Обещанная песня птички

      Немногословность Розочки постепенно приводила к ухудшению наших отношений. Становилось труднее работать над взаимопониманием в одиночку, всячески стараясь вывести возлюбленную на искренний разговор. Однако отпустить девочку было, в моих понятиях, невозможным решением. Ведь именно она, эта юная дама, регулярно навещала меня, нерасчёсанную и пропахшую потом, жалкую, морально разбитую, пока у остальных фигурировали иные приоритеты.       Я полностью ощущала всю проблему, которая не даёт нам понять друг друга: мы с ней никогда не имели общих интересов. Она оставалась для меня непостижимой тайной, неподвластной попыткам её раскрытия.       Противоположностям трудно найти компромисс.       — То есть… Ты хочешь сказать, что на протяжении четырёх месяцев нашего общения у тебя была девушка, о которой мы ни разу не говорили?       Мишель опиралась локтями о стеклянный чёрный стол, украшенный непонятными золотистыми узорами, обхватив ладонями бежевую кружку с зелёным чаем. Мне безумно нравился интерьер кухни моей подруги, особенно минимализм, в рамках которого было устроено помещение. Приятные пастельные оттенки оранжевого и жёлтого цветов… Прелесть.       — Ну… Типа того, ха-ха… — с нервной усмешкой я указательным пальцем вертела чайную ложку в своей кружке, так же наполненной горячим напитком.       — Не подумай, что ты обязана рассказывать мне всё, но… По-моему, это немного… Э-э… Ты только не обижайся, ладно? — Мишель с виноватой улыбкой почесала затылок, растрепав любимый пучок с ещё большим усердием.       — Нет, я не буду обижаться.       — Ну в общем… По-моему, это немного странно, когда человек умалчивает о своём партнёре. Обычно, когда любишь кого-то, ты такой типа… «О мой Бог, вы не представляете, какая у меня прекрасная девушка! Я так люблю её!»       — Хе-хе, да… Ну, видимо, я другая.       — Но твой язык любви — слова.       — Чё?.. — я недоумённо уставилась на уверенное лицо девушки, сидящей напротив, на что она ответила идентичным взглядом. — Язык… Любви? Мой?       — Ты серьёзно не знаешь, что это такое?       — Я впервые слышу об этом, клянусь.       — Так, ладно, лучше расскажи наконец о своей девушке. Потом всё объясню, окей?       — Ну… Хорошо. Её зовут Роза, как я и сказала ранее, ей пятнадцать. Она довольно милая и заботливая. Любит обниматься, держаться за руки… Она очень творческий человек… М-м…       — Это что, всё? — после минутного молчания уточнила Мишель.       — Кхм… В этом вся и проблема… — я обеспокоенно отвела взгляд, смотря в пустоту. — Мы встречаемся уже почти полгода, но знаю я о ней меньше, чем о тебе. Она очень молчалива, и… Это многое портит, если честно… У нас редко находятся общие темы для разговора, а если я их и нахожу, то Роза отвечает очень коротко. Я знаю о ней лишь то, что она любит петь, сочинять стихи всякие, песни писать, книги читать, сериалы смотреть и гулять. Больше ничего. Всё самое поверхностное.       — Ох… Это, наверное, трудно…       — Да… Знаешь, мне так не хватает там… Элементарных нежностей, признаний в любви. Она говорит это, но не так часто, как я. Такое чувство, будто она видит, как мне тяжело, и от этого гаснет всё интенсивнее… Но она не говорит об этом, а я всё замечаю, я стараюсь не дать ей замкнуться в себе, но всё тщетно. Мы не понимаем друг друга.       — Ну, теперь я понимаю, в чём дело. К слову, о языках любви… Тут как раз эта тема… — Мишель отхлебнула из кружки, тяжело вздохнула и продолжила: — Язык любви — это то, как ты выражаешь свои чувства и то, что тебе хотелось бы получать взамен скорее всего. Суть заключается в том, что один из твоих языков любви — слова. Он же доминирующий. А у неё это… Тактильность, прикосновения. Понимаешь, о чём я?       — Уф… Возможно… Но как тогда мне действовать?       — Если честно, я без понятия. Правда, прости. Ты делаешь всё возможное, я не знаю, что не так. Ведь такие мелочи всегда нужно решать разговорами. А у вас как-то… Не склеивается что ли…       — Тридцать первого августа я устроила ей настоящий праздник. У неё был день рождения… Я потратила очень много денег и стараний на то, чтобы ей понравилось. Всё никак…       — Извини, что меняю тему, но… Ты ведь одна живёшь в квартире?       — Да. Я съехала от родителей как только мне исполнилось шестнадцать. Они были ужасными. Постоянно стыдили меня, говорили, что я глупая, сравнивали с моими сверстниками и высмеивали… В общем, другая история.       — Ох… Мне очень жаль… Получается, ты сама зарабатываешь?       — Почти… Мне помогает фриланс и любимая бабушка. Стыдно за то, что она до сих пор так много делает для меня… В плане денег.       — По-моему, здесь нет повода для того, чтобы стыдиться.       — Хах… Возможно…       Около десяти минут мы молча пили зелёный чай и наслаждались умиротворённой тишиной. Я неоднократно радовалась тому, что с Мишель немое созерцание пейзажей за окном не казалось неловким или безысходным. Идиллия, никак иначе…       — А какие у тебя отношения с родителями?.. — неуверенно поинтересовалась я, не отводя глаз от размеренно покачивающихся крон дверевьев.       — Отличные. Мама и папа всегда уважали мои личные границы, помогали, когда нужно было. Они и поддерживали меня, когда я переводилась в вашу школу.       — Так хорошо, что они поняли тебя…       — Разумеется. Иначе меня бы продолжали чморить одноклассники, а мне это особо не нужно. Нашлись мне… Юные критики…       — Скорее, юные гомофобы, — натянуто оскалилась я, с ледяным презрением вспоминая пережитые подругой школьные ужасы, о которых она мне поведала около двух месяцев назад. — Это отвратительно.       — Согласна. Они просто идиоты, — невозмутимо ответила Мишель, вкусив последние глотки остывающего напитка и поднявшись со стула с кружкой в руках. — Я тебе, наверное, не рассказывала в подробностях, но узнали они о моей уже бывшей девушке через соцсети. Мне казалось, что все их аккаунты давно заблокированы мной. К слову, не все отреагировали так ужасно… Но, тем не менее, я потеряла много друзей. Поэтому стремлюсь найти больше. Начать с нуля. У вас как-то… Более толерантные ребята.       Девушка ленивой походкой двинулась к раковине, пока мой случайный взгляд стал блуждать по изгибам её тела. Спортивный чёрный топ облегал небольшую грудь, демонстрируя выпирающие бусинки сосков, а серые шорты подчёркивали упругость ягодиц.       — У тебя такие… Мышцы… — восхищённо подметила я, завороженная результатами тренировок Мишель.       — На животе или на спине? — уточнила она, не отрываясь от мытья накопившейся в раковине посуды.       — Везде.       — Жопа классная?       — Так!       — Молчу-молчу, — усмехнулась девушка. — В последнее время уделяю больше времени спорту. Ну, на уровне утренней зарядки, как всегда. Просто обновила комплекс упражнений. Рада, что моей красотке понравилось.       — Это подкат такой?       — Нет, это факт.       Старательно игнорируя шуточный флирт подруги, я продолжила разговор:       — Как ты успеваешь совмещать рисование со спортом?       — Одно другому не мешает. Я же не утром рисую, — шум сильного потока воды прекратился. Мишель с уверенной улыбкой двинулась в моём направлении, а затем смуглые руки обвили мои плечи. На какое-то время мы застыли в такой позе, улавливая лишь умиротворённые вздохи друг друга, а затем она прошептала: — Знаешь… Мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой. Правда, ты… Очень… Невероятная.       — Божечки, мне так приятно слышать это… Мне тоже хорошо с тобой. Жаль, что уже пора уходить… Становится темно, я боюсь гулять в такое время.       — Ничего. Пошли, я провожу тебя до двери, хех.       Я нехотя поднялась со стула и прошла по коридору к выходу из квартиры. Пока мне приходилось старательно укутываться в тёплую одежду, Мишель без лишних слов рассматривала меня.       — Чего смотришь, Мишутка? — я рассмеялась с нового прозвища подруги, потянув за ручку двери.       — Люблю тебя просто, — на лице девушки мелькнула искренняя улыбка. — Поспеши, и вправду уже темнеет.       — Подо… — громкий хлопок оборвал меня на полуслове.