Всё будет хорошо

Ночи никогда не бывают тихими. И спокойными тоже. Неважно, где ты находишься: вдали от цивилизации, где только небо, звёзды и шелест ветра или же в центре огромного мегаполиса, где шум людской жизни не замолкает ни на минуту. К любому звуку можно привыкнуть. Увести этот звук в дальний уголок сознания, забыть про него. Он никуда не денется, и если вдруг, ненароком, вспомнить о его существовании, то вновь придется слышать его постоянно, пока не забудешь… Люди научились не вспоминать. Люди привыкли. Нормальные люди. У Стивена Гранта всё обстояло несколько иначе. Звук: непрекращающийся гул автомобилей, шепот шелестящих занавесок, возня соседей, редкие внезапные громкие звуки, происхождение которых неизвестно, но тем не менее необходимо для любого человеческого поселения — раздражал его и не давал уснуть. И если раньше, до этого всего, проблема была именно в том, чтобы не спать… Теперь он находился в совершенно противоположном затруднении. Совершенно иронично и глупо, как всегда у Стивена Гранта. Он правда пытался заснуть. Хотя бы ради Марка. Он не хотел бы его волновать. Он хотел бы, чтобы Марк ни о чём больше не волновался, кроме вечного непорядка в квартире и отсутствия йогуртов в холодильнике. Достаточно. Ему достаточно. Конечно, стоило бы сказать про бессонницу, это же их общая проблема… Но не хотелось тревожить такого счастливого Марка. Переживет он это, он же Стивен Грант. Плохая идея — думать об этом. Стивен это прекрасно знал, но не мог уже остановиться. Марк выдумал его. Ну и что. Он благодарен Марку за это. Сейчас им обоим сложно и нужна помощь. Но теперь никто из них не один, и никогда больше одним не будет. «Даже смерть не разлучит нас». — мысль вызвала у него смешок, какой-то нервный смешок, который он подавил. Не нужно будить Марка. Стивену от чего-то казалось, что Марк проснется, если он возьмёт контроль над телом… Конечно же, это скорее всего не так… Это точно не так, но вдруг Марк проснется? Вдруг. Вдруг. Вдруг. Мысли. Их никогда не слышно. И то правда. Нужно подумать, может получится отвлечься от навязчивого звука, раздражающего сознание. Хотя когда это помогало? Да никогда, но он уже всё равно не прекратит думать. Всё лучше, чем смотреть в потолок и слышать Звук. Странно ему начинать сходить с ума. Он даже не существует. Вообще, можно сойти с ума, если тебя нет? Судя по всему, можно. Звук. Звук. Звук. Звук. Голова, казалось, трескалась, как лобовое стекло машины, висящей над пропастью, по которому медленно ползет человек… Так же медленно… Каждый раз, когда пытаешься найти точку опоры, что-то предательски трескается. Но у Стивена Гранта от чего-то не было звука трескающегося стекла. Только гул автомобилей. Шелест занавесок. Возня соседей. И эти внезапные звуки неясного происхождения. Всё же, спасать мир — одно дело, а выяснять, что это такое железное падает на улице глубокой ночью, не очень то и хочется. «Когда опасность рядом, Стивен Грант не имеет страха». Захотелось закрыть лицо руками и просто выдохнуть. Выдохнуть все слезы, всю тревогу, всю боль. Что правда, то правда. Страха он никогда не испытывал. Но зато остальные эмоции вполне. Сложно это — плакать, абсолютно не шевелясь. Без слёз, без всхлипов. Только ровное дыхание спящего. И параллельно ему, где-то внутри, в зеркалах, так далеко, что даже самому еле слышно себя, плакал Стивен Грант. Который не имеет страха. Который не существует.

***

Рассвет только неясным заревом показался где-то за горизонтом, а Марк Спектор уже молча бежал по улицам пустующего города. Стивен спал, вероятно, так как Марк не ощущал его присутствия. Такие моменты напоминали ему время до… Иногда казалось, что он даже бегает по утрам ради этих моментов. Нет, Марк никогда не уставал от присутствия Стивена, точнее, его присутствие было самым счастливым временем в жизни Спектора. Просто, иногда всем нужно побыть в одиночестве. Иногда всем нужно подумать. Они много о чём не говорят. Хотя, казалось бы, стоило. Наверное это от того, что они так отчаянно пытаются быть счастливыми. К примеру, Марк не говорит о том, что не видит Стивена во снах. Никогда. В любом сне он совершенно один. Или не говорит о том, как Стивен ему дорог, как ему важно, чтобы тот просто отзывался, когда он себе под нос произносит: «Стиви». И никогда не говорит о том, как хочет просто снова его обнять. Он даже готов опять умереть, чтобы сделать это. Марк никогда не говорит об этом, он в принципе редко говорит о важных вещах. Но всё чаще кажется, что стоило бы. Он бежал спокойно, смотря в далёкое никуда перед собой, думая о слишком важных вещах, для того чтобы заботиться о своем маршруте. На мосту он остановился. — Смотри, Стиви, какой красивый рассвет. — он или они смотрели, как солнце выглядывает из-за глади реки. В Лондоне редко случаются такие рассветы. В Лондоне вообще редкость, если ясно, когда именно ночь сменяется днём, а тут такая красота. Может кто-то из богов постарался? Хотя какая разница. Теперь это уж точно не их дело. — Очень. — значит они, не он. Марк вздохнул с облегчением, как и всякий раз, когда самый родной в мире голос отзывался ему. Они ещё долго стояли и смотрели на солнце, неторопливо начинающее освещать город, на реку и на первых суетливых людей, которым так срочно понадобилось куда-то торопиться. Непонятно, зачем вообще что-то нужно в шесть утра в выходной день. — Стивен. — Что? — Пойдем отсюда, пока не стало слишком много народу. (Спасибо тебе, за то, что ты отзываешься. Спасибо, что ты есть. Спасибо, что ты здесь, рядом, и никогда не уходишь. Ты не представляешь, насколько я счастливый с тобой. Спасибо, Стиви. Спасибо тебе. Я люблю тебя.) Последняя мысль была внезапной и спонтанной настолько, что Марк вздрогнул. — Всё хорошо? Марк? Что случилось? Хочешь, я обратно пойду? — Да, да, если можно… Кажется, мне нужно отдохнуть немного, просто понимаешь, я... — Да не вопрос, понимаю. Давай, я просто разберусь где мы и пойду обратно, а ты потом расскажешь, что случилось, если захочешь. Кстати, нам нужно докупить корма для рыбок, пакет опять кончается, представляешь, сколько такая мелочь жрет! Да и вообще, нужно список составить и… Какой же он понимающий. Как ему только хватает сил на всё это, как ему хватает энергии и энтузиазма. И Марк готов на что угодно, лишь бы этот энтузиазм никогда и никуда не исчезал. Лишь бы он продолжал просто улыбаться и бубнить обо всём, лишь бы он снова и снова наводил бардак в квартире, лишь бы он спрашивал, всё ли в порядке. Лишь бы он просто отзывался… Марк вдруг вспомнил, как Стивен радовался, когда узнал, что их не уволили из музея, а (о чудо!) повысили до экскурсовода. Безусловно, тут не обошлось без длительных переговоров Марка и Лайлы с руководством музея… Но об этом Стивену знать и не обязательно. Хотя, вероятно, он подозревал. Он же далеко не дурак. Но он принял это и ничего никогда не говорил. Возможно, они оба просто посчитали это вознаграждением за пережитые мучения или необходимой жертвой для продолжения нормальной, насколько это возможно, социальной жизни. Как бы то ни было, Стивен был искренне счастлив на своей новой работе, а это делало безмерно счастливым и Марка. «Я люблю его.» — странная мысль. Но ведь не лишённая смысла. А что если и вправду? Такое может случиться. А как же Лайла? А Лайла была права. Она сильная, смелая, он, возможно, даже любит её по-своему… Но они не смогут быть вместе. Неизвестно конечно, разведутся они ещё или нет, но быть вместе точно не смогут. Они навсегда останутся близкими друзьями, и они, и Стиви, но такой девушке как Лайла нужен кто-то здоровый. И все трое это понимали. К тому же, Лайла так и не сможет никогда его простить. Ни за отца, ни за ложь, ни за Стивена, ни за смерть… Где-то в глубине души она его никогда не простит. И он себя никогда не простит. А Стивен смог. Стивен простил его и за себя, и за него, и за весь мир. Марк всё вспоминал, как они стояли там, в клинике, среди людей, которых он убил. Стивен даже тогда не винил его. Ни на секунду. Ни в одном убийстве. Он был испуган, шокирован, но почему-то знал — так было нужно. И не винил. Он принял Марка всего и без остатка, что бы тот ни натворил. Может у него просто не было выбора? Выбор как раз-таки был. После того момента выбор был у обоих. И оба выбрали друг друга.

***

Вечер наконец-то спустился на город непроглядной пеленой облаков. Погода снова сменилась, в телевизоре, в соседней квартире, смеялись глупой шутке телеведущие. Стены как будто картонные. А ведь они с Марком хотя бы живут под самой крышей, сложно представить, что было бы, живи они в центре дома. Или, может, приходящая с наступлением вечера тревога заставляет Стивена слышать звуки? От чего-то он не хотел проверять это. Он просто хотел чтобы ему перестало казаться, что он сходит с ума. Ему просто хотелось быть счастливым, как Марк сейчас. Он чувствовал, что скоро ему не хватит сил и он сорвётся, и Марк узнает, увидит, как ему больно. Он молча налил чай в чашку с музейной символикой, сел за стол и уставился в стену напротив, сквозь аквариум, где плавали рыбки. Корма они им зашли и купили днём, так что не ведающие бед создания спокойно плавали в прозрачно-голубой глади воды, освещенной теплым светом комнаты и слишком белым светом аквариума, который ненужной здесь чистотой ломал пространство и отвлекал на себя взгляд. Или всё в порядке и это Стивен опять видит слишком остро. Надо поговорить с Марком. Иначе когда он слишком устанет, будет хуже. Надо поговорить. Надо. Надо. Надо. Надо. Сейчас подходящий момент. Стивен чувствует, что Марк где-то рядом, тоже молча смотрит сквозь аквариум и думает о своем. Марк должен быть счастливым. Но для этого придется и Стивену стать таким. Нужно чтобы Марк потерпел. Ещё немножко. Ещё чуть-чуть, и они будут счастливы. Стивен Грант обещает. –Марк? — произносит он, и в унисон слышит «Стиви» — Ты что-то хотел сказать? — Тревога с новой силой подступила к горлу. Вдруг что-то случилось? Вдруг не всё хорошо? Вдруг. Вдруг. Вдруг. — И ты хотел, разве нет? — Давай ты первый. — Теперь нужно убедиться, что он в порядке. Нельзя иначе. Марк должен быть в порядке. — Да нет уж, теперь давай ты. — Может Стивен и хотел бы сказать первым, но нет. Он просто не сможет. — Нет-нет-нет.Так не пойдет. Ты и сам знаешь, как это случается. Давай скажем вместе. — Компромисс. Так себе идея, но компромисс. В конце концов, Стивен сам начал это. Теперь нужно говорить. — Тебя порою преследуют гениальные идеи, но скажи на милость, как мы скажем что-либо вместе? — Марк скрывал за шуткой серьёзность, Стивен слишком хорошо знал его. Значит это точно слишком важно. Не просто вопрос, кто сегодня моет посуду или подобное. –Ну-у-у. Может написать? Только нельзя смотреть, как другой пишет! — Нам… Нам точно будет лучше от этого? — хороший вопрос. Стивен не знал на него ответа. Надеялся, конечно он надеялся, но не знал. — Я надеюсь. Я правда надеюсь на это. — пожалуй прозвучало слишком грустно. Но как уж тут было иначе. Другого ответа у него на этот раз не было. — Хорошо. Я тоже надеюсь, Стиви. Давай я первый напишу? — Марк отступил. Видимо его «Я надеюсь» все же было чересчур грустным. Слова не берутся назад, в отличие от мыслей, к сожалению. Или к счастью?

***

«Стиви.Ты знаешь, я не умею говорить ни о чём важном, а о себе тем более. Но мне стоит попытаться на этот раз, я думаю. Поэтому, я бы хотел просто сказать тебе спасибо. Спасибо за то, что ты есть. Я понимаю, что возможно у тебя и нет выбора, но он точно был. И ты каждый раз спасал меня, ты выбирал меня каждый раз. Стиви, ты УМЕР за меня. Я вообще не представляю, что ты чувствуешь, и как ты осознаешь меня, себя и этот мир… Я не представляю, насколько тебе должно быть тяжело, но я хотел бы, правда хотел знать, и не только знать, но постараться понять тебя. Если ты позволишь, я хотел бы спасать тебя каждый раз, как это делаешь ты. Каждый день. Стиви, я не умею говорить о важном. Но сегодня ко мне пришла одна мысль. И теперь мне кажется. Нет. Я УВЕРЕН. Я люблю тебя» Марк посмотрел на написанный им текст. Он только сейчас осознал, что формулировал, проговаривал и подбирал фразы весь день. Никогда его почерк ещё не был настолько ровным, и никогда ещё он не был настолько спокоен. Вдруг он понял одну важную вещь, настолько важную, что казалось невозможным то, что он не понял её раньше. Хотя, может быть, он знал. Всегда знал. Когда покупал рыбок ночью в зоомагазине, когда наклеивал скотч на дверь перед рассветом, когда слушал Стивена из глубины сознания и наблюдал за ним из-за зеркал. Он всегда знал, что всё будет хорошо. Просто всё будет хорошо у них. Что бы ни случилось. Всё будет хорошо, вот и всё. Это нельзя объяснить, нельзя осознать как и почему, но это неважно. Всё будет хорошо, и этим всё сказано. Марк аккуратно сложил листок пополам и положил его на подоконник. За окном был глубокий нетускнеющий вечер, освещающий жизни людей тысячами тысяч искусственных светил фонарей и окон. Он молча отдал контроль Стивену, и теперь только тихо наблюдал из зеркала, как тот нервно тормоша рубашку подходит к заваленному книгами столу и берет чистый листок, резко встряхивает и без того пишущую ручку несколько раз и начинает писать. Писал Стивен совершенно по-другому. Он много зачёркивал, часто останавливался и начинал задумчиво смотреть в окно, сжимал и разжимал кулаки, успокаивая себя, наверное… Стивен, судя по всему, пишет что-то важное. Очень важное. Настолько же важное, как и у Марка, а может, даже чуточку важнее. Когда он дописал, чай, к которому они так и не притронулись, давно остыл, часы уже протикали полночь, а рыбки в аквариуме стали скорее дрейфовать в прозрачной воде, чем плавать. Марк снова взял контроль, и волнение Стивена, странным отголоском отдающееся по всему телу первые несколько мгновений, уплыло куда-то назад. Теперь он своими глазами видел Стивена, стоящего за зеркалом и всё так же тормошившего конец рубашки, как несколько часов назад. – Эй, Стиви. Всё будет хорошо. Листок лежал на столе, прямо перед ним, на нём громоздились друг на друга неровные буквы и строчки, возможно, самые важные строчки в его жизни, но Марк лишь мельком посмотрел на него. Всем своим видом излучая почти что несуществующее спокойствие, он подошёл к окну. – Всё будет хорошо. – повторил Марк Спектор, уверенно глядя на свое отражение. Он медленно поднял руку и положил её на холодное от ночного ветра стекло. Стивен медленно и неуверенно, почти как испуганный ребенок, приложил свою руку к его руке. – Всё будет хорошо. Я слышу, Марк. Всё будет хорошо. – спокойствие вернулось и захлестнуло Марка с головой. Конечно, всё будет хорошо. Он тихо улыбнулся, скорее себе, чем Стивену, взял своё письмо и вернулся к столу. Теперь, два листа лежали рядом. Один, исписанный корявыми и убегающими куда-то буквами разных размеров с кучей заштрихованных или перечеркнутых фраз, с непонятными закорючками от ручки по краям. Другой с ровными спокойными строками, с немножко наклонёнными и, пожалуй, слишком закругленными буквами, но аккуратный и чистый, без единого исправления или ошибки. Марк знал, что Стивен тут, тоже смотрит на оба листа, не видя букв, ждёт общего молчаливого разрешения увидеть смысл писем. Кажется, он и вправду успокоился и не волнуется больше. Марк кивнул, не говоря ни слова, и оба начали читать. " Марк, я бы хотел сказать, что Я бы хотел сказать спасибо. Ты Я Мне бывает трудно в последнее время, я много переживаю обо всем, к примеру, о том Черт, я даже не могу сказать о чём! Просто обо всем на свете, понимаешь. Мне было бы Ты всегда рядом, и это самое прекрасное, на самом деле, я думаю. Я знаю, сколько ты делаешь для меня, и мне постоянно кажется, что я возвращаю недостаточно, что мне не хватает что я просто не достоин тебя. Марк, я так хотел бы тебя снова обнять, я просто не понимаю, что со мной. Знаешь, наверное ты самый важный человек в моей жизни, и честно, это сводит меня с ума, потому что понимаешь Меня просто нет, понимаешь??? Конечно же, естественно, ты скажешь, что это не так. Ты скажешь да не знаю я, что ты скажешь, но скажешь и приведёшь кучу аргументов, и мне и самому покажется, что все я надумал, и вот. Но потом наступит ночь, знаешь, я никогда не сплю ночью, смешно, правда?? Так вот, наступит ночь и мне опять покажется, что меня не существует. Знаешь, днём все хорошо, днём ты рядом, мы говорим, ходим, живём, понимаешь, но ночью, это так сложно, так невыносимо, а ещё эти звуки, знаешь, постоянные звуки, никогда не бывает абсолютной тишины, а я все не могу забыть про эти звуки, они всё за всё снова и снова звучат и звучат просто, вот и всё. Знаешь, Марк, я так устал. Так устал от этого всего просто. Я не знаю, что с этим делать Но. Я бы хотел кое-что ещё сказать. Я бы Я бы вообще не спал каждую ночь Я бы Я готов не спать каждую ночь, если ты каждый день будешь рядом. Вот так наверное. Я не знаю, что ещё сказать, наверное. Я запутался, Марк. P. S. извини, что я так много зачёркивал, мне как-то сложно было собраться с мыслями, извини p.s. after p.s. Нет, всё же хочу сказать кое-что ещё. Я только не очень в этом уверен, правда, я не знаю, и я запутался. Но мне всё же кажется, что я обязательно должен это сказать. Я люблю тебя, Марк. Я НЕ ЗНАЮ НЕ ЗНАЮ НЕ ЗНАЮ НЕ ЗНАЮ Я НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЮ, МАРК, Я ТАК ЗАПУТАЛСЯ, ИЗВИНИ, Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО Я НЕСУ!!!!!!!!" Марк улыбнулся. Так улыбаются люди, слишком счастливые для того, чтобы говорить. Люди, которым говорить уже не нужно. Он чувствовал, как так же улыбнулся Стивен. Конечно всё будет хорошо. Они со всем справятся. Точнее, всё уже хорошо. Всё стало так хорошо, а он этого даже не заметил. – Эй, Стиви? – Да? – он снова отозвался, но теперь в до счастливой боли родном голосе больше не слышалось тревоги. – Я люблю тебя, Стиви.