Как и ожидалось, Признание, которого они хотят, неверно

— Леди и джентльмены, добро пожаловать в ад. Исигами и Мико не знали, почему Хатиман сказал это, тем не менее они знали, что сегодня их ждет большой сюрприз. В начале года все клубы были в разгаре вербовки благодаря притоку новой крови — первокурсников. Естественно, что при появлении новых членов необходимо было учитывать бюджетные проблемы. Речь шла о большой сумме денег, достаточной для того, чтобы бюджетные бои стали чем-то вроде традиции. — Этот год будет непростым для нашего студенческого совета из-за количества активных членов». Миюки щелкнул пальцами: «Люди будут сомневаться в нашей честности, если мы не сможем закончить нашу работу еще быстрее, чем раньше». — Скорость так важна? — Обычно клубам требуется несколько недель, чтобы определиться с членством, — спросил Исигами. — Дело не только в скорости… — Хикигая-сан! — Эй! — крикнула какая-то девушка, открыла дверь кабинета Студенческого совета и в панике вбежала внутрь. — Капитаны снова взялись за дело. — Да ладно тебе, я же не член Дисциплинарного комитета. За то, что громко кричал! Хатиман затянул галстук и встал, готовясь поспешно выйти. — Как они могут быть такими ребяческими, мы же теперь второкурсники. — Ну, теперь ты наш пиарщик, РИП. — Миюки похлопала его по плечу. — Иино, ты ведь хочешь вступить в Дисциплинарный комитет, верно? Иди и помоги Хатиману. — А? Н-ладно. Поскольку Мико была невысокого роста, ей было трудно угнаться за Хатиманом среднего роста, как только он набирал скорость. Через несколько минут они вышли на сцену, где капитан Клуба дзюдо дрался с неким капитаном Клуба кендо, а члены Дисциплинарного комитета пытались выступить посредниками. — Айно, скажи Дисциплинарному комитету разогнать толпу первокурсников, — приказал ей Хатиман, и она, несмотря на сомнения, немедленно выполнила его. Хатиман не выказал ни осторожности, ни страха, просто встал между ними и оттолкнул их друг от друга плечами. — Какого черта ты делаешь в начале семестра? — Хммм. Пока они жаловались на свои проблемы, Хатиман шел с ними прочь от места происшествия. — Он просто так их обезвредил? — Коба-тян? — спросила Мико. — Ну, когда вы достигнете стадии «абсолютного доверия», вы всегда будете слушать этого человека. — Большая часть элиты Шучина верит, что Хикигая-сэмпай будет честной и объективной, — сказала девушка в очках. Когда Дисциплинарный комитет разогнал толпу, они увидели, что Хатиман очень спокойно разговаривает с двумя разъяренными капитанами клуба. Медленно, но верно они тоже начали успокаиваться. Капитан Клуба кендо и капитан Клуба дзюдо в конце концов ушли порознь. — Спасибо, Хикигая-сан. — Сказал один из второкурсников. Мико признал, что Хикигая Хатиман был очень странным человеком. Он казался довольно беспорядочным и шел своим собственным шагом, однако у него не было записей о нарушении школьных правил; по крайней мере, никаких серьезных. И судя по тому, что Мико только что услышал и увидел, несмотря на свое хаотичное поведение, Хикигая Хатиман был стабилизирующей силой в Шучине, часто работая вместе с Дисциплинарным комитетом, чтобы подавить конфликты между важными персонами. — Все в порядке. Эти идиоты никогда ничему не учатся. — Кроме того, мне придется познакомиться с кучей первокурсников, так что несколько дней я буду занят, — сказал Хатиман. Даже для такого абсолютиста, как Иино Мико, было трудно определить, считает ли она его хорошим человеком или плохим. — Хикигая-семпай, один вопрос. — Похоже, — прямо спросила Мико, — что вместо того, чтобы быть абсолютно беспристрастной, ты все принимаешь на свой счет. Почему это? — М-м-м, быть беспристрастным, может быть, и неплохо, но есть еще такая вещь, как восприятие. В конце концов, разве вы не почувствовали бы разницы между незнакомцем или близким другом, дающим вам один и тот же совет? — Ммм, это… Честно говоря, это, вероятно, было верно для всех. — Важные персоны Шучина обладают гораздо большей властью и влиянием, чем следовало бы. Одно движение их пальцев повлияет на нацию в целом. Но иногда ты должен помнить, что они такие же дети, как и все мы. Хатиман усмехнулся: «Не понимая корня конфликта, все, что вы делаете, — это оттягиваете неизбежный взрыв. Этим людям нужна не крышка, а предохранительный клапан. Понимая характеры людей, вовлеченных в спор, Хатиман мог выбрать лучшие слова, чтобы справиться с ними. — Значит, ты и есть тот самый предохранительный клапан? — Снова спросила Мико. — Несмотря на слухи, мое влияние довольно ограничено несколькими избранными людьми. — Дисциплинарный комитет в ближайшее время не останется без работы, — пожал плечами Хачиман, — так что им всегда пригодятся руки помощи. — Понимаю. Хатиман быстро извинился, махнув рукой. — Странный парень, но вполне нормальный, — заметил Коба-тян. — У тебя плохой вкус на мужчин, — сухо заметила Мико. Коба-тян помолчал несколько секунд, а потом сказал: — Настоящего Белого Принца в этом мире не существует, Мико-тян. Как всегда, лучший друг тоже знает, как максимизировать психический ущерб! — Дай мне немного помечтать, черт побери! … — И вот мы здесь. Миюки, Кагуя и Хаясака стояли перед горой документов, которые нужно было обработать. — Это почти то, что мы ожидали увидеть в первую неделю нового учебного года. — Ты знаешь, как разделить их всех в таком состоянии? — Спросил ее Кагуя. — Ну, я могу немного попробовать. Хаясака нахально облизнула губы, а затем прочитала их один за другим, разделяя. И Кагуя, и Миюки, конечно же, наблюдали за ней, когда она делала этот тест. Хаясака нарочно изобразил энтузиазм, но медлительность. Таким образом, она могла показать, что действительно заинтересована в работе совета, несмотря на ее заявления об обратном. Теперь дьявол кроется в деталях. К счастью, Хикигая-сан здесь нет. Кагуя задумался. — Это не тот документ, Хаясака-сан, — предупредил Кагуя, когда она уже собиралась спрятать документ. — Му, Кагуя-сан, если ты скажешь мне, что это испортит мой темп! Хаясака надул губы. — Все в порядке, продолжай, — сказала Миюки. Ах, и теперь Хаясака выглядела потрясенной, какое прекрасное выступление с ее стороны. Показав, что она проигрывает под давлением, он докажет тот факт, что она неопытна в этой работе. — Хикигая-сан всегда имеет дело с таким количеством бумаг? — Да, любит. — Ух ты. Честно говоря, даже Кагуя иногда чувствовал себя ошеломленным этой суммой. Так что в кои-то веки Хайасака мог выказать искреннее удивление. — Кому из них это принадлежит? — А, вот так. Хаясака также подделала свой уровень понимания для более двусмысленно сформулированных документов. Пока все шло хорошо, но Кагуя все еще чувствовал себя довольно неловко. Особенно когда Миюки в ответ заострил глаза. — Хм. Все это было подстроено заранее. Если понадобится, Хаясака справится со своей работой гораздо быстрее. Но ей все равно придется сохранить свою милую неуклюжую девичью внешность. — Фу, извини, что так долго. — Это быстрее, чем я думала. — Миюки быстро проверила стопку документов. — Здесь и там есть несколько ошибок, но в остальном это вполне выполнимо, учитывая, что вы взялись за задание вслепую. — Неужели это так? — Как я уже сказал, тебе следовало прислушаться к моим репликам, — сказал Кагуя. — Хм, конечно, я послушаю тебя в следующий раз, Кагуя-сан! Хаясака подмигнул. Хаясака более или менее сумела показать себя человеком с потенциалом, но без реального опыта. Такие люди нравились Миюки больше всего. Вот это Кагуя понял. — Итак, я прошел этот тест? — Пока нет. Лицо Миюки потемнело. — Второе испытание — обслуживание инструментов. — Инструмент… техническое обслуживание? — Мы с Хатиманом оба дипломированные электрики. Это означает, что мы обучены и имеем лицензию вскрывать электронные устройства и чинить их по своему усмотрению. — Электрический мастер? Кагуя дернулся: «Они все еще существуют в наши дни?» — Шучин хвастается своей историей, естественно, в этом есть и уродливые стороны, — сказала Миюки. — У Шучина много устаревшего оборудования, которого нет ни в одной другой школе, но все это остается в использовании из-за инерции и традиций. Они сняты с производства и не имеют гарантии, так что нам приходится ремонтировать их самим. Действительно. Несколько десятилетий назад, до появления заводской автоматизации, все электронные устройства собирались вручную. Технические школы обычно обучали своих студентов искусству сборки электронных устройств с нуля. Естественно, это означало, что они тоже могли сами ремонтировать электронные устройства. Однако с развитием производства, модульности и миниатюризации, наряду с ростом затрат на рабочую силу, электронное мастерство исчезло из поля зрения широкой публики и стало чем-то более похожим на право хвастовства или вспомогательный навык, поддерживающий карьеру. — Об этом не беспокойся. — Я электрик второго класса, — сказала Хаясака, вытаскивая из бумажника визитку, — и у меня ранг Б по электронному мастерству. Я заработал это, работая неполный рабочий день. — Хм, это очень хорошо. Что ж, полагаю, это означает, что у меня нет абсолютно никаких причин отклонять ваше заявление. Миюки быстро пришла в себя и с улыбкой протянула руку: «Добро пожаловать в студенческий совет школы Шучин, менеджер по общим вопросам Хайасака». Хаясака невинно схватил его и сильно встряхнул в волнении: «Аналогично ~!» Кагуя на мгновение сверкнул глазами. Нет, она просто отрицала, что Хайасака может быть так легко обидчив с президентом, даже в случайном качестве. — Гм, — сказал Кагуя, — поскольку Хаясака-сан теперь официально член клуба, не лучше ли нам начать работать немедленно? Миюки ничего не заподозрила. Хотя обычно он отличался острым умом, от природы он был добросердечен и искал в людях добро. Хаясака легко пробралась в Студенческий совет, используя этот факт в сочетании с ее чрезвычайно хорошо продуманной актерской игрой и демонстрацией мастерства. — Конечно, но сначала мне нужно в туалет. На самом деле Миюки не пошла в ванную. Вместо этого он встретил Момо за зданием студенческого совета, которая бросила ему небольшую пачку документов. — Я проверил ее биографию, как вы и просили. В конце концов, она часть группы Шиномия. — Неужели это так? Миюки поднял брови, — Но, насколько я вижу, они незнакомы. Даже их одноклассники никогда не видят, как они общаются, разве что случайно. Миюки была не настолько глупа, чтобы позволить кому-либо войти в студенческий совет Шучина, не пройдя проверку. — Положение семьи Шиномия очень шаткое. Момо объяснила ему: «Даже по сравнению с нами, якудза, они очень безжалостны и соперничают друг с другом. Другими словами, между членами семьи Шиномия нет абсолютно никакого чувства товарищества. — Шиномия наверняка выросла в очень трудной среде, неудивительно, что она такая сильная и выносливая. Миюки мрачно кивнула: «Как ты думаешь, она действительно заинтересована в Хатимане или это была ложь?» — Честно говоря, не знаю. Это Хатиман, и ты не можешь ничего сбрасывать со счетов, когда дело касается его. — Момо пожала плечами. — Но я постараюсь держать глаза открытыми. Так что, что бы ни случилось в совете, делай свое дело так, как считаешь нужным. — Хорошо, спасибо. — Тогда позже. Действительно, если предположить, что у Кагуи и Хаясаки были близкие отношения друг с другом, то истинным мотивом могло быть то, что Кагуя пытался загнать его в угол и заставить признаться, Миюки должна была подготовить непредвиденные обстоятельства. Но если ее мотив был связан с Хатиманом, то Миюки оставалось только любопытствовать. И, может быть, немного поддержит. Для такого честного и открытого человека Хикигая Хатиман полностью закрылся от мысли о романтике. Если и был кто-то, кто мог заставить Хатимана снова поверить в романтическую любовь, так это кто-то общительный и активный, как она. Сейчас он будет очень занят, хотя и решил сократить наполовину свою работу на полставки и больше сосредоточиться на поддержании своего тела. Хатиман как-то сказал ему, что ему следует отказаться от кофе и больше спать. Миюки и раньше отвергала это предложение, хотя он немного сократил потребление кофеина. Однако на этот раз его предупредил не Хатиман. Это был Кей. Теперь, когда у их отца была работа на полный рабочий день, они оба могли использовать свое время гораздо лучше. Кей более или менее перестала разносить газету — одна из немногих подработок, которую она могла легально выполнять в ее возрасте. Что касается самой Миюки, его усилия по самоизучению достигли плато. Он был на том уровне, где было бы почти невозможно совершенствоваться без внешней поддержки, такой как школа зубрежки или репетитор. Но они просто не могли позволить себе ни того, ни другого. Оставалось только положиться на друзей, и это решение сразу же столкнулось с проблемой гордости Миюки. Миюки не мог продвинуться вперед, не отбросив свою гордость, одну из немногих вещей, которые позволили ему достичь этих высот. С его усилиями в качестве меча и его гордостью в качестве щита, Широгане Миюки прошел тернистый путь, по которому никто другой не хотел идти. «Я не могу тащить их страдать вместе со мной», — решила Миюки, и поэтому он решил поспать немного больше, чем раньше. Тем не менее перемены были кардинальными. Его улучшенный цикл сна также позволил его мозгу фильтровать и обрабатывать больше информации с большей скоростью и точностью, чем когда-либо прежде. Его чувства, притупленные в плане чувствительности, но в то же время более точные. Как будто Широгане Миюки переродилась. Как пылающий феникс. Возможно, он снова сможет повысить свои оценки, сохраняя этот темп. Он решил рискнуть и сохранить этот шаблон до первого экзамена. Теперь проблема была в другом… Казалось, что его возрожденные, естественные глаза выглядели довольно непривлекательно для Кагуи. На последней вечеринке в Йозакуре Хатиману удалось спасти ситуацию с помощью грима. — Но я не хочу, чтобы Шиномия считал меня поверхностным. — Нельзя продавать хорошее дерьмо без хорошей упаковки. Хачиман сказал ему: «Даже мужчины должны быть модными, чтобы девушки ХОТЕЛИ узнать их получше». — Ты уже проделал свой путь к вершине. Что еще за ложь вдобавок ко всему? Миюки признался, что не может возразить против этого утверждения; до сих пор он блефовал и лгал. Ну, это и Хатиман, может быть, сам и не красился, но он всегда БЫЛ модным парнем. Миюки тоже научилась одеваться небрежно. Миюки пошла в ванную, чтобы проверить, не испортились ли у него линии под глазами. Они выглядели совершенно нормально, находя хороший баланс между свирепостью и жизненной силой. Теперь он понимал, почему даже такая юная девушка, как его младшая сестра Кей, так заботится о том, чтобы наряжаться. Один-единственный карандаш мог бы так сильно изменить впечатление. Может быть, теперь он будет к ней более снисходителен. … Без присутствия Хатимана в офисе, благодаря тому, что он установил связи с несколькими ключевыми первокурсниками, первый день работы Хайасаки в студенческом совете оказался довольно тусклым. Но это было то, что она скорее ценила, чем сожалела. В конце концов, ее главной задачей было не дать ему нарушить план. И вот, когда они вернулись в резиденцию Шиномии, был уже вечер. Они даже опоздали к обеду. — В конце концов президент кончил тем, что накрасилась. — Значит, даже мужчины могут этим воспользоваться, — сказала Кагуя, садясь на кровать. — Мужской макияж часто минимален и точен. — Не вижу в этом никакой проблемы, — заметил Хаясака. Но Кагуя, вероятно, счел это довольно проблематичным. Она искренне верила в идею нетронутой, естественной красоты просто потому, что сама родилась и выросла в очень, очень строгой среде и усвоила довольно устаревшие вкусы. Она смотрела свысока на людей, которые украшали себя с помощью косметики, как на скучных и поверхностных людей. В том числе и Хайасака. Но впервые в жизни эта вера была поколеблена. Сам предмет ее привязанности показывал, как много это может изменить. — Красота — это сила. В нашем обществе нет места людям, которые не украшают себя. — Я не хочу упускать возможность похвастаться людьми, у которых нет ничего, кроме природной красоты, — мрачно сказал Хаясака. Благодаря Широгане Кей Кагуя стала немного более внимательной к моде и научилась выбирать одежду сама. Впрочем, что касается вопроса макияжа… — Даже мужчины не являются исключением из этого правила. — Что ж, я рад, что он снова стал вашим любимым президентом, — улыбнулся Хаясака. — О чем ты говоришь, глупый идиот! — Я же говорил тебе, что не испытываю к нему никаких чувств! — смущенно воскликнул Кагуя. — Неужели это так? Хайасака вскрыл вену: «Полагаю, это может быть правдой. Тогда я должен извиниться за столь самонадеянное заявление. — А? — Когда президент признается вам и вы примете его признание, вы окажетесь в ловушке односторонних отношений, где все будет сводиться к тому, чтобы брать и ничего не давать. — Ты проведешь свои драгоценные, незаменимые школьные годы с кем-то, кто тебя СОВЕРШЕННО не интересует, и если эти отношения каким-то образом закончатся браком, то они будут очень нелюбимыми. Хаясака произнес это совершенно невозмутимым голосом. Если это не было очевидно, то к этому моменту она уже достигла критической точки холодного гнева. — Это, вероятно, закончится хуже, чем просто твой брак ради независимости, денег или политической власти, поскольку у него ничего этого нет. А еще есть проблема детей… так не лучше ли тебе перестать пытаться заставить его признаться? А если он сознается, ты должна отвергнуть его. Кагуя выглядела так, будто вот-вот заплачет: «Почему ты так говоришь…» — Ладно, сейчас я остановлюсь. Но не делай такого лица, если хочешь сказать, что не испытываешь к нему никаких чувств. Это не так работает. Хаясака предпочитала не торопиться и медленно вести Кагую к честности, но, учитывая все обстоятельства, шоковая терапия вполне могла быть лучшим вариантом. Что бы ни случилось, Кагуя и Миюки должны были начать встречаться до лета, иначе Хаясака сойдет с ума от нагромождения обязанностей. Но более того, даже если Миюки признается, пока Кагуя не желает улаживать свои чувства, она никогда не будет счастлива. Хаясака говорил это не просто из мести. Она говорила грубую, голую правду. Но даже тогда Кагуя упрямился не без причины. Шиномии не позволялось влюбляться. — Кстати говоря, интересно, подозревает ли вас президент? — Кагуя решил сменить тему разговора. — Простая проверка данных легко выявит вашу связь с группой Шиномия. — Все в порядке. Тот факт, что мы никогда не проводим время вместе на публике, должен быть хорошо известен к этому моменту. Пока мы держимся на таком расстоянии, он никогда ничего не узнает. Выводы, к которым Рюдзю Момо пришла в результате своего расследования, хотя и неверны, но отнюдь не беспочвенны. Ее вывод, в конце концов, был сделан на основе очень реальной и правильной информации о семье Синомия, ее традициях и взглядах. Теплые отношения, которые связывали Кагую и Хайасаку Ай, всегда были исключением, а не нормой. В тайне они были скорее неразлучными сестрами, чем хозяином и слугой. Это было то, о чем знали только самые близкие члены их семьи, на самом деле только мать Хаясаки. Для всех остальных в доме Хаясака вела себя просто как профессиональная горничная, сколько они себя помнили. — Если уж на то пошло, с Фудзиварой-сан ситуация гораздо более нестабильная, чем с президентом. Маскировка «Хаясака-кун» была сделана специально для того, чтобы обмануть не кого иного, как Фудзивару Тику. Другими словами, до тех пор, пока она сможет поддерживать присутствие Гала Хайасаки, в его существовании не будет необходимости. — Я прекрасно понимаю. Кагуя кивнул и вздохнул: «Знаешь, тебе следовало чаще говорить об этом со мной. На этот раз я прощу тебя, потому что все получилось хорошо. — Спасибо за снисхождение, Кагуя-сама. — И… еще кое-что. Кагуя слегка покраснел: «То, что ты сказал, тебя интересует Хикигая-сан. Это была ложь, верно? — Это не было ложью, — улыбнулся Хаясака. Кагуя зажмурилась в полном недоумении. — Не в романтическом смысле, конечно. На его обычное бесстрастное лицо с широко раскрытыми глазами вернулось выражение, в котором не было и намека на ложь. — Вот почему мои доводы о вступлении в совет трудно опровергнуть, потому что это правда. Кагуя чувствовала себя так, словно только что попала в какой-то странный мир. Тем не менее, казалось, что Хаясака не собирался предавать ее и был готов остаться с ее миссией любой ценой. Но все же… — А теперь посмотри на меня и ответь честно. Глаза Кагуи постепенно тускнели по мере того, как проявлялась ее гиперрациональная, крайне осуждающая сторона. Ее лицо застыло, как будто оно было вырезано изо льда, как скульптура. — Если бы у тебя был выбор между ним и мной, что бы ты выбрала? — Конечно, это будешь ты, Кагуя-сама, — решительно заявил Хаясака. — Сколько бы раз я ни лгал и ни обманывал, я всегда буду с тобой. Это относилось, конечно, и к самой Кагуе. Кагуя знала, что во всей этой эскападе есть подвох, неизвестные факторы, которые могут поставить под угрозу ее доверие к самому доверенному человеку. Кагуя знал, что Хаясака что-то скрывает. Возможно, это был первый раз, когда Кагуя начал проявлять подозрения в поведении Хаясаки. Она еще не знала, что именно произошло, что так заинтересовало Хайасаку… Кагуя доверял ей настолько, что не было бы преувеличением сказать, что Кагуя передаст ее безопасность в руки Хаясаки. Во время мероприятия в Йодзакуре было много перерывов, которые более или менее разрушили попытки Кагуи привлечь Миюки и заставить его признаться. Со следующей недели реальный план будет приведен в действие.

***

Итак, первая неделя ада для нового кабинета студенческого совета более или менее прошла. — Ты его видишь? — Что случилось? — спросила Кагуя, когда они с Хаясакой стояли на крыше здания студенческого совета. — Да, он идет с Фудзиварой-сан. — Хотя, полагаю, вам следует посмотреть самим, — сказала Хаясака, глядя в высококачественный бинокль. — Хм? Что это должно… — начала она отвечать, беря бинокль и поднося его к глазам. Кагуя выронила бинокль и застыла от шока. К счастью, Хаясака был там, чтобы поймать их. — Ха-ха-ха-ха. Кагуя заерзал и запаниковал. — Что смешного, Кагуя-сама? — Спросил Хаясака, явно шутя. Кагуя схватил Хаясаку за плечо и сильно встряхнул. Любая меньшая девушка получила бы от этого удар хлыстом! — Хаясака! Президент сегодня выглядит опасным! — Вот именно. — Похоже, он решил сделать все возможное для этой Новой Партии формирования Совета, — сказал Хаясака. — Что же мне делать? — А что вы должны делать? — Ты знаешь, что должна сделать, Кагуя-сама. — Тч. Похоже, другого выхода нет. — Давай, — сказал Кагуя. Хаясака улыбнулся и достал косметичку. Наконец-то план был приведен в действие! — Теперь все должно быть в порядке. — Ты против него больше, чем соперница, — сказала Хаясака, делая последние штрихи. — Спасибо, Хаясака. Думаю, нам пора разойтись, — сказал ей Кагуя. — Конечно. Мы должны сохранять дистанцию на публике, несмотря ни на что. Хаясака кивнула и вытащила ленту из волос, распустив хвост. — Хм? Что ты делаешь? — Мне также придется взять с собой свою игру, чтобы помешать ему вторгнуться… — Сказал Хаясака с угрожающим лицом. Честно говоря, даже Кагуя был немного напуган тем, как глубоко увяз в этом деле Хайасака. Даже если это принесло ей огромную пользу, для Хайасаки быть таким серьезным было немного неприятно. — Ах, это я оставляю на ваше усмотрение. Даже сейчас Хаясака все еще чувствовал себя виноватым из-за того, что она слила все Хатиману, предав доверие Кагуи к ней. Тем не менее, по большому счету, это не имело большого значения. Кагуя уже подозревал, что Хатиман знает и намеренно вмешивается в ее планы. Цель оправдывала средства. Хаясаке позвонил Хатиман. — Добрый день, Хикигая-сан. Как вы сказали, Кагуя-сама отреагировал довольно бурно на новое появление Президента. — [Говорил тебе, что это сработает], — усмехнулся Хатиман, — [Единственный способ сделать их честными — продолжать нагнетать обстановку]. — Откуда ты это знаешь? «[Шиномия — по своей природе консервативный человек. Она не любит, когда ее застигают врасплох или когда у нее возникают проблемы с контекстом, потому что это заставит ее отклониться от первоначального плана и перейти к резервным планам. Мы будем продолжать этот процесс до тех пор, пока она не прибегнет к последнему доступному варианту — нажатию большой красной аварийной кнопки.] — Президент Широгане — мастер импровизации и блефа, однако его низкая самооценка означает, что он легко будет застигнут врасплох и совершит ошибки и просчеты. — Так ты это имеешь в виду? — догадался Хаясака. — [Конечно.] — сказал ей Хатиман, — [В войне нет настоящего победителя. Есть только те, кто проигрывает меньше всех.] — Это стратегия взаимного гарантированного уничтожения, да? Ты действительно порочен. — Ну и как ты собираешься поступить с Фудзиварой-сан? — спросил Хаясака. — [Пфффф, полегче.] В бинокль Хаясака увидел, что Хатиман стоит на крыше школы с гранатометом в руке. Хаясака скептически отнесся к тому, что это настоящая вещь, так что, скорее всего, это копия страйкбола. — А? Хатиман выстрелил чем-то блестящим, что полетело и приземлилось рядом с тем местом, где стояли Чика и Миюки. Чика подняла его и открыла. — Это капсула Гачи. Ты что-то положил внутрь? Игрушки Gacha относятся к коллекционным игрушкам, которые можно получить из машины Gacha. Само слово Гача относится к дрожащему звуку, издаваемому машиной при работе, когда она раздает капсулу со случайной игрушкой или предметом внутри. — [Да, сокровище и карта. Это то, что я сделал наугад, но это займет ее на добрых пятнадцать минут или около того.] Как член Настольного клуба, ничто не интересовало Фудзивару Чику больше, чем ощущение надвигающихся приключений или загадок, которые требовалось разгадать. Хатиман регулярно втягивался Чикой в махинации клуба, так что хорошо понимал интересы этих членов. — Тебе не помешало бы вознаграждение. Как насчет еще одного поцелуя? — Поддразнил его Хаясака. — [Нет, спасибо.] Хаясака легит почувствовал себя обиженным. Какой одинокий гетеросексуальный молодой человек откажется от бесплатного поцелуя красивой девушки? — Ну, на самом деле мне также удалось задержать Исигами-сан и Иино-сан, так что я тоже хочу получить свою награду. -[Тогда мы квиты. Я сейчас спущусь вниз.]» Хаясака внутренне закричал. Нет! Она не испытывала к нему романтического влечения. Ни в малейшей степени. Она просто подумала, что его реакция на соблазнение была довольно забавной и отлично помогала снять стресс. Но, похоже, пока они не встретятся лицом к лицу, Хатиман легко сможет отклонить ее ухаживания. … Тем временем в кабинете студенческого совета. Миюки посмотрела на Кагую необычным взглядом. — В чем дело, президент? — Нет, должно быть, я что-то забыл. Кагуя отвернулась с озорной улыбкой на лице. Конечно, президент будет сбит с толку. В конце концов, это был первый раз, когда Кагуя пользовался косметикой. И к тому же это было чрезвычайно тонко. Очень тонкий блеск для губ. Идеально тонированная пудра на очень легкой основе. Светло-коричневая подводка для глаз. И последний штрих: глазные капли. Ни один из использованных макияжей не изменил ее внешности, они только подчеркнули ее и без того поразительную, почти непревзойденную естественную красоту. Кагуя, стоявшая сейчас перед Миюки, была за гранью совершенства, она была усиленной богиней, Шиномия Кагуя! Это была гигантская заноза в заднице, чтобы убедить Кагую, что нет, для нее не было абсолютно никаких проблем с макияжем, особенно если они соблюдали школьные правила. Была очень веская причина, по которой она сдалась. Это было потому, что сам Миюки уже претерпел быстрые улучшения в своей внешности. Он экспериментировал с подводкой для глаз и кремом для волос, чтобы создать лучший контраст в интенсивности и очаровании, что поначалу беспокоило Кагую из-за быстрого изменения баланса. Но потом? Кагуя, возможно, должен был признать, что эта версия президента действительно выглядела привлекательно, и это заставляло ее чувствовать себя неловко, когда она была рядом с ним. И она не могла смириться с тем, что президент активизировал свою игру в одиночестве, оставив ее позади! Я покажу тебе, что значит наряжаться! Так решил Кагуя. -Шиномия, ты решил больше внимания уделять моде! Миюки ахнула: «Я этого не предвидела.» Хатиман предположил, что как только Миюки сможет изменить тон своей техники подкладки глаз с полной агрессии на что-то более близкое к очаровательному, но интенсивному, это вызовет у Кагуи чувство страха, и она начнет уделять ему больше внимания, чем раньше. Но он не ожидал, что Кагуя тоже активизирует свою игру в апелляцию. В такие времена лучше всего заметить, как она изменилась. Действительно, чтобы показать, что вы заметили ее перемену, вы заработаете много мужских очков. Man points, точки измерения мужественности, разработанные Широгане Миюки, — это система, которую он создал для своего использования после кропотливых исследований темы подростковой романтики. Однако, в зависимости от того, какое замечание вы бросите, оно может иметь неприятные последствия. В худшем случае это может быть даже истолковано как сексуальное домогательство. «Так что давай начнем с чего-нибудь безобидного, например, с ее прически», — подумала Миюки… Шиномия совсем не изменила прическу. Нет, тогда не волосы… Хм, это действительно трудно определить, кроме ее общего лица, они выглядят как-то… как-то… ку- Миюки стало жарко и жарко, когда нужные слова, наконец, пришли на ум. Не было другого способа выразить, как мило Шиномия Кагуя выглядел сегодня. Кагуя использовала очень мягкий тон макияжа, чтобы ее лицо выглядело мягче и добрее. Естественно, это подчеркивало бы ее чистую невинную красоту и привлекательность. Нет, но если Миюки скажет это сейчас, это будет не что иное, как признание в своих чувствах, и Кагуя может снова поддразнить его. Он должен быть нейтральным. Как можно более нейтрально. — Шиномия. — Хм? — Простите, если я ошибаюсь, но вы тоже подводили глаза? — Прямо спросила Миюки. Трусость! Поскольку многие мальчики застенчивы по своей природе, они попытаются начать разговор с поиска общих интересов. В отчаянии Миюки прибегла к этой проверенной и верной тактике, чтобы начать разговор с Кагуей, не прибегая сразу к лести. Кагуя сразу же понял и это. Но в кои-то веки она решила оставить все как есть и ухмыльнулась. — Да, совершенно верно. Я попытался выбрать самый светлый цвет, какой только мог. Он все еще виден? Кагуя подошел ближе и посмотрел на него с очаровательной улыбкой. Она была так близко, что если бы Миюки чуть наклонилась, они бы поцеловались. Ну же. Наклонись и признайся мне! — Да. — Это делает твои глаза нежнее и красивее, — сказала Миюки с чрезвычайно серьезным лицом. Сердце Кагуи на мгновение перестало биться, а затем заработало сильнее в ответ на внезапный стимул стыда и страха. Она попала в ловушку! Миюки предвидела это заранее и разработала способ держать себя в руках, нанося решающий удар, когда она была застигнута врасплох или в наступлении! А теперь признайся мне. Однако вид напряженных глаз Миюки так близко опьянял. Настолько, что Кагуя инстинктивно закрыла глаза в ответ, и это сделало ее уязвимой! Широгане Миюки была в противоречии! Любой, кто не совсем дремуч, слишком хорошо понял бы эту ситуацию. Когда девушка перед тобой поднимает голову и закрывает глаза, это может означать только одно. Это была просьба о поцелуе. Это не могло означать ничего другого, верно? Но что, если он поцелует ее, и ей это не понравится? Что, если она имела в виду совсем не это, а что-то другое? Но если он притворится, что не замечает этого, что, если он испортит настроение? Что, если он решил пойти на это, а потом Кагуя использовал это, чтобы выбить из него признание?! Так противоречиво. Однако прежде чем Миюки успела принять какое-либо решение, Кагуя снова открыла глаза и отошла от него на некоторое расстояние. Так что, похоже, это ВСЕ-таки НЕ БЫЛО приглашением на поцелуй! Миюки была рада, что он не все испортил. — Здесь жарковато, надо что-нибудь выпить. — Но я считаю, что горячий кофе или чай не подходят для такого случая, — сказал Кагуя. — Хатиман сказал, что принесет что-то вкусное, так что мне интересно, что это такое, — согласилась Миюки. Оба отвели глаза и тихо вздохнули. Можно с уверенностью сказать, что сегодня ни один из них не чувствовал себя удовлетворенным. — Кстати, о глазах, — сказал Кагуя, не глядя на него. — У вас от природы нежные глаза, президент. — Неужели это так? Миюки усмехнулась, когда он посмотрел на территорию кампуса, — я думаю, они выглядят нелепо. Они выставляют меня слабой и доверчивой. Кагуя не мог объективно сказать, что она не согласна. По какой-то причине ей стали нравиться острые и свирепые глаза красивых мужчин, как у президента (раньше) и Хатимана. Она думала, что такие глаза делают мужчин сильными и жесткими. Даже так. Даже так. — Не знаю, кто сказал это в первый раз, но глаза — это отражение души. Кагуя подошел к нему поближе. — Вместо того, чтобы отражать твою слабость, не лучше ли сказать, что эти глаза отражают доброту твоего сердца? Но Миюки сделал вид, что не расслышал, и гордо улыбнулся. Широгане Миюки не хотела выглядеть нежной или доброй. Шиномия Кагуя хотел выглядеть нежным и добрым. Идеалы этих двух людей были естественными противоположностями. Вот почему они сохранят подводку для глаз до следующей встречи. — Ваааа, мне как-то не удалось его достать, — закричала Чика, вбегая в кабинет. — Я попробую еще раз позже. — Возможно, тебя обманули, — заметила Момо, когда вошла, неся с собой холодильник. — Возможно, это розыгрыш. — Не может быть, смотри, я нашел эти сокровища! — Сказала Чика, раскрывая ладонь, на которой лежала пара блестящих колец. — Хм? Момо осмотрела их: «Я не очень люблю украшения, но они выглядят дешево». Предполагаемая общая стоимость сокровищ Чики: 600-800 иен. Не то чтобы Чика знала! — Все в порядке, даже если они выглядят дешево. — Я могу использовать их в качестве награды за подземелье, — улыбнулась Чика. — По крайней мере, ты выглядела веселой, Фудзивара-сан. Кагуя улыбнулся ей. — Извините, я чем-то отвлекся и опоздал. Чика виновато хлопнула в ладоши. В кои-то веки это выглядело довольно честным с ее стороны, так что у Кагуи и Миюки не было причин держать обиду. Тем более что это, скорее всего, было частью вмешательства Хайасаки, а значит, косвенно и частью планов Кагуи. — Все в порядке. Пойдем внутрь и приготовимся к приходу остальных, — заверил ее Кагуя. — Рюдзю-сан тоже должен присоединиться к нам. — Я действительно могу присоединиться к вам? — Что случилось? — спросила Момо у Миюки, передавая ему холодильник. — Конечно, все в порядке. Кроме того, это же праздничные напитки, верно? — Большое спасибо, — сказала Миюки. Кагуя и Миюки надеялись, что вечеринка будет приятной. Четверо других членов студенческого совета наконец прибыли в офис с опозданием на пятнадцать минут. Бонусная глава: Глава 19.5 — Студенческий совет Шучина хочет устроить вечеринку после работы — Похоже, офис немного расширили. — Я работал в основном из дома, — заметил Исигами, — поэтому ничего не замечал, кроме покупки и продажи дополнительных предметов. Последняя часть была особенно странной. — Э-э, нет, мы просто поменяли старый стол на больший и попросили дополнительный диван, — сказала Миюки, — это должно быть в пределах бюджета. Таким образом, места хватало одновременно для восьми человек, не считая президентского кресла и письменного стола. — Ну что ж, тогда нам удалось завершить первую неделю ада в этом году, поздравляю всех. — Принесла закуски. Хатиман надел фартук, а затем принес несколько тарелок со странной едой, с которой богачи Шучина никогда бы не столкнулись в обычное время. — Чт, что это? Кагуя спросил о куче вяленого мяса. — Это, конечно, сушеные кальмары, — сказал Хатиман и положил на стол оба вышеупомянутых блюда, а также большую тарелку, полную стручковых соевых бобов. — А это эдамаме. Миюки приготовила их для нас. Эдамаме, вареные соевые бобы в стручке, были основной пивной закуской для рабочего класса Японии, особенно во время вечеринки после работы. — Измельченные кальмары, темпура из кальмаров и жареные бобы. — Можно сказать, что тема сегодняшней вечеринки — настоящая японская вечеринка рабочего класса, — сказала Миюки. — А, я слышал об этом. — После работы наемные работники и женщины пойдут в ближайший семейный ресторан «изакая» и выпьют вместе, чтобы пообщаться и поощрить командную работу, — сказал Исигами. — Значит, нечто подобное существует? — Невероятно! — воскликнула Мико. — Ну, темная сторона заключается в том, что ты станешь изгоем, если откажешься присутствовать по любой причине, в том числе проводить время с собственной семьей. — Вот почему я поклялся себе никогда не работать наемным работником, — сказал Хатиман, вытаскивая из холодильника несколько бутылок. Элита Шучина могла относиться к нему по-своему, не то чтобы богатым было легко проводить время со своими родителями. Не было ничего невероятного в том, что у среднего класса все было так же плохо или даже хуже. — Но давай отложим это в сторону и просто повеселимся сегодня. Момо мягко улыбнулась: «У нас здесь есть все виды напитков, некоторые даже домашние». — Гх, это… пиво? Чика указала на странную коричневатую жидкость в бутылке объемом 1800 мл. Отец, наверное, так сильно заточит ее, что она никогда не оправится, если узнает! — Сэмпай, алкоголь запрещен! — Безумно закричала на него Мико. — Не волнуйся, все они ниже 1%. — Во всяком случае, — сказал Хатиман, — это славянский традиционный напиток под названием квас. Его могут пить даже дети. — А? Я… Это так? Тогда все в порядке. Мико отступила, понимая, что все, что меньше 1%, считается безалкогольным по японскому юридическому кодексу. Как легальный абсолютист, Иино Мико имел очень черно-белый взгляд на что-то подобное. Хикигая Хатиман уже играл на ней, как на скрипке! — Квас делают из хлеба или теста, выпекают, варят и затем ферментируют в течение трех дней. — Я сделал его из старого хлеба, — объяснил Хатиман, — еще до того, как он заплесневел. — Как это экологично! В ответ у Мико загорелись глаза: — Это действительно хорошо, они также богаты витаминами. Хатиман зловеще усмехнулся. Она будет испорчена. Все подумали одновременно. Но в данный момент никто не хотел останавливать Хатимана, потому что им было любопытно, как далеко он собирается его растянуть. По крайней мере, Исигами был полон решимости остановить его, если дело зайдет слишком далеко. — А еще у нас есть амазаке и хоппи. Момо подняла бутылку с белым сладким саке и еще одну, не самодельную. Хоппи. Амазаке — традиционное японское саке, приготовленное из ферментированного риса. В нем мало алкоголя, он считается здоровым и питательным, и зимой им обычно наслаждаются люди всех возрастов, включая детей. Однако исторически он считался напитком рабочего класса в летний сезон. Hoppy — это слабоалкогольный миксерный напиток для использования с японским шочу (крепким алкоголем). Тем не менее, им также можно наслаждаться в одиночку из-за его мягкого и освежающего вкуса пива. С жалким содержанием алкоголя 0,8% он изначально производился как беспошлинный напиток для широких масс в эпоху послевоенной Японии! — Эти двое опять за свое… Кагуя в отчаянии потерла виски, и это было одной из причин, почему она была так рада, что Момо теперь не в совете. Хатиман сам по себе редко доставлял слишком много хлопот, но в сочетании с ней? Эта пара пограничных преступников любила порою переходить опасную черту. От этого у Кагуи слишком сильно разболелась голова. Однако в то же время даже Кагуя мог признать, что иногда они приносили и забавный хаос. — Ахахаха, все в порядке, пока мы не делаем ничего противозаконного. Чика с радостью взяла бутылку «амазаке». — А, уже тепло. Вот оно, Кагуя-сан! Чика передала теплую бутылку Кагуе. — В конце концов, разогретый до температуры тела — лучший способ подать Амазаке. — Это не из холодильника, — гордо сказала Момо. Кагуя медленно разлил амазаке по трем чашкам, затем красиво положил на них тертый имбирь. — Слушаю, президент, Фудзивара-сан. Это должно быть полезно для вашего здоровья. — Спасибо, Шиномия. — К сожалению, у нас нет чаш для проверки подлинности, — сказала Миюки, принимая чашки. — Хм-м-м-м, позволь мне сделать остальное, Хикигая-сан. — Вы все предпочитаете сладкое или горькое? — взволнованно спросил Хаясака. — Горько. — Сказали Хатиман и Момо. — Мило. — Сказали Иино и Ишигами. Хаясака умело, но поспешно разлил хмельные бутылки в квасную основу, в результате чего получилось четыре стакана пенистого напитка. Разница заключалась в том, что два из них были ближе к желтому, а два других — к коричневому. — Есть черный Хоппи и белый Хоппи, белый хоппи, такой же свежий и горький, — сказал Хатиман, принимая желтый напиток. — Черный Хоппи темнее по цвету и слаще. Исигами и Мико хорошо разбирались в искусстве приготовления коктейлей, хотя в основном пили моктейлы. Тем не менее, употребление низкосортных напитков, подобных этому, было довольно захватывающим опытом! — Интересно, — сказал Ишигами, сделав глоток. — Это как содовая, только другая? — Догадалась Мико. — Это не совсем то, что пьют взрослые люди среднего класса, но достаточно близко. Миюки сказала им: «Запомните этот вкус, когда продолжите наследие своих родителей». Если только не случалось чего-то действительно плохого, из-за некомпетентности или просто невезения, дети богатой семьи часто оказывались богатыми или даже еще богаче. Таков был жестокий закон капиталистического мира. Разрушить социальную стену, отделявшую элиту шучинов от общества в целом, было задачей, возложенной на Миюки предыдущим президентом студенческого совета шучинов. Изменить всю школу может быть трудно, но он может начать с тех, кто уже близок ему. — Н-ну, даже если сказать, что мой старший брат, скорее всего, унаследует компанию в любом случае. — Я не совсем уверен, что делать, — вздохнул Исигами. — Тебе еще предстоит пройти долгий путь, так что подумай, и, может быть, ты найдешь ответ, — сказала ему Миюки. … По мере того как они оставляли позади серьезный разговор, вечеринка становилась все веселее. В отличие от официальной вечеринки в Йодзакуре, им не нужно было вести себя безупречно. — А вы как думаете, Кагуя-сан? — Спросила Чика, откусывая половину кусочка темпуры из кальмара и жуя его. — Ммм, по-моему, кальмар слишком соленый. Кагуя заерзал, когда она съела его, — Это было намеренно? — Ага. Сильно ароматизированная пища лучше всего сочетается с пивом. — Ням-ням, — сказала Момо, беря себе горошек. — Ну, есть еще тот факт, что сухость и соленость кальмаров вызовут у вас еще большую жажду, — сказал Ишигами, выпивая еще один стакан смеси кваса и хмеля. — Т- спасибо, Хаясака-семпай. — Не беспокойся, милая. Хаясака подмигнула ему, она в значительной степени взяла на себя роль идеального бармена сегодня, и это заставило его покраснеть. Мико уставилась на них. Однако было неизвестно, было ли это вызвано моральным долгом или ревностью. Хатиман не мог быть таким придурком, чтобы вмешиваться. Пока Хаясака обращал ее внимание на что-то другое, он был практически свободен! — Это хитрая маркетинговая стратегия, — заметила Кагуя с чрезвычайно серьезным лицом, уже чувствуя эффект, когда выпила еще одну чашку уже холодного амазаке. — Заставь их пить больше, чем больше они едят, и заставь их есть больше, чем больше они пьют. Это был порочный круг! К счастью, то, что они пили в данный момент, имело очень низкое содержание алкоголя. Если бы это было законное пиво и саке, они бы уже были пьяны. — Ты понял, Шиномия. Хатиман и Миюки щелкнули пальцами в полном согласии, даже выражения их лиц были совершенно одинаковыми. — Бвахахаха, теперь они как братья-близнецы! Чика рассмеялась. — Мы совсем не похожи! Хатиман и Миюки закричали и ткнули пальцами, снова в полном согласии. — Они пьяны или просто играют свою роль? Кагуя поморщился. Мико подозрительно посмотрела на них. — Если это так, мне придется доложить о них Дисциплинарному комитету. — Мы вовсе не пьяны. — Что? — в унисон невозмутимо спросили Миюки и Хатиман. К счастью, вечеринка закончилась без происшествий, и все вышли из комнаты все еще трезвые. Действительно, и Хатиман, и Миюки были совершенно освежены, более чем когда-либо, во всяком случае, из-за питательных напитков, которые они выпили. В отличие от настоящего пива, хмельное, амазаке и квас содержат целую тонну витаминов и очень мало пурина. — Сегодня я поеду на поезде. — Зная, что здесь может быть замешан алкоголь любого рода, я не взял с собой велосипед, — сказал Хатиман. — Во-первых, я шокирован, что ты вообще думаешь о таком далеком будущем. — Поддразнил его Кагуя. Мико выглядела несколько смущенной. — Обычно он ездит на мотоцикле, верно? — Удивлен? — Когда мы впервые встретились, Хатиман поссорился с якудза из моей группы, потому что тот не хотел перевозить пассажиров без шлема. Поэтому он предложил вместо этого отдать свой ключ. — Это потрясающе, но в то же время глупо. Ишигами не мог себе представить, чтобы он сохранял спокойствие в такой ситуации. Мико был законно удивлен. Похоже, несмотря на кажущуюся беззаботность, Хатиман был приверженцем неукоснительного соблюдения закона. Это было вполне достойно похвалы! Похоже, что, несмотря на свое отношение, Хикигая Хатиман соответствовал определению Иино Мико «хороший человек». — Хм, точно. Я тоже поеду на поезде, ведь все будут пользоваться линией Яманотэ, верно? — Мы можем сегодня поехать вместе на поезде, — предложила Чика, обнимая Иино. И Чика, и Иино жили в Сибуя-сити, так что могли высадиться на станции Сибуя. — В таком случае я загляну на станцию Эбису, — сказал Исигами, поскольку станция Эбису находилась относительно недалеко от его дома в Накамегуро, округ Мегуро. — Я пересяду на другой поезд со станции Синдзюку, но до тех пор мы можем ехать на одном поезде, — сказал им Хатиман. — Я тоже, — сказала Миюки, — хотя мы поедем туда разными поездами. Хатиман и Миюки жили в палате Сетагая, но находились слишком далеко друг от друга, чтобы считаться соседями: Хатиман жил недалеко от Хатиманьямы, а Миюки — несколько ближе к станции Сангенджая. Хаясака посмотрел на Кагую, понимая, что она, вероятно, хотела бы поехать сегодня со всеми в поезде, но боялась расправы со стороны своей семьи. — Мы можем попросить лимузин забрать нас на станции Готанда, — прошептал Хаясака, — чтобы они ничего не заподозрили. — Это гениально. Кагуя был рад, что Хаясака нашел хороший компромисс. — Ладно, похоже, теперь все едут по линии Яманотэ. — Момо театрально указала: — На станцию Медзиро! Станция Мэдзиро была одной из небольших станций, обслуживавших кольцевую линию Яманотэ, и, в отличие от большинства станций, она не обслуживала никаких других железнодорожных линий, что было уникальной чертой, разделяемой станцией Шин-Оокубо. Кагуя огляделся, напуганный огромным количеством людей. — Хм, похоже, сегодня не слишком многолюдно, — заметила Момо. — Большинство из нас смогут сесть. — Здесь не многолюдно?! Кагуя разинул рот в ответ. Здесь было больше десяти тысяч человек! — Кагуя-сан, вот почему тебе нужно чаще выходить на улицу. Чика самодовольно рассмеялась. Несмотря на свой социальный статус, Чика имела относительно большую свободу передвижения по городу в одиночку. Таким образом, она была относительно лучше знакома с жизнью обычных людей. — Я езжу на поезде каждый день, — сказал Ишигами. — Я тоже, — сказала Мико. «Даже после расширения линия Yamanote работает в среднем на 167% мощности по сравнению с 200% в 2010 году. Кроме того, мы еще не в час пик, поэтому сейчас много места. Хатиман объяснил Кагуе: — Говорят, что линия Яманотэ ежедневно обслуживает более 4 миллионов человек. — Это может быть пугающе для людей, которые едут на этом поезде в первый раз, — добавила Миюки. В основном люди набиты, как сардины, во время самого сильного движения. Час пик обычно бывает между 7-9 утра и 5-7 вечера. Другими словами, сегодня им повезло! Большинство девушек, за исключением Хайасаки, сумели занять себе места. Остальным пришлось стоять, держась руками за страховочную петлю. Однако по сравнению с часом пик он был достаточно пуст, чтобы ехать было относительно комфортно. — Хе-хе, сожми. — Никогда не думала, что мы поедем на поезде вместе, Кагуя-сан, — улыбнулась Чика. — Ага. Я тоже. Кагуя слегка покраснел. Долгое время Кагуя всегда мечтала о том, каково это — идти в школу или домой со «всеми остальными». Все это время, в течение многих лет, Кагуя могла только с завистью смотреть из лимузина своей семьи. Ей удалось испытать это сегодня со своими ближайшими спутниками. И что еще более важно, даже президент тоже! Тем временем Хаясака, казалось, был очень доволен тем, что просто жужжал на Хатимане. На протяжении всего путешествия Кагуя был несколько обеспокоен этим. Она вела себя неподобающе кому-то из семьи Шиномия, даже если была всего лишь частью семьи слуг. И все же она действительно ничего не могла сделать, не разрушив фасад их якобы далеких отношений. Сегодня она пропустила это мимо ушей. Она не могла быть счастливее. Нет, единственный способ стать счастливее — это вместе идти в школу с этими людьми. Но Кагуя прекрасно понимал, что она уже переступила границу допустимого. Она не могла позволить себе разозлить семью Шиномии, чтобы они не наложили на нее еще больше ограничений, чем раньше. Риск того не стоил. — Мы уходим отсюда. Хатиман и Миюки извинились. — Ага. — Кагуя моргнул и улыбнулся. — Увидимся на следующей неделе, вы двое. … Результат сегодняшней битвы: Утешительный приз Кагуи!