Принц-консорт

Серое ночное солнце мазало мутным высокие стрельчатые окна тронного зала. Темноволосый мальчик замер за троном, задержал дыхание и притаился. Обеспокоенная нянька испуганной птицей взлетела по ступеням, бросилась к потайным дверям, проверяя ходы и лестницы. Рассерженно всплеснула руками, будто крыльями взмахнула, и поспешила вниз, пролетела весь зал не оглядываясь и исчезла во мраке коридора. Мальчик воровато выбрался из своего укрытия, перемахнул через подлокотник и плюхнулся в кресло. Закинул ногу за ногу и шепотом, пародируя глашатая, проговорил: — Петтир второй. Хозяин Северных земель. Поправил отороченную мехом курточку, поболтал ногами. Скучно. Все веселье пропало, стоило только понять, что удалось провести нянюшку. Огляделся и зацепил взглядом трость в креплении, приделанном к трону. Лютоволк ощерил пасть и выставил бордовые клыки, глаза его в буром свете ночи блеснули чернотой. Трость прадеда! Настоящее, недосягаемое сокровище… С трудом вытащил ее, тяжелый металл не предназначался для детских рук. Отполированная поверхность с черными подпалинами разводов и вмятинами, оставленными мечом проклятого пса Лайоша… Петтир обожал эту историю. Она казалась ему сказкой, но его бабка уверяла, что все так и было. На Севере не было ребенка, взрослого или старика, кто не знал наизусть легенду о Петтире I, Петтире-драконе, Петтире-южанине. Единственном в череде королей, кто не был по крови северянином. Зато он был самый великим и превзошел своими подвигами и свершениями даже свою жену Регину Отважную. Петтир II, в свои пять лет был точной его копией, как утверждала бабка. И внешне: смуглый, темноглазый, с каштановыми мягкими кудрями, северян таких не бывает. И по характеру: такой же бешеный и своенравный. Мальчик ей очень хотел верить. Лестно находить в себе черты великих предков, даже если они очень похоже на героев сказки. Но разве бывают люди-драконы?... Трость уперлась в пол, скалилась на мальчика волчьей пастью, а Петтир представлял себя на месте прадеда: отважно стоит перед Темным правителем и отказывается склониться. Уж он бы не принес клятву и на колено бы не встал. Пожалуй, это была нелюбимая часть истории. Бабка говорила, что ее отцу ничего тогда не оставалось, как только терпеть, и своим терпением спасать ее жизнь и жизни лордов и знатных воинов. Но Петтир думал, что это все отговорка. Стремительно, насколько это позволяла тяжелая трость, спустился по ступенями престола в зал. Неловко размахивал тростью, кружился, представляя, что превращается в дракона. Заигравшись, огласил гулкую пустоту страшным драконьим рыком, представляя, как в огне сгорают ненавистные войны темной империи. — Вот ты где, несносный мальчишка! Звон металла по каменному полу неприятно ударила по ушам. Петтир от неожиданности выронил трость и замер. — Ты до ужаса напугал свою нянюшку! — несмотря на возраст, бабка в одно движение оказалась рядом, ловко сцапала Петтира за ухо и потащила прочь из тронного зала, не забыв прихватить с собой трость. — Отпусти! Отпусти меня! Больно! Я все папе расскажу, когда он вернется!!! — Я и его за ухо оттаскаю, если надо будет, — Санса степенно вышагивала и ни капли не теряла в своем гордом, царственном виде, таща внука за собой. — Еще и трость взял! Как посмел! — А я… а я… я превращусь в дракона и спалю тебя! Как Петтир спалил Лайоша! Бабка замерла у одного из настенных факелов, осторожно, почти благоговейно прислонила трость отца к стене, этой же рукой зачерпнула пламя в горсть и сунула под нос внуку. — Давай! Сможешь превратиться в дракона, я сама тебе отдам трость и разрешу бродить по замку, когда тебе заблагорассудится. А пока — спать! И поволокла упирающегося мальчишку в детскую. Через полчаса Петтир украдкой утирал слезы злости и смотрел в серое окно. Летние северные ночи вызывали в нем тоску и тревогу. Спасался он от нее бродя по замку и играя с тростью прадеда. Пока горевал и жалел себя, не заметил, как уснул. Кто-то трепал его по голове, мягко целовал в лоб и выговаривал: — Не сердись на нее. Трость — единственное, что осталось у нее от меня. Петтир потянулся к молодому, красивому человеку. Такому же смуглому и кудрявому, как и он сам: — Ты настоящий? — и дернул за тугой завиток локона. — Настоящий. — И в дракона превращался? — Почти, — покачал тот головой, хитро улыбаясь. — У тебя глаза как два уголька, — Петтир зачарованно вглядывался. — Конечно, я же великий маг огня! — и засмеялся, заливисто и легко, так, что и сам Петтир улыбнулся. — А меня научишь? — Подрастешь, сам научишься, если захочешь. Пока смотри в огонь. Он тебе подскажет, — еще раз чмокнул в лоб, — и бабушку с папой слушай. Я очень их любил. И тебя люблю. Жаль, что не свиделись. — Деда, — расстроенно, чуть не плача позвал в молоко тумана маленький Петтир, — деда! — И трость не таскай! — Не буду, — мальчик чувствовал себя брошенным. У прадеда на руках было хорошо и спокойно, а сейчас вновь навалилась тоска и тревога. Заревел в полную силу голоса: — Дедааа!!! — Не реви. Магу огня тяжко на Севере, — туман дунул теплым ветром взъерошив волосы, — займись пламенем. Учись у него, и станет легче. — А ты еще придешь? Петтир водил руками, пытаясь обнять туман, поймать его и прижать к себе. — Не будешь таскать трость, приду. Петтир понял, что остался один. Еще громче заплакал, чувствуя, как проклятый, ненавистный ему холод пробрался внутрь. И проснулся. Камин еле тлел. Нянюшка дремала в кресле, прижимая к груди шерстяной плед. Мальчик тихо слез с постели, прокрался к очагу и, закрыв глаза, сунул руки в угли. Ждал, что будет больно. Дар огня исчез из их рода. Бабушка могла без вреда дотрагиваться до пламени, но не могла им управлять, папа обжигался. Петтиру запрещали подходить к огню, опасаясь, что ребенок покалечится. Угольки приятно легли в ладонь. Подарили тепло, успокоили тоску и наполнили радостью. Петтир полностью залез внутрь, уселся среди тлеющих остатков дров. Дунул в черную пыль, представляя, как огонь обнимает его. Желтые, оранжевые, красные язычки побежали по нему, целуя и поглаживая, будто мама или нянюшка. Одежда истлела вмиг. Но Петтир этого не заметил. Он забавлялся и отдыхал. Тяжело природному магу огня на Севере. На крик няньки сбежались стражники. Они и позвали Сансу, королеву-мать. Пожилая женщина опустилась на колени перед камином, и зачарованно смотрела, как ее внук спокойно спит в самом сердце жарко пылающего камина. — Как жаль, что папа не видит, — прошептала старуха. С этого дня трость Петтира Дракона поселилась в детской и маленький Петтир II с ней почти не расставался.