Teach me

      — Тебе нужна помощь. Но не обычного мозгоправа.       Ванда на слова кивает, соглашаясь.       Потом поднимает голову и смотрит на него — всем им нужна, после пережитого.       [Ты потерял Нат, ты потерял её, как ощущения, Стив?]       — А есть необычный? — она пытается пошутить, слабо улыбаясь.       — Мне кажется, — начинает он мягко, — что у тебя тут больше дело в управлении силой. Произошедшее не смогло не оставить след.       И Ванда вновь кивает. Становится чуть, когда рядом на кровати сидит Роджерс; она воспринимает его как отцовскую фигуру, видит в нём мудрого друга и наставника. Стив терпелив (не только с ней), а ещё он не видит в ней ненормальную, которую нужно запереть в палате, обитой матрасами.       [И на том спасибо].       — Всё будет хорошо, — говорит ей Стив и приобнимает за плечо. Максимофф склоняет голову и прикрывает глаза.       Тони Старк не так деликатен. Когда-то был период в их отношениях, когда они оказались по разные стороны баррикад, но Таноса в команде были одной. Ванда знает, что он в курсе, на что она способна, и это порой становится причиной настороженности в его глазах, когда он смотрит на неё. Старк не открывает душу на распашку, когда она это замечает — улыбается и вбрасывает шутку, но Ванда чувствует — взволнован.       Ванда понимает и не винит — Тони волнуется, потому что у него есть Морган.       [Боится, что у тёти Ванды окончательно сорвёт крышу].       Не винит — он ведь отец.       — Я тут взял номерок у одного колдуна, — говорит он, опускаясь рядом с ней на пол и протягивая чуть потрепанную визитку. — Стивен Стрэндж, ты его видела. Думаю, что он может помочь.       — Помочь? Промыть мне мозги? — Ванда не сдерживается и срывается. — Прости, — глуше добавляет, извиняясь за свой порыв. Сейчас Тони встанет, уйдёт и велит где-нибудь её запереть. И он ведь будет прав.       Но Тони не встаёт.       — Нет. Вовсе нет.       [Исправить меня?]       — Тони…       — Ты плохо спишь, беспокойно. Урывками. Иногда у тебя вещи в спальне ходуном ходят, — начинает перечислять Старк, и в его голосе Ванда не чувствует раздражения или усталости, она чувствует, что ему не всё равно, — а ещё ты часто кричишь.       — Мне просто…       — Снятся кошмары, я знаю.       Он вновь протягивает ей визитку, которую она пока проигнорировала, но на этот раз тычет ею ей в тыльную сторону ладони. И читает, видимо, её мысли, потому что добавляет:       — Я не хочу тебя исправить. Хочу, чтобы тебе стало лучше. Всем становится легче. Понемногу, но всё же.       Ведьма кивает — звучит вовсе не обидно.       Стивен Стрэндж — не Стив и не Тони. Он не будет подавать ей пуховое одеяло, но и без него её не оставит. Прямо как Роджерс и Старк, первый смягчит жизнь, второй напомнит о реальности.       Но Стивен не отказывает Тони, а затем и ей, приглашает войти в свою обитель. Ванда смотрит на его руки, на тыльные стороны ладоней и на костяшки пальцев, на что Стрэндж, заметив её взгляд, натягивает на них рукава чёрной толстовки.       — Не сейчас, — качает он головой, и Максимофф не возражает. И тут же возвращается к цели её визита: — В чём ты сама считаешь, причина твоего состояния? Что из всего ударило тебя сильнее? Что ты потеряла?       [Я окружена смертями. С чьей мне стоит начать?]       — Пьетро, — говорит Ванда. — Мы… Мы были очень близки. Он — всё, что осталось у меня от родителей. Но и его… Забрали.       Стивен кивает и, развернувшись, направляется к лестнице, показывая, что нужно следовать за ним. Он приводит Ванду к комнате, которую ей предстоит занять на всё время их «обучения».       В день её «прихода» они не занимаются. Стрэндж наблюдает за ней, это она ощущает всеми частями своего тела и всем, чем ещё можно. Максимофф не чувствует, что он влезает к ней в голову, либо делает это очень осторожно, либо действительно решил, что с неё пока хватит.       Ванда спит ночью беспокойно, но Пьетро, однако, к ней не приходит.       — Я думаю, что проблема в твоём отношении к реальности. Ты позволяешь своему сознанию брать над тобой верх, своим сомнениям, мечтам, желаниям.       — Я понимаю, где нахожусь. Я в реальности, Стивен.       — Тело — да, но не создание.       — И что мне… — она не успевает закончить предложение: Стрэндж неожиданно подаётся вперёд и ударяет её ладонью в грудь, и Ванда падает. Приподнявшись, видит — она в родительской квартире.       Ведьма садится и щипает себя — всё чувствует. Поднимается на ноги, замечает тёмно-синюю вазу на углу стола, которую берёт и роняет. Осколки разлетаются по полу, и Ванда напоминает себе, что всё это — дело рук Стивена.       [Это неправда. Я ведь понимаю.       Понимаю, где нахожусь.       Да? Где ты находишься?       В твоей иллюзии.       Что ты видишь? Где ты?       В родительской квартире. Здесь всё, как было до… Ты воспроизвёл всё в точности, как я помню. Сейчас я в гостиной, пойдёшь направо — попадёшь в спальню родителей. А пойдёшь прямо — идёшь на кухню].       Ванда следует своим словам — выходит на кухню. Негромко играет песня, в воздухе витает запах готовящегося завтрака. Мужчина с каштановыми волосами в белой рубашке и светлых брюках стоит у плиты. Словно почувствовав, что не один, он оборачивается, и Ванда видит, что перед ней…       — …Пьетро, — выдыхает она, шагая к нему. Пьетро откладывает лопатку в сторону и притягивает её к себе.       — Я уж думал, что ты решила проспать завтрак.       Ванда мотает головой и обвивает талию брата руками, утыкаясь лицом ему в грудь. Он тёплый и вполне себе живой. А что если… Она поднимает руку за спиной Пьетро, чтобы переместить их в другое место, не хочет быть в месте, что когда-то было её домом, но ничего не получается — Стивен возвращает её обратно.       Она лежит на полу в гостиной. Стрэндж подходит к ней и останавливается рядом, склоняется и протягивает руку, за которую Максимофф цепляется.       — Я помню, что ты говорил. Никаких игр с реальностью и всё в этом духе, принимать то, что мы имеем, и не вмешиваться в ход жизни во Вселенной.       — Именно.       Время у Стивена переваливает за неделю. Но он не указывает ей на дверь, пусть изначально они и договаривались на семь дней. Она продолжает жить с ним, продолжает пытаться разобраться с тем, что у неё есть. Ей пишут Стив и Тони, последний даже чуть почаще, видимо, переживает, куда он отдал её, но оба не спешат «забирать».       Это ваши колдовские дела, сами разберитесь.       [Всем спокойнее, когда тут, видимо].       Больше Стрэндж ей иллюзий не подкидывает. Они сосредотачиваются на магии, Стивен обучает её нескольким заклинаниям, что могут пригодиться («Мало ли нагрянет очередной конец света»), а ещё они встречаются во сне, где прогуливаются по пляжу вдоль океана.       [Мы делаем это ради моего умиротворения или твоего?       Нашего].       Они идут нога в ногу, Ванда вдыхает солёный морской воздух и чувствует себя лучше, чем в последние несколько месяцев.       А потом она всё же оказывается на родительской кухне, но в этот раз всё иначе. Ванда вновь обнимает Пьетро, ощущает его тепло, но в этот раз что-то появляется на ладонях. Ведьма отнимает руки и отходит, глядя на ладони — они в крови. Поднимает голову, глядя на Пьетро, на рубашке расползаются кровавые пятна.       — Пьетро…       — Ты помогла всем, кроме меня, Ванда. Это несправедливо.       Он начинает оседать на пол, и Ванда подхватывает его.       — Нет-нет-нет!       Она вся в его крови, все тренировки по самообладаний катятся к чёрту, но она не может — истошно кричит.       Ванда теряется, но кто-то дёргает её за плечо. Оборачивается — Стивен, он хватает её за руку, ничего не говорит.       Ванду трясёт, зуб на зуб не попадает, пока Стивен щелчком пальцев не зажигает огонь в камине и не садит её перед ним. Максимофф не сопротивляется.       — Я не была готова увидеть именно Пьетро. Вижена, тебя, Наташу, Стива (я и его смерть представляла) — пожалуйста. Но не его, — признаётся Ванда, смотря на пламя в камине. — Я просто не знала, что мне делать. Но ты выдернул меня из этого кошмара. Спас.       — Не спас, — не соглашается с ней Стивен, ставя на пол чашку с чаем. — Я всего лишь отсрочил неизбежное, Ванда. Тебе придётся с ним ещё раз встретиться, чтобы разобраться окончательно.       [Но только уже на моих правилах].       Ванда и сама это понимает. Потеря брата ударила по ней сильнее всего, не родители, не Вижен, а он, Пьетро. Они всегда были вдвоём, всегда всё делали вместе, и даже если вместе не находились, то знали, что думали друг о друге.       Она делает глоток чая и смотрит на Стрэнджа. Он — своеобразный, Ванда не знает, каким он был в прошлой жизни, когда ещё руки слушались, а он был слишком самовлюблённым; Ванда знает, какой он сейчас, и этого ей достаточно.       Про неё он тоже наслышан, она уверена, но он относится к ней без привязки к прошлому.       Вновь родительская квартира, вновь та же кухня, но только Пьетро не готовит, потому что она не даёт — сама распахивает объятия.       [Это наша последняя встреча].       Когда Пьетро приобнимает и целует её, Ванда понимает, что Стивен прав: Пьетро умер. Она собственными глазами видела тело, видела Клинта, склонившегося над её братом.       То, что происходит сейчас — извращённые игры с реальностью, воображением и осознанием. Ванда поднимает голову, смотря Стивену в глаза.       И только он настоящий среди всего этого безумия.       Она сама отталкивает Пьетро ладонью в грудь, падая. Падает в воду — она волнами смыкается над головой, и Ванда погружается в тёмно-синие воды, это уже не Стивен, это уже она сама, и если выберется отсюда, то, значит, справилась.       Когда до дна остаётся совсем немного, Максимофф начинает грести к поверхности, и вода не препятствует, позволяет.       Она выныривает и гребёт к берегу пляжа, по которому она и Стрэндж гуляли.       Ведьма выбирается на песок и распластывается прямо там, волны омывают ноги, но она знает, что справилась.       Сегодня ночью впервые за всё время она проваливается в сон и крепко спит. Не видит ничего, как голова касается подушки, а просыпается лишь утром, когда солнце светит в незакрытое шторами окно.       — Стало быть, моя работа выполнена. Ты получила, что хотела?       — Это больно? — вместо ответа интересуется Ванда, вновь смотря на его руки. — Я про твои руки. Больно смотреть и знать, чего ты лишился?       — Худшее уже случилось, — пожимает плечами он, ставя перед ней чашку с чаем. — С этим можно жить, Ванда. Привыкаешь. Боль никуда не уходит, она лишь притупляется со временем. Но на неё можно посмотреть иначе.       — Научи меня, — она склоняет голову.       Стивен кивает.