Не чернильные слёзы

Как обычно, бесконечно блуждая по этажам и коридорам этого здания, Сэмми пытался найти лишь одного человека. Генри уже порядком надоел своим присутствием: куда не пойдет – разрушит, ставшую уже такой привычной, постановку вещей. Он постоянно создавал какие-то, жутко раздражающие сознание, звуки вокруг себя. То отвратительный скрежет металла, то глухие удары о деревянные доски. Он мешал, искусно превращая в хаос всё, к чему прикасался. Не сидится ему на месте. Зачем он сюда только вообще пришел? В ногах что-то звякнуло. От неожиданности Сэмми даже немного вздрогнул. Он опустил взгляд вниз: на полу, посреди коридора, валялась пустая жестяная банка из-под беконового супа. Хотел бы он пренебрежительно хмыкнуть и пойти дальше, но взгляд приковала длинная и широкая чернильная полоса, ведущая куда-то вверх по лестнице. Неприятно холодно закололо внутри. След был такой, будто кого-то тащили. Осознание уже нетерпеливо скребло черепную коробку, ожидая, когда же Лоуренс признает очевидные факты. Он нервно сглотнул. Всеми силами противясь мыслям о самом худшем исходе, Сэмми ускорил шаг, быстро двигаясь по траектории этой чёртовой полосы. С каждым метром напряжение внутри возрастало с геометрической прогрессией. Сердце начало ощутимо подбираться к горлу, а уже неудержимая тревожность брала вверх над всеми остатками здравого смысла. Время застыло, а эта невыносимо огромная полоса казалась бесконечно длинной дорогой в персональный ад. Господи, она там закончится когда-нибудь!? Завернув за угол, он увидел то, о чем всё это время боялся даже мысль допускать. Остановился, как вкопанный, уставившись абсолютно пустым взглядом на тело некогда живого Нормана Полка. Именно от него шел этот, леденящий душу, след. У киномеханика был оторван прожектор, который последнее время служил тому вместо головы. Это было невозможно осознать. Мозг как будто отключился, перестал работать и анализировать. Стоять и смотреть – всё, что мог сейчас делать Сэмми, не испытывая при этом никаких эмоций. Сколько это продлилось он не знал. Внутри вдруг стало абсолютно пусто, словно там никогда ничего и не было, словно… О. Боже. Способность мыслить и понимать резко вернулась к Лоуренсу, окатив его при этом с ног до головы ледяной водой. Боже, боже. Нет, нет, нет. Сорвавшись с места, как ошпаренный, он подбегает к мертвому Норману, судорожно пытаясь снова собрать воедино, исправить, даже если абсолютно бессмысленно, внутри еще теплится призрачная надежда на… На что? На то, что это еще не конец? С самого начала Сэмми знал, что будет именно так. Поэтому остановив жалкие попытки сделать хотя бы хоть что-то, просто сдается, окончательно отчаявшись, прижимая Полка к себе, как можно сильнее, просто обнимает его, пока тот окончательно не исчез. Он уже не думал ни про Генри, ни о чем-либо другом, просто не мог думать. Да и были ли мысли вообще? Сейчас он в состоянии лишь судорожно звать Лорда, срываясь на крик, и спрашивать, зачем, для чего это было нужно!? Чтобы совсем скоро остаться совершенно одному, без единой возможности даже заплакать.