"Мёртвый анархист"

В одну дождливую ночь ко мне постучались. "Полтретьего утра", подумал я, огрызаясь и отряхивая руки от крови. "Кого там опять черт несет? Ну выбрал ведь дом за городом, в самой глуши, тут даже света нет, а они все прутся и прутся!" С этими мыслями я пошел открывать дверь, не снимая маски. Не угасала надежда, что незваный гость испугается и удерет, откуда пришел. А может, и дальше, меня это мало интересовало. На пороге стоял юноша лет двадцати, в рванье, блевоте и панковском прикиде. Смотря на него я сразу понял, что его любимая группа это "Виктор Хой и Юрий Цой", а всех несогласных он шлет лесом. Неудивительно, что он и глазом не моргнул, видя перед собой человека-шкафа в шрамах и крови с ног до головы. Наверное, я выгляжу не хуже тех, с кем этот ободрыш пьет пиво по вечерам. Мы простояли так минут пять, молча пялясь друг на друга, пока вдруг полуночник не завел диалог: — Че молчишь? Этот вопрос поставил меня в ступор. Я слышал много версий приветствия: сломалась машина, заблудились, друг в капкане и все такое, но к такому я был точно не готов. Ответить мне, впрочем, так и не дали: — Двигайся, статуя, — панк оттолкнул меня и скользнул внутрь, топая своими грязными сапогами по недавно вымытому полу. Вот зараза. — Че у тя, есть че пожрать? Ну, это уже наглость какая-то. Жаль, что последнего чокнутого ученого, который все пытался сделать свинью из человека, отправили то ли к душевнобольным, то ли на тот свет. Вот этот образец идеально бы подошел, даже делать ничего не нужно было. Я зашел внутрь, настойчиво захлопнув дверь и неоднозначно намекая на скоропостижную кончину моего гостя. Вошедший — ноль реакции, потоптался и пошёл себе дальше. Панки грязи не боятся? Это оскорбление? Я не понял... В доме всегда очень темно. Я не включал свет, чтобы жертвы не сразу натолкнулись на человеческие кости, украшающие хижину. Мне нравилось предвкушать этот ужас. Предвкушать их крики. Но сейчас кричать буду я, если эта сволочь здесь что-нибудь сломает. Проследовав за подонком до кухни и трижды пережив микроинсульт от того, что он спотыкался обо что-то в темноте, я все ждал, когда до него дойдет. Не прибил до сих пор только из-за любопытства, что будет дальше. Интуиция подсказывала, что ни к чему хорошему это не приведет. — А Серого нету, что ли? — осветив комнату тусклым светом открытого холодильника спросил парень, раскидывая куски человечины и настойчиво что-то разыскивая. — Че я, первый? Ништяк. В конце концов среди мяса он умудрился найти какую-то бутылку. Точно, горючая смесь, везде ее обыскался. Какая-то девушка пыталась спалить дом, поэтому убрал ее от греха подальше. А жидкость обратно в холодильник поставил. — Нет, не первый. В подвале еще двое лежат, — максимально грубым, скрипящим и вообще противным голосом ответил я, стараясь попасть под свет. Господи, пусть он потеряет сознание или что-то в этом роде. — А че, Леший и Ржавый без меня начали? — возмутился панк, выпивая половину бутылки залпом. Я бы сказал, что это пить нельзя, но у меня отвисла челюсть. — Ваще уже оборзели. "Ваще, ваще"... Впервые за всю свою карьеру начинаю сомневаться, кто из нас жертва. Не маньяк ли это? Уже можно звонить в полицию? — Давай, пошли в подвал, че я тут один как дурак буду, — сказал он, захлопнул холодильник и продолжил хлебать горючее, как ни в чем не бывало. Я сжал тесак крепче, то ли от страха, то ли от злости. Корыто свое так хлопать будешь, козлина. Я носил трупы, свежие, просроченные, совсем гнилые, брал пауков руками, ворошился голой ладонью в личинках, рылся в еще свежих органах, но этого заблевыша трогал крайне брезгливо. Взял его за шкирку, уже думая, чем отмывать перчатки, и понес куда надо. Я ведь могу его поджечь, если что? В подвале свет горел. Именно тут, внизу, находился настоящий дом. Впрочем, первая комната была обустроена подо всякие пытки, с кровью, трупами, ножами, как полагается, в общем. Не удивлюсь, если мой новый "приятель" усом не поведет. Но хотелось бы его впечатлить. Хотя, мне уже страшно представить, где он ошивается в обычное время, раз даже моя не самая опрятная каморка не вызвала у него никаких эмоций... — Ооо, Леший, вот это тебя разнесло, — воскликнул гость не без радости, поднимая какое-то раздробленное тело, уже кое-где обжеванное личинками. — Че, все в одну харю скурил? По мне побежали мурашки и захотелось смеяться одновременно. Парень, ты совсем слепой? Или не чуешь, как от этих останков несет за километр? Впрочем, навряд ли ему принципиально. — А че-е-е? — с видимым трудом, с настоящим усердием ответил... Леший, отплевываясь от крови. Вот тут у меня реально сложилось впечатление, словно герой триллера я, а не панк. Сказать, что мне было страшно — не то, что ничего не сказать, а выбить себе все зубы, оторвать язык и зашить рот намертво. Меня пробрал ужас. Звериный, холодный. Я лично убил этого человека неделю назад. Лично распотрошил, выбрал съедобное мясо и расшиб голову, чтоб уж наверняка. И за всю неделю труп не сказал ни слова, не пошевелился, ничего, черт возьми! — А ниче-е-е, — протянул мой странный гость в ответ, противно рассмеявшись. Не как мертвец, просто противно, как обычное быдло. Надеюсь, что обычное... Оборванец поднял на меня глаза, а я поблагодарил бога за то, что под маской не видно моего уже точно испуганного лица. — Да ладно, че ты на меня так смотришь, я ж прикалываюсь, — он скинул труп, откуда взял, и пошел дальше. Но далеко не дошел: мне пришлось свести жизненные пути его шеи и моего тесака, чтобы они, заливаясь кровью, жили долго и счастливо. А вот обладатель шеи больше не жил. Никак. Тело упало. Первый труп, который мне придется к чертовой матери сжечь подальше отсюда. Переводя дыхание и соображая, что только что произошло, я услышал все тот же голос позади себя: — Т-ты че-е рыжего-о зам-мочи-и-ил, — прохрипел, уже недовольно Леший. Говорила мне мама учить молитвы. Пригодилось бы. — Пцаны-ы... Он рыжего за... Так усиленно я рубил разве что очень черствую капусту по пьяни. Останки тела уже представляли одну лужу крови, а я все месил и месил, пока вдруг до меня не дошло, что занимаюсь я делом бесполезным. "Взяли люди топоры и вилы, но на это не хватило силы — трупов не убить..." Беда не приходит одна. Из стены меня по плечу похлопала чья-то рука. Ну конечно, я же сам ее туда запихнул, вот она и вылезла. Гораздо большей проблемой для меня были, например, кости сверху или раскиданные по кухне куски человечины. Тьфу, никогда не любил фантастику. Чтобы не трепать себе нервы, я вылез из подвала, распинывая новоиспеченных "недовольных анархистов", вышел на улицу, перешагивая заготовленные капканы, и закурил. Прямо в маске — не зря же в ней есть дырки, в конце концов. Вот кому расскажи теперь, подумают, что одних уродов резал. А я ведь точно помню: Леший никакой не панк был, парень в университет приехал, пошел с девушкой в лес. Девушка по коридору дальше лежит, она тоже порядочная была. Надо поспрашивать местных, вдруг кто в курсе, что это за зверь такой. Неужто и вправду мертвый анархист? Нет, "шутов" я люблю, конечно, но не настолько же... Докурив и все еще не желая возвращаться домой — я ж не дурак в это все ввязываться — мне пришла идея прогуляться. По привычному маршруту: лес, болото, дорога, и обратно. здесь было довольно тихо, за что я и выбрал это место. Под ногами порой прощупывались бугорки земли, разрытые местной фауной. В этой земле лежат тела, закопанные неопытными маньяками. Или не гурманами. Не знаю, в общем, но мне кажется это расточительным. Вам что, скотину кормить есть чем, или сами не голодные, или воображение хромает? Люди, они ведь удивительные создания — все идет в дело. Жаль, что они не хотят это принимать, запихивая трупы в коробки, а коробки собирая в коллекции, тратя территорию под черт знает, что. Погрузившись в мысли, я скоротал время до утра, подсказал дорогу какому-то мальчишке, отогнал собак от попавшего в капкан скитальца. Как же приятно слышать крик ужаса и понимать, что это с панком что-то не так, а не с твоим образом. Обычно я не отпускаю пойманных, но сегодня день весь странный, так что можно сделать исключение. Подходя к хижине, первое, что я увидел — как тот самый ободрыш открывает дверь, и с трудом, держась за шею, выходит. Вышел, стоит, недовольно щурится на солнце. О, заметил меня. Кроет матом, хрипло так, и двигает восвояси, все-таки допив эту несчастную смесь. Очень надеюсь, что этой ночью из подвала никто не рявкнет "хой"...