Каждый раз как первый.

— Иди аккуратно, не спеши и не беги. Не хватало, чтобы тебя ещё какая-нибудь машина сбила, боже мой... — мама нежно поправляла шарф на длинной шее Феликса и натягивала шапку посильнее на уши, чтобы тот ни в коем случае не простыл и не заболел. — Не долго только, хорошо? Не задерживайся нигде. Извини, что не могу пойти с тобой. Сам понимаешь, Оливию без присмотра нельзя оставлять, — она отходит от парня, стараясь не показывать сильную тревогу, что её окутывает из-за проблемы Ли, и он, вяло прощаясь с ней, выходит из квартиры. Феликс медленно, словно черепаха, что никуда не торопится, спускается по лестницам, каждый раз недоверчиво топая ножкой по ступенькам и держась очень крепко за перила. Он нажимает на кнопку на железной двери подъезда и выходит на улицу. Морозный ветерок сразу же обдувает его щёки, оставляя красные следы на нежной коже, а руки тот прячет в карманы удлинённого чёрного пальто. От сильной минусовой температуры его конечности в миг замерзают, лишая его всевозможных действий. Ли вздыхает и жмурит глаза, насыщая их влагой, а после начинает идти в сторону своей больницы, уже заранее зная к какому врачу и в какой кабинет ему нужно подойти. У него с самого рождения были проблемы со зрением и в принципе с глазами. Он практически ничего не видит, за исключением различия цветов и формы. Маленький Феликс постоянно плакал из-за этого, ведь все его сверстники ходят без очков и радуются беззаботной жизни, а ему приходилось каждодневно перед выходом на улицу промывать глаза специальным раствором, что выписал врач, и надевать тяжеленные очки с огромными и толстыми линзами, чтобы видеть хоть что-то. В общем, Феликс не очень любил детство и походы по врачам, но сейчас это буквально неотъемлемая часть его жизни. Каждыйй пятый врач во всех больницах знает Ли и его проблему. Так же они все сочувствуют такому « бедному и несчастному » Феликсу, что в таком раннем возрасте и уже толком не видит ничего. Но он же старается не замечать это и жить как нормальный человек, точно так же радуясь и с улыбкой на лице встречая рассветы и закаты, как и мы с тобой. С пятнадцати лет ему прописали особенные линзы, которые по сей день он заказывает аж из Германии за нехилые такие денежки. Конечно видеть чётко, по прогнозам врачей, ему не удастся, но хоть очертания лиц своих друзей и близких может разглядеть он. « А что, если бы меня не было? Проблем бы стало автоматически меньше? Было бы всё по другому и у мамы была бы только Оливия? » — парень нежно ступает на скрипящий снег, что весело блестит под январским солнышком, и не замечает под ним скрывавшийся лёд. Он подскальзывается и падает прямо на землю, громко рыча от недовольства и внезапной боли в районе копчика. Парень тупо лежит ещё пару минут, смотря наверх, прямо в сине-голубые облака и ощущая, как на его щёки падают снежинки. Он пытается встать. Пыхтит и кряхтит, поднимаясь сначала на колени, а после аккуратно и на ноги. Ли отряхивается и оглядывается по сторонам, не замечая никаких тёмных силуэтов, а значит по близости людей нет и он не будет выглядеть глупо, когда начнёт ползти так же медленно, как улиточка. Но как только Феликс развернулся назад, то ему в глаза сразу же бросается человек, что стоит буквально в двух шагах от него, а на самом деле он на другом конце Сеула, в сорока километрах от него, гуляет со своими друзьями. Самое интересное, что Феликс видит его настолько чётко, насколько он никогда не мог себе представить. Видна каждая венка, каждая волосинка на его голове. Тёмные глаза, длинные ресницы и пухлые розовые, слегка не до конца пигментированные по краям, губы. Видна даже милая родинка под левым глазом, что пропадёт в складочках кожи, когда тот улыбается или радостно смеётся своим, на удивление, очень приятным и мелодичным, голосом. Ли просто стоит и хлопает ресницами, пытаясь не заплакать от счастья прямо здесь. Всё-таки надежда на хорошее зрение появилась на глазах. — Эй, Хёнджин, — слышится где-то рядом. видимо это друзья этого парня зовут его. — Хван, мать его, Хёнджин! Почему ты меня не слушаешь, эй? Я остановился на... — а дальше Ли и не стал слушать. Он быстро набирает в поисковике твиттера имя, что только что услышал, и ищет того самого среди множества одинаковых аккаунтов. Всё так же расплывчато... Но фотография этого Хёнджина на аватарке сразу же появляется словно в 1440 качестве. Феликс нервно дышит, руки трясутся, а в глазах скопилось влага... — Я буду видеть... — он быстро печатает сообщение этому незнакомцу и, ожидая ответа, радостно прыгает на месте, прижимая телефон ближе к груди. Ли согласен даже всю жизнь видеть только этого Хёнджина. Главное — что он будет смотреть на что-то с живым природным блеском в глазах.

***

Феликс всю жизнь был уверен, что он – в гробнице. Он точно знал, что во тьме ничего нет. Во тьме ничего быть не может. Но сейчас он нашёл свой единственный лучик света, своё противоядие от жизни, что съедала его изнутри. Теперь всё встанет на свои места. Единственный минус — этот парень может не захотеть помочь. Но такие варианты Ли даже не рассматривает. Он готов отдать всё, лишь бы быть рядом.