Летний лагерь

      Худая правая рука, с небольшим серебренным кольцом на безымянном пальце, поднялась к белым, расстрёпанным волосам похожим на мягкое облако и сняла с локонов небольшой лист.       — Когда ты успел подхватить лист на голову? — выдыхая сказал Фёдор.       Он уже успел устать от поведения Николая. Обладатель тёмных волос уже ощущал себя матерью маленького, гиперактивного ребёнка, которая тяжело вздыхает и ругает своё чадо за очередную проделку, испорченную вещь или что-то вроде этого. Волосы Николая были мягкими и пушистыми, Фёдор бы и трогал их еще долго.       Коля не сводя взгляда смотрел на то, как несильно заметно, но менялись эмоции на лице Достоевского. Гоголю была приятна и давольно необычна забота проявляемая к нему. Возможно это были отблески с детства, когда про маленького беззащитного ребёнка забывали, оставляя на произвол судьбы. Даже когда Коля приходил домой с огромными синяками и царапинами, радителям было наплевать, особенно после смерти сестры. С порога не летели вопросы, «где он так?» или «что случилось?» и «кто посмел?». Всем было искренне поебать, а если и был вопрос, то только «где ты шлялся?».       Рука Феди вернула в изначальное положение чёлку Гоголя, после чего не большой листик был вручен обладаателю белых волос. Лист был мгновенно выкинут в не большой мешок с мусором.       Фёдор проигнорировал вопрос Николая, не хотел отвечать. Опустив взгляд на кнугу он нахмуриося и не давольно вздохнул. Страница была успешно потеряна. Хоть он примерно знал на какой остановил своё чтение, желания рыться в не немалом количестве букв не было. Посчитав это за знак наконец-то отвлечся от столь интересного и затягивающего занятия, чтобы разобрать и сложить одежду и вещи, обладатель вишнёвых глаз потянулся и отложил книгу на стоящую рядом тумбочку. Сам же предмет мебели был очень стар и похоже только покрашен перед сменой. В плохо прокрашенных местах виднелись надписи оставленными детьми с различных смен. Будто наскальные рисунки, оставленные для будущих приезжих.       Федя наклонился, выдвигая чемодан и сумку из-под кравати. Он расстегнул молнию чемодана. Одежда была аккуратно сложена, виднелась какая-то техника в виде утюга и фена. Самая нужная одежда была сложенна в тумбочку, а остольная виднелась на дне сумки. Краски, карандаши, бумага и техника сложены на полках.       Солнце освещало белые, отдающие зелёным стены. Столик стоящий у окна рядом с кроватью Гоголя, на которой уже валялся бутыль воды и разложенная еда, создавали ощущение будто сейчас они не где-то в лагере, а в общежитии. Белый тюль от несильного сквозняка шевелился. Шкафы, полки и раковина с небольшой плитой, что рассположены напротив кроватей, загромаждали комнату, но были удобны для пользования.       Пока Достоевский пытался разобрать вещи, Гоголь игрался с кошкой, которая охотно ловила кусок бумаги на ниточке.       Никто из парней не хотел есть, даже не задумывался о еде, таким образом они благополучно пропустили обед.       — Завтра надо будет уже готовиться к приезду детей. Я рад, что нам достался не самый старший отряд, хотя я сомневаюсь, что с подростками будет легче, чем с маленькими детьми. — застёгивая сумку говорил Фёдор одновременно смотря на Гоголя, который уже сидел на кровати. Фёдор встал и подошёл к столу с едой. Взяв списки детей, он сел обратно на кровать рядом с Гоголем и начал пробегаться глазами по бумаге.       — Детей, которые едут на две смены почти нет. Не знаю, хорошо это или плохо. Есть только мальчик, он как я понимаю выиграл в каких-то олимпиадах. Ещё и имя не похожее на другие и вообще не русское.       В середине списка было имя — Сигма. Довольно необычное. В строке с информацией о месте проживания родителей был указан адрес и уточнение «детский дом». Это было довольно необычно, но Фёдор не обратил на это внимание.       «Видимо парень довольно умный, раз смог получить аж две путёвки», — промелькнуло в голове у обладателя тёмных волос.       Всё остольное время Достоевский читал, пока Николай пытался разложить свои вещи. Время пролитело не заметно. На часах около четырёх дня. Удивительно, но Коля не мешал Фёдору.       Дверь распахнулась и в неё заглянула Кристи.       — Привет! Как ваши дела? Ася! Что ты тут забыла?!       Девочка удивлённо смотрела на чёрную кошку, которая сидела под столом и наблюдала как Гоголь искал что-то в сумке.       — Стабильно. Не врывайся к нам без стука.       — Ну Федя, почему ты такой злой? Хорошо, в следующий раз я постучусь.       — Кристи, так её Ася зовут?! — Николай был удивлён тому, что девочка знала эту кошку.       — Да, но что она делает у вас? Вы понимаете, что у детей может быть аллергия? Хотя эта кошка пришла в лагерь год назад она совершенно бездомная, но будто ручная.       Коля уделённо смотрел на ругающуюся девочу стоящую в дверях комнаты.       — Кристи, я посмотрел списки и там нет алергиков. Так что думаю не стоит переживать.       Девушка тяжело вздохнула.       — Я понимаю, что это не твоя инициатива, Федя, но всё равно эта кошка живёт тут под вашей ответственностью. Не допустите чтобы директор об этом узнала. И да, буквально через двадцать минут состоится собрание по поводу рассписания на смену. Попрошу не пропускать его.       — Дост-кун, пожалуйста давай не пойдём? Ну зачем нам это? — обладатель белых волос тянул слова как резину. Он вёл себя как маленький ребёнок, которому лень идти в школу.       — Смысл было ехать на смену? С самого начала ты должен был быть готов к таким собраниям. Это ещё самое лёгкое, что есть в работе вожатым. В будущем тебе ещё придётся…       — Ну Федя, ты как бабка старая, неужели ты сам не устал?       В ответ последовало молчание. Парень встал и, положив книгу на тумбочку, он подошел к Кристи, которая всё это время стояла, наблюдая за тем, как двое вожатых буквально сорились из-за ничего.       — Кристина, думаю тебе нужна помощь с чемоданами.       — Хах ну да точно. Я не откажусь от помощи.       Коля показал язык уходящим ребятам, но мгновенно понял, что им наплевать на инфантильное поведение парня. После того как дверь захлопнулась улыбку будто смыло с лица. Голова болела, сил что-то делать просто не было. Николай просто упал на кровать лицом в подушку. Он заснул, что было удивительно, так как он выспался ночью.       Последующие два месяца пугали его. Гоголь понимал, что работа вожатым ужасно сложная и изнуряющая. Хотя он и любит устраивать различные игры и концерты, чтобы другим было весело, и ему в том числе, но он даже и не задумывался о столь долгом прибывании.       Спустя пятнадцать минут в дверях и вновь без стука появилась голова обладательницы красных волос.       — Коля блять! Ты идёшь или нет?.. — Речь замедлилась и стала тише. В комнату вошел Фёдор, чьи волосы были завязаны в небольшой хвост.       — Я конечно всё понимаю Кристин, но для чего тебе была нужна своя тюль? Знаешь как тяжело их перевешивать?       — Спасибо тебе за помощь, но разбирайся с Колей сам. Мне нужно обязательно быть на собрании. Если сможете, то пусть хоть один из вас придёт. — сказав это девочка быстро одела уличную обувь и буквально рванула с бумагами в руках к домику заведующих.       Достоевский закрыл дверь комнаты и направился к Николаю.       — Ты и в правду очень устал. Если ты меня слышишь, то я пойду на собрание сам, а ты спи.       — Ладно, вы меня разбудили уже давно. Пойдём вместе. — улыбка обратно появилась на лице парня. Коля потянулся и встал с кровати.       На собрании не было ничего интересного. Все обсудили дальнейшее расписание на следующие несколько дней. Были назначенны те, кто будут вести занятия с ребятами. Гоголь стал преподавателем актёрского мастерства, Федя же отказался вести занятия. Следовательно Николай становился одним из главных на мероприятиях, в которых задействовалась сцена.       В какой-то момент настроение и поведение Кристи поменялось. Один раз девочка чуть не упала, объяснив это головокружением и плохим самочувствием. Не смотря на это Кристина закончила собрание и после этого осталась обсуждать с завучем какие-то вопросы.       Фёдор и Николай решили подождать обладательницу красных волос. По началу Гоголь обсуждал что-то с Достоевским на счет дальнейших планов и чем можно занять деток. Но потом резко поменял тему.       – Феденька, помнишь как мы встретились? Такая чудесная ночь была.       – Конечно помню, такое не забудешь. И вообще перестань меня так называть. Прям как мать моя.       –Ну что ты, Феденька, я рад, что ты помнишь. Считай, что то лето было лучшим.       Губы блондина рассплылись в улыбке. Ему нравилось наблюдать за возлюбленным, за каждой его эмоцией, да и чувство превосходства и понимание того, что он продожить называть Достоевского как ему угодно, ведь тот скорее всего ничего ему не сделает.       Из не большого здание начальства вышла девочка и удивлённо посмотрела на двух ждавших ее парней.       – Ой, вы меня что-ли ждёте?       – Нет, директора. Дурочка, конечно тебя. Пойдёмте?       Коля не много посмеялся и уже был готов идти ведь время было давольно много.       – Феденька, знаешь надо подумать как сбежать от детей! Давайте их съедим! Вот ты, Крис, деток не имеешь, а мы имеем.       После этой фразы раздался смех.       – Я не заводил детей пока они не стали заводить меня.       Фёдор улыбнулся, а Кристи засмеялась. На самом деле Кристина была без настроения после собрания, а точнее после того, как у нее начала кружиться голова.       Уже сейчас им стоило бы задуматься как они встретят детей, но они решили оставить все на потом, да и Коля не хотел переставать говорить с друзьями о чем-то своём. Сейчас у Гоголя было чувство, будто скоро такого уже не будет. Это было логично, ведь все не вечно и в следующем году они могут не приехать сюда.       – Давайте вместе отпразднуем новый год. Можно даже в Питер уехать. Хочу сделать прекрасный новый год для нас всех!       – Коля, знаешь… Я не против!       Кристи улыбнулась. Вроде искрине, а вроде и не очень. Хотя девочка себя плохо чувствовала на собрание, думаю поэтому это прозвучало так неуверенно.       – Я тоже, только вот думаю ещё рановато думать о новом году, он ведь ещё не скоро.       – Я понял, понял. Я так рад, что вы оба согласны!       Гоголь взял Фёдора за руку, та была ужасно холодна не смотря на тёплую погоду на улице. Достоевский не отвёл руку. Рука Николая была тёплой и грела его. Они выглядили как пара, но сейчас повзрослевшим Фёдору и Николаю наплевать на чужое мнение.       В домике их уже встречала кошка, которая буквально бросилась в ноги двум парням.       – Да, дорогие мои, как вы будете детей встречать? Ну или завтра надо собираться вожатыми и поговорить на счёт концерта или конкурса. Открытие будет не завтра, но вы должны уже что-то придумать.       Кристи шла к своей комнате и заглянула к ним, чтобы позже не говорить. Её волосы уже были завязаны в хвостик, как раньше.       – Мне ужасно лень думать, Кристиночка. – Коля сказал это жалобно, будто специально играя это ужасно тупо.       – Ладно. Коля, придумаем что-нибудь. Освобожу тебя от оденочной работы.              – Федя! Как же я тебя люблю!       Блондин обнял Достоевского. Тот же не ожидал такой реакции и был не много смущён, хотя и казалось, что ему всё равно.       Кристи смотрела на это все, её настроение будто поменялось после фразы "я тебя люблю". Девочка удалилась от двери и пошла к себе в комнату. Весь вечер парни просидели в комнате, они говорили и шутили. Придумывая как встретят детей. Да и в принципе сценарий.       Весь следующий день они уже, что-то клеили и рисовали, а так же на собрании показали свои идеи. Уже к вечеру все было готово, все проблемы со сценарием тоже решены. Они легли спать уставшие от двух дней неприрывной работы.