истребитель акум

      Мгновение, когда отброшенное мощным ударом акумы тело Мариголд налетело на торчащую со стороны стройки арматуру и насадилось на него насквозь, замедлило время и в буквальности разделило жизнь на «до» и «после». Алая Леди тогда вскинула голову и отряхнулась, потому что акума также откинул и её, и позвала было Мариголд, чтобы предпринять попытку следующей атаки, а потом наткнулась взглядом на её тело — безвольно повисшее на арматуре, точь-в-точь пришпиленная булавкой бабочка.       Не та бабочка, которая заслуживала оказаться на этом месте.       Вскрик застрял у Алой Леди в горле, с запозданием в несколько секунд пробившись хрипом через рот, а Кот Нуар, наоборот, остолбенел на несколько секунд, чтобы после максимальной оглушительной громкостью взвыть и метнуться к Мариголд в отчаянной попытке спасти, но было поздно и тщетно — она сумела только выдавить из себя слабую улыбку и затем подавилась кровью, закрыв медленно глаза и обмякнув на арматуре.       Это был первый раз, когда Кот Нуар убил акуму.       Алая Леди не ожидала подобного выпада от него, сокрушённая звенящей во всём теле пустотой потери — за множество сражений бок о бок они с Мариголд сдружились, и произошедшая столь стремительно смерть никак не могла улечься в голове, поэтому Алая Леди не обратила внимание на то, как Кот Нуар поднялся с земли и, держа голову опущенной, шатко двинулся в сторону акумы, который и не думал униматься и проявлять уважение к чужому горю. Считанная секунда, молниеносное движение — акума оказался опрокинутым наземь, а Кот Нуар сидел у него на груди, вонзив в неё свой шест вплоть до самого асфальта, пригвоздив акуму также, как произошло с Мариголд.       Зрелище было жуткое, и Алая Леди знала, что ей нужно было окликнуть Кота Нуара, запоздало потребовать, чтобы он не делал этого или как можно скорее слез с акумы и попытался его спасти, но не могла — потрясений для неё за один день было чересчур много.

*

      Алая Леди убеждала себя, что Кот Нуар действовал под всплеском сильнейших эмоций, когда убил акуму — в конце концов, убили его возлюбленную. Каждый имел право на ошибку и имел право быть несовершенным — первое правило, которое Алая Леди усвоила, становясь на путь настоящей супергероини и учась прощать промахи как другим, так и самой себе.       Только произошедшее не стало единократным событием.       В следующем же бою Кот Нуар атаковал акуму раз за разом, не скупясь и не отступая, если дело касалось уворачивания от ответных ударов акумы. Он сражался, точно был один, не обращая никакого внимания на Алую Леди и её попытки позвать его и привлечь к составлению плана по выманиванию акуманизированной бабочки.       Вместо этого Кот Нуар загнал акуму в угол и без малейших колебаний стал наносить ему удар за ударом — беспощадно хлёсткие, размашистые, разрывающие воздух сперва своей отчётливой громкостью, а потом — окровавленной хлюпкостью, пока Алая Леди не перехватила его поперёк туловища йо-йо, оттаскивая, однако было слишком поздно: приблизившись к акуме, она обнаружила остекленевшие мёртвые глаза и ни единого признака жизни.

*

      — Ты совсем рехнулся! Мы должны спасать горожан, а не убивать их! Ты помнишь вообще, что акума — это человек, которым может быть кто-то из наших друзей или родственников? Что они просто подвержены влиянию тёмной бабочки? — кричала Алая Леди, вышагивая взад-вперёд перед Котом Нуаром, который сидел на бровке тротуара и с отсутствующим выражением лица оттирал свой шест от крови — его остервенелое нападение на акуму было настолько стремительным, что талисманы едва успели потратить свою энергию. — Ты меня слушаешь?! — голос сорвался на полузабытое взвизгивание — Алая Леди остановилась напротив Кота Нуара и толкнулся его в грудь, привлекая к себе внимание. Тот поднял взгляд с паузой, сначала убедившись, что полностью очистил шест, и Алая Леди сразу же пожалела, что добилась этого, потому что глаза Кота Нуара были пустыми и холодными.       — Из-за того, что мы вечно с ними церемонились, Мариголд погибла. Действуй мы жёстче и решительнее — она бы не пострадала, — он говорил таким же безразличным ровным тоном, как смотрел — неотрывно и не моргая, что Алой Леди захотелось обнять себя за плечи и перемяться с ноги на ногу, точь-в-точь вызванная в кабинет директора провинившаяся школьница.       — Ты ведь сам не веришь в это, — собственные щёки показались резиновыми, когда уголки губ Алой Леди дёрнулись в слабом подобии улыбки.       — Жаль, что не поверил раньше, — закинув шест на плечо, Кот Нуар поднялся и передёрнул плечами, отрывисто бросив перед тем, как исчезнуть с глаз: — Бывай.

*

      Кот Нуар перестал быть всегда на подхвате и перестал быть героем в глазах горожан, потому что даже не пытался скрыть тот факт, что стал расправляться с акумами жестоко и беспощадно, словно вместе со смертью Мариголд у него сорвало внутренний предохранитель, а каждый акума в его глазах стал выглядеть тем самым, по чьей вине погибла его возлюбленная. Алой Леди пришлось трудиться вдвойне, а то и втройне упорнее, чтобы успевать добраться до акум прежде, чем это сделает Кот Нуар — биться и воплощать планы в одиночку было тяжело до изнеможения, однако Алая Леди продолжала и продолжала это делать, лишь бы сохранить в жителях Парижа мысль, что они не лишились своих героев, а всё ещё находятся под защитой.       И всё же справляться выходило не всегда — по вечерам Хлоя, у которой не хватало после очередного боя сил даже на то, чтобы сходить в душ, неизменно утыкалась взглядом в выпуск новостей и встревоженно вслушивалась в то, как диктор рассказывал о том, чем на этот раз закончилось нападение акумы. В хорошие дни говорили только про Алую Леди и её успешное спасение горожан — тогда Хлоя закрывала глаза и выдыхала, в буквальности чувствуя, как с плеч спадало напряжение, а в плохие дни с запинанием и нервным одёргиванием галстука сообщали об очередном убийстве акумы, посмертно вернувшейся в свой обычный человеческий облик, Котом Нуаром, и сердце Хлои сжималось, а сама она заваливалась на постель и утыкалась лицом в подушку с ощущением тотальной беспомощной пустоты внутри.       Ответственность, возложенная на неё полученным Камнем Чудес, разрослась за считанные дни до всепоглощающих размеров и неподъёмной тяжести.

*

      Уничтожение акум не приносило Коту Нуару ни облегчения, ни удовлетворения — каждое последующие убийство только множило накрепко поселившиеся в нём боль и ярость, потому что акумы были всего лишь инструментами в руках Бражника, и вскоре целью Кота Нуара стал именно он — главный виновник смерти Мариголд, потому что не будь его со своей одержимостью захватить талисманы — не было бы акум и не было постоянного риска во время боёв, который в конечном счёте привёл к смерти Мариголд.       Плагг каждодневно пытался воззвать к Адриану, пытался растормошить его воспоминания о данной клятве защищать город и быть настоящим героем, пользуясь силой своего талисмана исключительно на благо, и даже бессовестно и довольно рискованно напомнил о Маринетт — Мариголд — и её полной преданности принципам супергеройства, которые Адриан в роли Кота Нуара сейчас чудовищно нарушал.       Но ни одно слово Плагга не пробилось сквозь толстый панцирь из скорби и желания отомстить: теперь каждое появление акум стало не просто актом убийства, но и проявлением крайней жестокости, потому что каждого Кот Нуар избивал до невозможности пошевелиться и связывал, после чего, не скупясь на новые удары и даже пытки, пытался выудить из них сведения о местонахождении Бражника. Несколько раз Алой Леди удалось остановить это — поначалу она не решалась откровенно кидаться на Кота Нуар и оттаскивать его от акум, однако когда никакие оклики, уговоры и взывания к совести и здравому смыслу не сработали, то она решилась в открытую схватить Кота Нуара за плечо и рывком оттащить от акумы, бывшего на последнем издыхании.       — Ты реально свихнулся, раз творишь такое!.. — выпалила Алая Леди, предупреждающе выставив йо-йо, сама не осознавая того факта, что начала бояться того, кого считала своим напарником и на кого привыкла полагаться целиком и полностью.       — Я хочу, чтобы Бражник поплатился за то, что натворил! — рявкнул в ответ Кот Нуар. Алая Леди на мгновение лишилась дара речи, потому что это был первый раз за долгое последнее время, когда Кот Нуар показался живым и искрящимся, а не обездушно-холодным и стремящимся лишь к уничтожению.       — Мариголд никогда бы не поддержала это! — от отчаяния и невозможности никак выразить ту боль, что гнездилась в самой Алой Леди все эти дни, она топнула ногой и встряхнула головой — совсем по-детски, даже по-дурацки.       На Кота Нуара это впечатления не произвело: пожав плечами, он отвернулся и двинулся прочь, мгновенно потеряв интерес к акуме, которого до этого пытал.       — Зато это нужно мне, — равнодушно бросил он напоследок.

*

      Когда Кот Нуар убил Бражника, то Алая Леди вновь оцепенела от ужаса, как это было в день гибели Мариголд, и никак не смогла заставить себя шевельнуться — на поле боя она явилась запоздало и успела только увидеть решающий удар, а потом силилась выдавить из себя хоть звук, чтобы обратиться к безутешно рыдающему Адриану, которого перестала скрывать под маской сила талисмана, у которого истекло время активации. Мозг со своей намертво вшитой привычкой искать здравое объяснение и оправдание всему, лишь бы не словить психологическую травму, попытался подсунуть мысль, что всё к лучшему — они избавились от своего основного врага и главного злодея Парижа, но внутри не отозвалось удовлетворением и успокоением.       Подойти к Адриану Алая Леди не решилась, рассудив, что при всём желании не сможет понять его горе в должной мере поддержать, а потом выбросила йо-йо и удалилась, оставив его оплакать свою утрату.       Проблема была в том, что Адриану это было не нужно: он остался один на один с самим собой во всём мире, потерявший возлюбленную, погибшую в одном из боёв, Мариголд и лишившись отца — последнего семейного оплота, и в этот момент своей абсолютной беззащитности и раздавленности был один, уязвимый для любых, даже самых сумасбродных мыслей.       И они не замедлили прийти.

*

      После гибели Мариголд у Адриана остался её талисман — Алая Леди не стала требовать его отдать, рассудив, что он имеет право оставить у себя самую дорогую вещь, напоминающую о возлюбленной, и свято уверенная в том, что Кот Нуар до подкорки сознания верен их миссии служить городу и его жителям и защищать их. Поначалу это было действительно таковым: Адриан только держал каждый вечер перед сном талисман на ладони, поглаживая с такой нежностью, словно это была сама Маринетт, а потом засыпал, положив его под подушку и согревая себя мыслью, что хотя бы так она рядом. Однако после того, как в припадке ярости Кот Нуар убил Бражника, всё изменилось: теперь каждый раз, когда он цеплялся взглядом за талисман Пчелы, в голове всплывал голос Бражника, рассказывающий о том, какой силой обладают объединённые талисманы — кроме того, после его смерти у Адриана на руках оказался и талисман Бабочки как физическое воплощение соблазна.       Будь Адриан — Кот Нуар — прежним, то ни за что не поддался бы ему, но резкий, точно древесный, внутренний надлом болел, и боль это не уменьшалась ни на долю, сколько бы дней не прошло, а талисман Бабочки продолжал цеплять взгляд, искушая. Чутко улавливающий настроения хозяина Плагг попытался было его утащить и спрятать, но не успел, и Адриан с громким протестующим воплем оттолкнул Плагга, стиснув талисман в кулаке и прижав к груди, точно это было самое ценное в его жизни.       Последняя надежда вернуть всё на круги своя.       И с этого момента — очевидно для них с Плаггом обоих — пошёл обратный отсчёт до рокового решения.

*

      Когда фонящая телепередача прервалась экстренным выпуском новостей, где сообщили о появлении в городе акумы, Хлоя доставала из микроволновой печи обед. Керамический край тарелки был и без того раскалённым, что удерживать его было больно, но стоило ей услышать новость, как он и вовсе выскользнул из пальцев — тарелка с громким треском разлетелась на мелкие осколки. Хлоя даже не вздрогнула и не повернула голову — взгляд намертво приклеился к экрану телевизора, передающими кадры с места событий.       На короткое мгновение Хлоя подумала, что это нелепая первоапрельская шутка, хотя чётко помнила, что до апреля было дальше некуда — просто верить в это было приятнее, чем в то, что Бражник каким-то образом выжил.       И тем более приятнее, чем в то, что его место занял Кот Нуар.       Эту подброшенную сознанием мысль Алая Леди гнала как можно дальше, пока спешила к месту, где акума громил здания и нападал на людей. Тот факт, что Кот Нуар не явился с ним сражаться, только подогревал подозрения, и всё-таки она гнала их прочь, уже привычно в одиночку справляясь с акумой и очищая вырвавшуюся бабочку при помощи йо-йо. Алая Леди уговаривала себя, что он наверняка залёг на дно у себя дома, погружённый в скорбь, только даже Тикки со своим оптимизмом в это не верила.       В конце концов, они ведь действительно допустили оплошность, когда оставили Адриана наедине со своим горем и не стали подходить, забирая талисман Бражника, чтобы вернуть его Мастеру Фу.

*

      В роли злодея Кот Нуар оказался неожиданно более продуманным, чем Бражник: как бы он не презирал себя за то, что уподобился тому, кого ненавидел, он создавал акум одну за другой и одновременно, чтобы не давать Алой Леди продыху, потому что как бы она не совершенствовалась и не становилась всё лучше и сильнее как героиня, справляться сразу с несколькими акумами было для неё сверх сил и выдержки, тем более, что Кот Нуар не гнушился сам сопровождать акум и лично участвовать в боях, так что несколько раз Алая Леди оказывалась в ситуации катастрофической близости к тому, чтобы потерять свой талисман. Именно это толкало Кота Нуара создавать всё больше и больше акум, успокаивая мыслью, что чем быстрее Алая Леди выдохнется и отдаст — или не будет в состоянии отбиться и защитить — талисман, тем скорее он сможет вылезти из роли Бражника.       Загвоздка этого плана заключалась в том, что Алая Леди успела повзрослеть и стать не такой наивной и глупой, какой Кот Нуар привык её считать, и с совета Тикки, заметившей, как её хозяйка всё больше сдаёт позиции, обратилась к Мастеру Фу за остальными талисманами, чтобы привлечь других героев. Она сразу пригласила с собой Алью и Нино как тех, к кому уже обращалась за помощью и кому доверяла, и это оказалось самым верным решением, потому что Кот Нуар — опять же, в отличие от Бражника — повёл себя умнее и проследил за Алой Леди, самолично напав на них с Мастером Фу прямо в его обители. Он ворвался сразу же, как за Алой Леди закрылась дверь, и одним чудом ловкости и скорости реакции Алья и Нино успели выхватить протянутые им талисманы, чтобы воспользоваться их силой и дать Коту Нуару отпор. Впрочем, никто из них до этого не видел, в кого он превратился, поэтому поначалу растерялись в непонимании, что атаковать придётся по-настоящему — соответственно жестоко и безжалостно, лишь бы вытеснить обратно на улицу и не дать навредить Мастеру Фу.       — Ты зашёл слишком далеко, — выдохнула Алая Леди, едва успев выхватить Рену Руж из-под почти предательской атаки со спины.       — Ничто не будет слишком, если речь идёт о том, чтобы вернуть моего отца и Мариголд, — парировал Кот Нуар, увернувшись от ответного удара, и отскочил на соседнее здание, обводя скептическим взглядом воздвигнутое Карапасом защитное поле. — Отдай мне по-хорошему талисман, Алая Леди. Ты же знаешь, что я только хочу вернуть своих близких — не более. Неужели ты не понимаешь эту боль? — губы Кота Нуара изогнулись в ядовитой усмешке, а у Алой Леди перехватило дыхание от этих слов.       — Ты не хуже меня знаешь, что талисманы нельзя объединять, — продолжила она гнуть свою линию, заставив проигнорировать язвительные слова.       — У меня благая цель! — фыркнул, по-настоящему оскалившись, Кот Нуар и исчез, благоразумно отступив.       Он не собирался останавливаться — теперь это было яснее ясного.

*

      Осознание того факта, что Кот Нуар одержим целью воскресить своего отца и Мариголд и ни под каким предлогом не остановится на пути к своей цели, не лишало Алую Леди надежды, что она сможет воздействовать него — силой или подобрав правильные слова. Однако этого не происходило, сколько бы раз они не сталкивались в бою: скрепя сердце, Кот Нуар создавал новых и новых акум, отправляя их нападать на супергероев в стремлении добыть талисманы, особенно тот, что принадлежат Алой Леди, но каждый раз эти нападения заканчивались ничем — биться с тремя супергероиями было значительно сложнее, чем с одной Алой Леди.       И, всё же, вечно оно длиться не могло.       Алая Леди долго обсуждала это с Реной Руж и Карапасом, и как бы все они не хотели избежать прямой схватки с Котом Нуаром, день ото дня это становилось всё более необходимым, потому что его желание завладеть талисманами было ещё более сильным и не знающим границ, чем у Бражника.

*

      По закону жанра в тот день лил дождь — сплошной и непрерывный, застилающий глаза и изрядно мешающий разглядеть что-либо как Коту Нуару, так и супергероям. Перед тем, как столкнуться лично, Алая Леди с напарниками избавились от очередных акум, которые напали в редком количестве всего двух штук — обычно Кот Нуар успешно находил себе как минимум четырёх жертв, чтобы подослать к ним тёмных бабочек.       — У вас есть последний шанс отдать мне талисманы, не пострадав при этом, — протянул Кот Нуар, лениво покачивая на ладони свой шест.       Все знали, что на этот раз он захватил с собой талисманы Бабочки и Пчелы, что неизбежно означало тяжёлый бой, из которого победителем выйдет лишь одна из сторон и никак иначе.       — Пожалуйста, ты же знаешь, что поступаешь неправильно, — предприняла последнюю попытку решить всё мирно Алая Леди. Слишком много этих попыток уже было, чтобы всерьёз поверить, что очередная что-нибудь изменит, и сказанное действительно ничего не изменило — Кот Нуар только рассмеялся, покачав головой:       — Всё такая же глупая букашка.       А уже в следующую секунду он метнулся к ней, замахнувшись шестом — спасло то, что Алая Леди ждала подобного и молниеносно отскочила, едва не взрыхлив асфальт под собой. Оглянувшись, она обменялась многозначительными взглядами с Реной Руж и Карапасом — те кивнули, безмолвно соглашаясь. Само собой разумеется, у них был план на этот случай — другое дело, что приступать к нему не хотелось, но долг был на первом месте.       Карапас отдался и наложил защитное поле на всю территорию, где они находились, одновременно и укрывая от нападения снаружи, и лишая возможности сбежать. Как и ожидалось, Кота Нуара это раззадорило лишь сильнее: его удары стали более размашистыми и резкими, неприкрыто агрессивными, как было раньше с акумами, которых он беспощадно избивал и убивал, а потом он и вовсе, отскочив на наиболее дальнее расстояние, чтобы сразу не достать, активировал оставшиеся у него два талисмана, впитав и приплюсовав их к своей уже имеющейся.       И Алая Леди с напарниками были к этому готовы.       Перекинув йо-йо от Алой Леди к Рене Руж и Карапасу, они распределились кругом вокруг Кот Нуара и принялись стремительно двигаться, не позволяя ему толком прицепиться и нанести удар — ему буквально приходилось действовать вслепую и на скорость выбрасывать энергетические атаки. Увлечённый тем, чтобы сбить противников с ног, лишь бы заполучить возможность сорвать с них талисманы, Кот Нуар не заметил того, как нить йо-йо стала стягиваться вокруг него, пока не обхватила, связав по рукам и ногам и пережав кровоток.       — Всё кончено. Отдай обратно талисманы и давай вернёмся к тому, что было раньше, — выдохнула Алая Леди, действительно счастливая, что сумело обойтись малым вредом — сделать ставку на эмоциональность охваченного своей целью Кота Нуара оказалось удачной идеей.       — О нет, всё будет кончено тогда, когда я верну Мариголд и отца! — прорычал Кот Нуар, рванувшись в сторону Алой Леди — нить йо-йо предупреждающей затрещала, а Рена Руж и Карапас торопливо перехватили её покрепче и натянули в попытке удержать Кота Нуара, но он подпитывался силой активированных дополнительных талисманов, а потому был сильнее и выносливее прежнего. Пускай подобное и было логично, никто этого не ожидал, и Алая Леди попятилась, распахнув ошеломлённо глаза.       Никто из них не планировал биться с Котом Нуаром насмерть, зато он — да.       Поэтому Алая Леди не нашла ничего лучше, кроме как рвануть в сторону, когда нити йо-йо не выдержали и лопнули под напором упрямо двигающегося в её сторону Кота Нуара, а тот не удержал равновесие, резко потеряв опору в виде этих нитей, и рефлекторно проделал оставшиеся шаги, а потом покачнулся на самом краю крыши здания, где они находились и рухнул вниз.       Наступила кромешная тишина.       Алой Леди померещилось, что её сердце остановилось и по-настоящему перестало биться. Они выждали секунду-другую — приблизившаяся Рена Руж робко тронула Алую Леди за руку, тем самым заставив её вздрогнуть и очнуться от ступора.       Каждый шаг в сторону края, откуда упал Кот Нуар, оставался эхом во всём теле Алой Леди. Облизнув разом пересохшие губы, они вытянула шею, выглядывая, и тут же отпрянула, прижав ладонь к глазам, будто это было способно стереть успевший отпечататься на сетчатке образ тела, насаженного на торчащую из земли арматуру.       Точно также, как это было с Мариголд.

*

      — Мы сделали всё, что могли, но, наверное, он не смог бы жить без Маринетт, так что всё, что произошло, только к лучшему, как бы страшно не звучало, — пробормотала Алья, положив руку на плечо Хлои и приободряюще сжав. Хлоя никак не отреагировала — едва качнула головой, продолжая хмуриться, а кончиками пальцев всё касалась возложенных на могильную плиту белоснежных лилий, будто это было способно отсрочить тяжесть осознания окончательности произошедшего.       — Никогда больше ничего подобного не случится, — твёрдо произнесла Хлоя, и Нино, который заботливо разложил каждый цветок в своём букете, согласно кивнул, положив руку на другое её плечо.       — Ни за что. Больше мы не допустим, — подтвердил он и переглянулся за спиной Альи, а потом они отдёрнули руки и отступили, потому что Хлоя, тяжело вздохнув, наконец, выпрямилась и обвела взглядом две моги с высеченным на них «Маринетт Дюпен-Чен» и «Адриан Агрест», а Нино и Алья шагнули обратно к ней, приобнимая с боков.       Никто из них не хотел становиться настоящим, ответственным и зрелым героем через потери.