Ключик

Салиму никогда не нравился дом, что они купили, когда только переехали с Джейсоном. То есть, да, он счастлив с ним и рад, что они могут быть вместе, но этот дом будто разваливался и сырел на глазах. После всех этий ссор и нервотрепки, по поводу, стоит ли делать ремонт, они решают, что стоит, а Салим приплетает, что лучше вовсе перестроить дом, снести и возвести более-менее, в котором не страшно, что потолок рухнет в любой момент. Салим предлагает свой чертёж и свои идеи насчет строительства, Джейсону всё равно, ведь он доверяет Салиму и точно знает, что мужчина никогда не ошибётся в выборе. Джейсон не ошибается, ведь дом и правда выглядит крепким и красивым, свежее старого! В первую же неделю, Джейсон обходит все комнаты, щели и углы дома, не оставляя ни одно пропущенного места. И как бы Джей не хотел сейчас забыться в детстве и подурачиться с Салимом, спрятавшись в одной из комнат большого дома, но еда сама собой не появится на их ужин. Ужин-то был не простой, это была их большая годовщина, пять лет вместе. — Вижу, ты уже свыкся с расположением комнат, Джей? — ласково спрашивает Осман, наблюдая за своим мужем, поднося ложку супа ко рту. Никто не любит, когда их костюмы пачкаются. — Ох, да! Этот дом и правда отпад! — сразу восклицает, заёрзавшись на месте, — Скажи честно, Салим… У кого ты купил чертежи и план дома? Вопрос неожиданный. Скорее даже забавный для Салима. — С чего спрашиваешься? Боишься, что я прячу от тебя погреб с вином? — только усмехается он. — Ты… у нас есть погреб с вином?! — Джейсон вскакивает с раскрытым ртом. Салим только прыскает с него, прикрывая рот рукой и силясь не лопнуть со смеху. Джейсона прошибает осознанием, что его надули, а он провелся как идиот. Только и садится обратно на своё место, отодвигая еду и ложась на сложённые руки. Обиделся. Салим лишь выдыхает, по-доброму улыбаясь и садясь рядом с Джейсоном на корточки. Осторожно гладит по коленке одной рукой, а второй рукой гладит по спине, стараясь ободрить. Но Джейсона даже не остановит недоеденный ужин, эта чёртова рука на его колени слишком тепло лежит на его бедре. Это грязное возбуждение обхватывает Колчека, он глубоко выдыхает и старается сильнее развести ноги, но всё также обиженно лежит на скрещённых руках. Салим сидит практически лицом к паху своего мужа и не может удержаться от небольшой шалости. Резко разворачивает стул с мужчиной на нём к себе лицом, расставляя чужие колени и заглядывая в помутнённый глаза. Лишь покрасневшими губами прижимается к ткани домашних серых штанов, оставляя пятно слюны и вырывая из груди мужа негромкий стон, в перемешку со вздохом. Он водит губами по взмокшей ткани и прижимается лицом к половому органу парня, чуть сдавливая и вновь сбивая тому дыхание. Джейсон просит. Умоляет Салима, чтобы тот прекратил это. Чтобы просто взял и уже нормально отсосал ему или, хотя бы, хорошенько трахнул на их столе. Но Салим лишь тешится, только, когда Джейсон на грани, он стягивает штаны с бельём, полностью вбирая в рот взмокший от смазки член, посасывает основание и видит языком, впивается пальцами в бёдра парня, точно оставляя синяки и красные следы от ногтей. Он заставляет парня излиться ему в рот и полностью всё сглатывает, кокетливо продолжая наблюдать за хрипящим и потным парнем. — Т-ты… вели-олепен… — хрипит тот, стараясь не упасть со стула, не заснув случаем на нём. Салим лишь заботливо целует его во внутреннюю часть бедра, вызывая дрожь. Он без стеснения хватает на руки Колчека, с повисшими в ногах штанами с бельём. У Джейсона будто всё плывёт перед глазами. Темный коридор, добрая улыбка Салима и его рабочий костюм, крепкие руки и спуск лестницы вниз, всё смешивается в его голове, неприятно изнывая и вызывая отупляющую боль в голове. Его заносят в их прохладную спальню, осторожно укладывают и оставляют на несколько секунд, Салим уходит, прикрыв дверь. Этот холод странно пробегается по оголенной коже, вызывая волну возбуждения. Пока Колчек окончательно не отключается, Салим обтирает его мокрым полотенцем и… проводит салфеткой по сгибу локтя? Резкая, как комариный укус, боль отрезвляет Джейсона. Салим что-то, мать его, вводит в его вену из тонкого шприца. — Фто са-?! — не успевает закончить, как его отдергивает назад. Его муж подготовился и скрепил руку прямо над изголовьем, заткнув рот каким-то тряпьём. Изголовье их кровати точно не металлическое. — Тише-тише, Джей, — только мило улыбается Салим, заканчивая вводить препарат и грубо заматывая бинтом, — Не думал, что ты так быстро проснёшься. Надеялся, что вырубишься до завтра. Джейсон только зло хрипит. Не понимает, что, блять-нахуй, творится?! Он что-то пытается сказать, расспросить, что он ввёл в его тело, и что это вообще значит?! Но Осман только внимательно смотрит на него, не мигая с той же притворной улыбкой. — Ты помнишь, что происходило в последние недели? Что между нами было? И что ты натворил? — сам голос звучит холодно, словно сталь, больше не отдаваясь в груди тёплыми чувствами. Только страх оковывал Джейсона, но он старался держать себя в руках, чтобы выяснить все по максимуму. А предплечье и всю руку начинало сильно обжигать, будто по венам пустили стаю муравьев-каннибалов. — Узнаёшь комнату? Ты же помнишь, что случается с теми кто плохо себя ведёт? Джейсон узнаёт комнату, но перед глазами все плывёт. Серые, холодные стены, абсолютно голые и каменные, только провода с единственной лампочкой качаются на потолке, и только маленький свет от фонаря или Луны проникает в комнатку, через форточку под самым потолком. Колчек оказался запертым в подвале с мужем-психопатом, уму не постижимо! Время тянется и искажается, как будто парня уносит в сон и он тут же просыпается, но уже другое время, другие сутки, а образ Салима мутнеет и отдалено вообще напоминает человеческое. — Ты ведь помнишь, что произошло, Джей-Джей? Нет. Только не это, он не мог… не мог забыть, что… чтобы он… — Ты должен вспомнить, Джей-Джей. Проснись. Всё тело ломит от неприятной позы, вся домашняя одежда липнет к телу, будто бы провалялся в холодной воде. Тело несчастно трясёт и ломит, вызывая боли по всему телу и внутри, и снаружи. — Ты обещал, Джей-Джей. Почему ты снова делаешь это?! Ты должен проснуться! — лицо Не-Салима искажается в гримасе страха и мольбы, картинка плавучая, его руки растягиваются в разы и жестко цепляются Колчеку за плечи, впиваясь тонкими пальцами, сам же наклоняется с растянутым от уродства ртом, как фильмах ужасов, кричит: — За что ты так со мной?! Что ты натворил?!. Что ты натворил, сукин сын?! Колчека трясёт не по детски. Голова кружится, в горле все пересохло, боль ходит по всему телу, а все мысли затянуты густым туманом. — Исправь всё! Вернись назад и исправь! Проснись же, ублюдок! Проснись!!! … «Проснись!» все тем же эхом продолжалось в голове, когда он очнулся. Тело и правда ломило от боли, руки и предплечья горели огнём, а в голове целый рой взбешённых шмелей — мысль не услышишь. Весь взмокший и потный, он лежал на ком-то. Голова всё ещё болела, а в глазах всё плыло, пришлось еле подняться, оперевшись на грудь: — Э-эй, Салим? Это ты?..— сглатывает слюни, промаргивается и пытается оглядеться, — Вставай, Салим, я не помню какой сего- АААА!! Он вырывается из своего странного сна, сразу отсаживается назад, как оказалось, на другой конец ванны, загнанно дышит и старается не впасть в истерику. Салим лежит в промокшей и кровавой ванне, его будничная футболка полностью заляпана кровью и грязью, а глаза закатаны и никакого цвета не осталось, только побелевшие зрачки трупа. Джейсон лежал на мертвом Салиме, по крайней мере, пару дней. Его потряхивает. Точнее трясёт, что в ушах снова начинает стучать набатом кровь, а резкий адреналин заставляет взгляд бегать по трупу и искать хоть какую-то зацепку. «— Ты убил его, Джей-Джей.»: снова напоминает противный голос. — Заткнись…, — только цедит сквозь зубы и встаёт из ванны, чтобы уйти. Джейсон помнит, что натворил. Он помнит все детали и все действия, что совершил к Салиму. В грязном, и с пятнами крови, зеркале Колчек видит лишь осунувшееся лицо. Глаза совсем впали, щёки тоже, а кожа имела неприятный серый оттенок… как труп в его ванной. Тело всё так же лежало в ванне, но для Джейсона это всё казалось сюром. Казалось, что он точно не сломал тогда Осману ступню из-за глупых ссор на почве злости. Точно не Колчек запер Салима с гипсом в подвальном пустом помещении, но помиловав купил с распродажи старенькую кровать. Всё в том же помещении. И он точно не накачал его наркотой, изнасиловал и убил, вонзив свой карманный нож тому в сонную артерию и сердце. Ведь Джейсон Колчек не убийца, а простой наркоман. В ванне давно перестал гореть свет, из-за не оплаченных счетов, а в комнате с металлической кроватью всё также было темно и холодно. Трупная вонь, дерьмо, моча и пот витали в воздухе, заставляя Джейсона прогнуться и блевануть прямо за дверью ванны. И было ясно, почему руки болели и щипали. Наркота. Мет, кокаин, амфетамин и прочее дерьмо, на которые он спустил все деньги. Его жизнь снова пошла под откос и в армию уже никак не вернёшься, только снова спрятаться в заброшенном доме с кучей других торчков. Не желая оставаться в помещении, Джейсон двинулся к двери. Ещё в самом начале, он заменил ее на металлическую, ведь иракец и с костылями мог её выбить, и теперь сам же оказался в ловушке. Ключа от ебанной двери не было. Он заперт в собственном подвале с трупом. Он перерыл всё, и кровать, и валявшееся тряпьё на полу, и труп в ванной, и под ним, и даже внутри туалета. Нигде не было ключа. Сначала он сдался, как сдался с аддикцией. Голова несчастно болела на протяжении последующих часов, мысли очищающиеся от наркоты становились яснее, а с ними приходили и галлюцинации. Долгое употребление и отсутствие воды с едой сильно сказались на его внешнем виде, умственных и физических способностях. На третьи сутки, он колотил дверь изо всех сил, пытаясь докричаться хотя бы до соседей, и то если они были дома. А к ночи уже потерял голос и разбил все руки в кровь. Пустые глазницы Салима смотрели на него с осуждением. И снова через неделю, он уже параноил, кричал, разговариват сам с собой и трупом, ссал по углам и совсем терял рассудок. Только заветный ключ лежал по ту сторону двери и никак нельзя было выбраться, а на форточке решетки, через которые не пролезешь. Весь мир был против Колчека. Он убийца-наркоман. Он причинил вред своему партнёру, морил Салима голодом и убил его. Он сошёл с ума, все также оставшись с трупом наедине. Пытался бороться против себя и не начать есть труп, но голод внутри был сильнее. Кожа и трупятина ощущались, как полное ничего, только заставляли больше выблевываться и лежать на холодном полу с жаром. Глазницы уже были пусты, а труп покрылся червями и трупными личинками, когда Джейсон умер. Умер не солдатом, не со счастливой семьей или завистной жизнью. А из-за отравления и голода. Собственноручно убил себя, самым изощренным способом, не оставляя ни единого шанса. Джейсон Колчек умер на полу ванны, скрепив свою руку с Салимом, напоследок спросив: — Semper Fi, верно ведь, Салим?.. своих не бросаем?..