В кровавых оковах любви

В доме снова царит тишина. Нету громкого смеха Элизабет и даже надоедливого плача Эвана. Только капли дождя падают на крышу дома, придавая характерный стучащий звук. Однако дом не пустует. Ну, пока что. Жители сейчас заняты своими делами. Голубоглазый брюнет сидел в своей маленькой, тусклой комнатке, вспоминая прекрасные моменты с прошлого, а другой житель — высокий, широкоплечный мужчина снова находился в своём мрачном кабинете, делая письменную работу, которой у него, на удивление, было мало. Окно в спальне Майкла было открыто. Холодный, осенний ветер заполнил комнату. По телу у парня пробежали мурашки. Внутрь залетел уже пожелтевший клиновый лист. Майк неохотно взглянул на него и тяжело вздохнул. Подниматься с кровати нету сил. А какой смысл? И вообще какой смысл существования? Люди рождаются, живут, умирают. Все когда нибудь умрут. Вы уйдите из мира, а мир отдалиться от вас. Выиграть жизнь — добиться того, чего хотели. Однако вы не победите игру, не смухлевав. Сложно жить в обществе, где ты пешка. Тобой контролируют. Ты становишься наживкой для других пешок. Ты становишься едой для других фигур. А можно ли контролировать другими? Можно, однако пройди всю шахматную доску до конца, борясь за своё существование. И правда, шахматы похожи на наш мутный мир, правда? Майкл Афтон был пешкой, даже не турой. Им контролировали, игрались его жизнью, как будто его жизнь ничего не стоит. И правда, ничего не стоит. Он никому не нужен, кроме себя. Первым делом надо заботиться о себе, и это не самолюбие, это страх за жизнь и в этом нету ничего такого. И кто же король в этой шахматной игре? Уильям Афтон. Он руководит Майклом, как будто так и должно быть. Он сделал так, что теперь Майк ему подчиняется. Он полностью стёр личное пространство сына, полностью уничтожил его взгляды на жизнь, изуродовал его эго, смял его, как ни в чём не бывало и выкинул как чёртов мусор. Он удалил радость в его глазах, зачеркнул все адекватные эмоции. Хах, Майкл Афтон, ты так подохнешь как последняя скотина, если продолжишь ему подчиняться. Повесишься, унизив себя до минимума, что не выдержал гнетущей атмосферы или погибнешь от голода. Умрёшь от его действий. Готов ты закончить свою и так никчёмную жизнь? «Нет!» «Нет-нет-нет!» — повторял парень. «Я должен до последнего держаться на ногах. Я смогу. Я всё смогу.» Из мыслей его вывел грубый, но до боли знакомый голос. — Майкл Афтон. — Уилл долго стоял в комнате сына, следя за его действиями. — Я звал тебя много раз. Почему ты не пришёл? — спросил взрослый, кинув на сына злой взгляд, от чего ноги немного задрожали. — Я… Я не слышал, прости, отец. — дрожащим голосом ответил парень, надеясь на лучший исход их диалога. — Это уже не проканает. Хватит врать. — Холодный взгляд отца пронзил душу Майкла, как будто задел все органы, от чего в животе всё перемешалось в ужасный ком боли. Хотелось поскорее убрать это мерзкое чувство. — Я п-правда не услышал! Я- — Заткнись. — строго сказал Уильям. — Мне уже надоел твой мерзкий голос. Мне не нужны твои пустые отговорки. Тебе это не поможет. — Мужчина быстро подошёл к сыну, от чего Майкл резко откинулся назад. — Отец, пожалуйста… П-пожалуйста. Не надо. — почти крикнул Майк. Он знал, что голос на отца повышать нельзя. На глазах ещё давно появились дорожки слёз. — Не надо что? Ты так похож на свою мать. Она также плакала, когда я её бил. Вы все такие никчёмные. Даже не можете постоять за себя. — Громкий ненормальный смех. Он всегда будет звучать в разуме у парня, напоминая эти несчастные дни. — Я даже ничего не сделал, а ты уже рыдаешь. Прямо как он в то время, правда? Ну, и как теперь быть на его месте, когда тебя все унижают? Ох, я думаю Эван сейчас смеётся с твоей беспомощности. Майкл на это ничего не ответил. А что сказать? Отец прав. Полностью прав, и сам парень не может это отрицать. — Всегда тебя не любил. Ты самое худшее, что я когда-либо видел. Мужик называется, хах. — язвительно продолжил Уилл, давя на самое больное место сына. — И кто теперь тебе поможет, а? Кто защитит? Походу ты ничему не научился. Надо научиться бороться за жизнь. Да, он не научился. Он не хотел даже учиться это делать. Ему это совсем не надо. Пощёчина. Удар был не слишком сильным, однако красный след отцовской ладони остался на щеке подростка. Майкл посмотрел на отца и схватился за место удара. Следующий удар был посерьёзнее. Взрослый ударил того в плечо, от чего Майкл с грохотом свалился на пол, ударившись спиной. — Прошу… — Всхлип. — Не н-надо. — еле как выговорил Майк. А Уильям даже не собирался останавливаться. Ему хотелось снова увидеть окровавленное лицо сына. Ему нравилось слушать его просьбы и мольбы, слушать его крики и зов о помощи. Заплаканное лицо чада радовало Уилла, и даже возбуждало, от чего хотелось окончательно добить «любимого сыночка», полностью загнать в угол и… Сделать с ним что-то грязное, пошлое. Уилл присел рядом с сыном и посмотрел на него невинным взглядом, как будто ранее ничего не происходило. Он криво улыбнулся и снова ударил его, однако в этот раз попал в челюсть. На какой-то момент показалось, что Майкл полностью выдохнулся. Он ждал худшего. Но худшего не произошло. Майкл пока что оставался в здравом уме и понимал ситуацию, пока отец снова его не ударил, попав в голову, от чего парень издал нечленораздельный звук. Кровь потекла изо рта Майкла на губы, а потом медленно стекала по подбородку, пока первая капля не упала на ковёр. Алые пятна добавляли другие, но уже бардовые пятна крови, появившиеся вчера. Во рту появился неприятный вкус железа. Уильям тихо захихикал от такого вида сыночка. Прекрасный вид. Он аккуратно провёл пальцем по чужим губам и слизал кровь, как ни в чём не бывало, как будто не в первый раз. Хотя и правда, не в первый. Майк скулил как собака, пока отец избивал его хрупкое тело, оставляя новые синяки, пытаясь не задевать старые. Парню оставалось всего-лишь мирно лежать на кровавом полу и ждать своей смерти. Он знал, что такой день когда-то настанет. Знал, что он погибнет от чужих рук. Он просто ждал и даже не пытался изменить ситуацию. Клиновый лист, лежащий рядом также окрасился в красный цвет, и с каждой минутой он становился ярче, насыщенней. Резко весь мир окрасился в чёрные краски, давая намёк Майклу, что тот наконец-то погиб. Вокруг было много крови, на теле многочисленные раны и синяки, во рту как будто посыпано солью, а всё тело больно зудело. Майкл даже боялся пошевельнуться, ведь знал, что хорошим это не кончиться. Рядом он уже не видел своего мерзкого отца, не видел свою скучную комнату, не видел никого, кроме кровавых цепей, в которых он был окован с самого рождения. Он не выбериться из этого ада. Он навсегда останется тут, это его судьба, а от неё не сбежишь.

***

— И… Почему же вы не ушли из дома? Вы ведь совершеннолетний и могли спокойно отдалиться от отца. — спокойно спросил психолог, поправляя очки. — Я просто любил его.