"Hero" is my motivation

— …Что это значит? — А разве не ясно? Сердцебиение раздаётся эхом в голове. По лбу скатывается капля пота, но улыбка во всё тридцать два зуба всё так же сияет на лице Кисаки, а голос звучит всё так же уверенно. Правда, лёгкая дрожь руки, что держит симпатичное кольцо из белого золота, выдаёт нервозность. На самом деле, Кисаки желал сейчас оказаться где угодно, но уж точно не здесь. Не в этой ситуации, больше похожую на дешёвую дораму, которую очкарик любил пересматривать в самые «хуевые» дни. Дни осознания. Трудно сказать, как и когда всё это началось. Кисаки с детства думал, что ему искренне нравится Хината. Нет, он в неё влюблён. Влюблён уже долгие годы. Её чудесная улыбка, её нежный голос и взгляд полный тепла. Не отвращения или не понимания. Того самого тепла, что так не хватало тому нелюдимому ребёнку с большими очками и тонкими руками. Ему хотелось быть ближе к ней. Чувствовать её тепло, её мягкую кожу, общаться с ней… И она даже была не против! Эта могла бы быть чудесная история любви, чем-то похожая на «Красавицу и чудовище». Или о тех романтических сказках, про которые Хина так любила болтать. Пусть он не очень был этим заинтересован, но с уважением слушал и даже отвечал. И в один из таких дней, когда она говорила о чём-то подобном по пути домой, явился он. Герой. Кисаки расплывчато помнил тот день. День, когда он наблюдал, как за Хинату заступился резвый и явно не очень умный пацан — примерно их ровесник. И уже с удивлением он смотрел, как тот огребает за это. «По-крайней мере Хина в порядке» — этой мыслью тешил себя Кисаки, сильнее сжимая лямку рюкзака. Зависть. Да, первое, что он понял — так это зависть. Ему было сложно смотреть, как Хината просто в восхищение от побитого лица новоиспечённого «героя». А как ему было больно осознавать, что если бы не он, то Кисаки не смог бы предотвратить избиение девочки, что была ему дорога. А самое тошное, что ему было больно осознавать то, что и он искренне восхищался им. У него не было много друзей и все мальчишки, которые встречались ему на пути не были доброжелательны к нему настроены. И Кисаки привык к этому. Привык, что они больше думают о себе и готовы задирать тех, кто слабее. Например — девчонок, животных и таких тощих ботаников как он. Но Такемичи был другим. Он был добрым, храбрым, тупым и одновременно бесстрашным. Он походил на типичного принца из сказок, что совершали героические поступки во имя прекрасных принцесс. Парень, смотрящий на «сладкую парочку» изподлобья, навсегда запомнил главных героев этой «сказки». Принц и принцесса. Но какая тогда у него роль в этой истории? Массовки? Ну уж нет. Лучше он будет злодеем-разлучником, что получит счастливый финал. Но уже вечером Кисаки не мог определиться — он хочет счастливый финал с принцессой или принцем? Постепенно мозг Кисаки смог абстрагироваться от сказочных понятий и придти к более стандартным. Кисаки — герой с тяжёлой судьбой (часто таких изображают богатыми), что вселенной предначертана главная героиня — Хина. А вот Такемичи тот самый третий лишний, что нужен только для того, чтобы проверить отношения главных героев. Верно же? Становясь всё сильнее и всё дальше отдаляясь от Хинаты, Кисаки волей-неволей начал сравнивать себя с этим кумиром детства. Они пересекались. Причём достаточно часто. И каждый раз Кисаки поднимал голову, когда шёл в окружении страшных парней-гопников. И вся шайка Такемичи всегда начинала немного нервничать, когда те были рядом. Но не он. В такие моменты парень прищуривался, мог слегка изогнуть бровь и кивнуть в лёгкой улыбке. И это сразу же заставляло злиться. Да, именно злиться. Лицо становилось красное, а высокомерная улыбка превращалась в злой оскал. Всё должно быть по другому. Кисаки хотел чего-то большего. Лёгкого страха, возможно паники. Уважения. Чего-то такого же значимого, как тогда, много лет назад при их первой встрече он выразил Хинате за столь смелый поступок. А его поступки, блять, не смелые?! Он рискует своим здоровьем, нет, жизнью ради того, чтобы добраться до самого верха. А это ещё при том, что есть банды гораздо опаснее этой шпаны дворовой, что пугает только бабок в магазине. — Боже, кто-то ревнует? — спросил однажды его помощник, когда разговор в очередной раз заходил о Такемичи. певучий голос Ханмы всегда вызывал резкое желание ударить того по лицу. Но на сей раз Кисаки решил обойтись простой угрозой, в которой были активными участниками его язык и его задница. После этого парень немного остыл и задумался об этой фразе. Несмотря на то, что Кисаки просматривал (или просто ставил на фон) дорамы про любовь, очкарик был не опытен в этом вопросе. Тетта просто всегда знал, что он влюблён в Хинату. В эту добрую девушку, что не обходила его. Но что на самом деле он чувствовал к Такемичи? Как один поступок шкета заставил его так заняться своей жизнью? Почему он так ищет его уважения? За ответами на эти вопросы он обратился к тому человеку, что пусть считал пешкой и дуралеем, но искренне уважал за верность. Ханме. Ханма, видимо, ждал всю жизнь этого момента и провёл целый семинар на тему, где было активно доказано, что Кисаки гей и боится признать это. За что он был послан нахуй без возврата обратно. Парень лишь посмеялся, смотря вслед агрессивному Кисаки, что только начал отращивать волосы. А дальше — больше. Когда он наконец-то вступил в свастоны и начал путь в помощники главы, пощёчина была ударом из-под дых. Тот человек, чье уважение стало одной из целей Кисаки, вдруг ударил его. И, казалось бы, не за что. Он не успел выполнить и пары пунктов плана, как тут же получил резкую злость в свою сторону от Такемичи. И с того момента всё медленно пошло под откос. Всё его планы рушил этот светловолосый черт, взявшийся из ниоткуда. В самом начале плана его не было, так что приходилось практически импровизировать, но его поведение не на шутку удивляло. Он как будто знал его следующий шаг, а его поведение? Он больше походил на инфантильного взрослого, нежели четырнадцилетнего пацана. А главное было то, что его поведение менялось от одного к другому. Кисаки с лёгкостью подмечал это, осознавал и это вводило в ступор. Да что он за персонаж-то такой? Такемичи, или же Такемучи, не должен был быть такой проблемой. В начале всего плана он был за скобками, а в конце достаточно близко к главным переменным. Но всё прошло успешно. Поднебесье было его последним шансом, последней пулей, что всё-таки выстрелила. И теперь он стоял как дурак перед давно повзрослевшим Такемичи с кольцом в руке. Вся эта история зашла слишком далеко и понял он это очень поздно. В тот момент, когда Кисаки сидел в кресле и ужас захватывал его, заставляя замереть. Только спустя более двенадцати лет он смог осознать свою истинную мотивацию. Мотивацию того, что он считается мёртвым убийцей своей подруги детства, что когда-то ему искренне нравилась. А главное — нравилась Такемичи. — Ты убил её, — голос Такемичи был тих, слаб, но вызывал бурю эмоций внутри — зачем ты э-это сделал?.. Молчание. Сердце оборвалось. Кисаки не знал, не мог что-то сказать. Ему было легче выкинуть эту ситуацию из головы, забыть раз и навсегда. Взять и жить дальше, но девушка была всё же важна ему. Важна им обоим. — Зачем ты всё это сделал? — парень не отступал, дожидаясь ответа— если ты меня любишь, то зачем это сделал? Зачем убил человека, которого я люблю?! Такемичи почти сорвался на крик, а из его глаз потекли солёные реки. «Плакса» — подумал бы Кисаки в обычное время, но он поздно осознал, что сам плачет. Все же принцы плачут, когда остаются со своими принцессами в финале, верно?