Я буду рядом

      Удары сыпались как град на асфальт за окном, кажется, тело жертвы уже не чувствовало боли. Новый удар прилетел по лицу, и голова ударилась об пол. Кровь попала на обувь обидчика. С этим посыпались новые ругательства и мат, вперемешку с кулаками и ногами. Последний удар пришелся на ребра. Жертва задохнулась от новой боли. Кажется, сломаны ребра. Обидчик сдался, посчитав, что этого достаточно, и плюнув на пол, покинул дом.        Это я. Не тот, кто ушел. Я тут, на полу в луже собственной крови от удара ножа по лицу и руке. Да, жалкое зрелище. Но посмотрев в мои глаза, даже демон обмочился бы. Я терплю это не потому, что мне это нравится и я мазохистка. Нет. Я терплю это только потому, что этот ублюдок — мой опекун. Он получает за меня деньги, он имеет власть надо мной на законном уровне, а по новому закону, фараоны не лезут в дела семейные, пока ты не постучишь им в дверь из гроба. Забавно. Я живу так уже 5 лет. За 5 лет, я получила травм больше, чем любой борец, боксер или рестлер вместе взятые.       Я перекатилась на спину, и это было моей ошибкой. Боль в ребрах пронзила меня током, и я закусила губу. Кровь струйкой потекла с прокуса. Радует только две вещи: за окном наступила весна, и я могу смыться из дома на улицу и ночевать в парке, в палатке, и то, что этот мудак не придет домой пару дней точно. Он всегда так делал, когда лупил меня из-за того что Солнце встало или село. Распинался за бутылкой или в дыму какая я мразь не благодарная, что даже готовить не умею, в доме всегда срач и горы посуды, что в холодильнике нет еды. Откуда ей там взяться, если денег у меня нет? Солгала.       Конечно, у меня есть деньги, иначе как я еще жива? Но ему это знать не нужно. Вообще.       Полежав на полу около получаса, я наконец нашла в себе силы поднять свое тело с пола и дотащить его до постели. Да, меня избили в собственной комнате, и да, она у меня есть. Я поплелась к шкафу, которому было лет 50, и открыла его. Достав оттуда перекись, вату и мазь и синяков, которую я берегла как яйцо Фаберже, начала снимать с себя футболку.       Маленькое зеркало, которое треснуло по бокам и сверху, показывало мне, что новые синяки на ложились на старые. Не новость. Я обработала ссадины, порез залепила пластырем, и намазала синяки. Пришло время губы. Этот придурок стал умнее, и перестал бить по лицу, когда к нему пришла одна училка с вопросами. Он тогда был трезвым, и что-то ей наплел. Она поверила. Молодая же, не поверила, что в доме творится насилие. Или просто не захотела ввязываться в это болото. Ведь это означало сбор доказательств, обращение в соответствующие органы, возможная временная опека надо мной, присмотр за мной в школе, разговоры с фараонами и прочее, прочее, прочее.       Кому оно надо? Ни ко му.       Я достала телефон и посмотрела на разбитый экран. Воскресенье 14:47. Нужно поесть, и сесть за уроки. Что я и сделала. Я просидела за ними до вечера, так и не поев. К 7 я заварила себе лапшу и начала ее есть, читая учебник. У меня не было ничего, кроме книг и учебников. Книг было всего-то 8, их я затерла до дыр. Поэтому я и читала учебник по истории. Затем по обществу. Было интересно. Я даже подумывала стать учителем, но нет. Школа меня достала до кишок. Хотя был там один светлый человек. Элена Романовна Клэис. Молодая женщина 24 лет. Она была доброй и нежной, заботливая, всегда видела, когда с кем-то что-то не так. Всегда помогала по своему предмету, давала иногда решать другие предметы на своем уроке, если ты не успел или забыл. Однако свой предмет она вела интересно, захватывающе. Особенно историю. Слушая ее, я будто бывала в том времени, о котором она говорила. Голос ее лился по классу ручьем, и даровал нам знания.       Будильник, что прозвенел вывел меня из истории. Я отключила его и начала собираться. У меня тренировка. Я занимаюсь самообороной. Да, да, я могла навалять ему, так почему не сделала этого? А вы думали о том, что было бы дальше? Нет. Ни хрена хорошего бы не было. Он бы нашел меня, поймал, приволок бы домой, где мог убить. Или же он просто избил бы меня в попытке отлупить его в ответ. Я могла бы дать ему отпор, но что дальше- то? Ни дома, ни родных ни друзей. Поэтому приходилось терпеть. Благо меня давно научили закрываться и смягчать удары, для того, чтобы меньше был урон. Я покрепче затянула бинты на ребрах. Интернет и ощупывание их обрадовало меня. Ушиб, а не перелом. Отлично, можно продолжить тренировки.       Я пришла в зал, и бросила рюкзак на скамейку, все уже пришли, и раздевалка была пустой. И сняла обувь и в носках пошла в зал. Все уже начали бегать. Тренер, крепкий здоровый мужчина гонял парней и девчонок так, будто хотел из них выжать весь пот, который у них был.       Павел Ларсон был здоровым и крепким мужчиной около 40 лет. Мы познакомились год назад, когда я отбивалась от трех подростков, которые возомнили себя альфачами. Я уложила двух, когда третий, подняв что-то с пола хотел ударить меня по голове. Тренер Ларсон вмешался и скрутил парня. Он помог мне с травмами у себя в зале и предложил позаниматься. Я отказалась, сказав, что мне не по карману. Он не стал задавать вопросы, просто сказал, что будет ждать меня через несколько дней в зале. Так он принял меня в группу бесплатно. Я была благодарна ему. Он был добрым, хоть и требовательным, а из далека казался вообще грозным и устрашающим. Я присоединилась к бегунам и начала тренировку. Мы отрабатывали сегодня удары руками и ногами. Я сдулась через полчаса. Мои удары стали вялыми, долгими, и слабыми. Пот покрывал все лицо, спину и живот. Тренер подошел ко мне.       — Эй, тебе нужно отдохнуть. — сказал он, смотря на меня.       — Простите тренер, я сейчас соберусь. — ответила я, и стиснув зубы, выдала крепкий удар по манекену.       — Бо, на скамейку. — его тон говорил, что он зол. Спорить с ним было бесполезно.       Я провела на скамейке всю оставшуюся тренировку. Внимательно следя за приемами. Когда все ушли, тренер сел рядом со мной.       — Снова? — только спросил он, на что я кивнула.       За год, что мы знакомы, тренер научил меня правильно заботиться о ранах и распознать тяжелые травмы, на ранних этапах. Он сразу понял, что у меня проблемы с легкими. На тренировке я часто замечала его взгляд на себе. Он следил за мной и поведением моего тела. Я не боялась его, хоть он и выглядел угрожающе. Мы никогда не говорили по душам. Это было вроде нашего негласного правила. Мужчина осторожно и профессионально осмотрел мои ребра, ощупал их сквозь футболку и нахмурился. Тренер дал мне мазь, и бинты, а так же дал рекомендации, как ухаживать за собой. Мы попрощались у закрытых дверей зала, и, дойдя до дома, я рухнула после душа в кровать и уснула.