — Хосок отпускает руку, чтобы обнять его за талию и притянуть к себе. Но Юнги то знает, что это для того, чтобы у Хосока была возможность незаметно спустить руку чуть ниже и сжать его ягодицы. — Надеюсь, ты не предложишь ему стать шафером? — Ну, нет, — тянет Юнги. — Ты представляешь, какую драму тогда нам устроит Тэхён? Хосок смеётся, тут же получая быстрый поцелуй в губы. — Люблю тебя, Юнги. — И я тебя, моя самая красивая любовь.