Путь к катарсису

— Гарри, не убегай так далеко! — успела крикнуть Гермиона перед тем, как тёплый летний ветер сорвал атласную ленту, стягивающую кудрявые волосы, которые рассыпались по плечам. Грейнджер попыталась поймать плывущий по воздуху лоскуток светлой ткани, но, не добившись успеха, бросила эту затею, вновь обращая всё своё внимание на крестника. Рядом проходили люди, активно обсуждая новости, которые накопились у них за целый день. Тёплый вечер, пахнущий сочными фруктами, свежей выпечкой и тающим мороженым, был веской причиной, чтобы выйти на многолюдные улицы, делясь произошедшим со своими друзьями. Толпа незнакомцев заслонила собой мальчика, когда Грейнджер попыталась зацепиться за него взглядом. Чёрная копна непослушных волос мелькнула где-то на расстоянии пяти метров и исчезла. — Ну что за ребёнок… — простонала Гермиона, удержав себя от закатывания глаз. — Простите, — она просунулась между компанией молодых людей, которые больше смахивали на туристов, чем на жителей города, и побежала в сторону, где скрылся секундой раньше Гарри. Сквозь подошву обуви ощущался жар, исходящий от горячей брусчатки, которая успела стать адовой дорогой за безжалостно горевший под июльским солнцем день. Слава Мерлину, что вечера здесь были более или менее прохладными, позволяющими вдохнуть хоть немного свежего воздуха. — Гарри! — вновь бросила Гермиона, оглядываясь по сторонам, когда не смогла отыскать крестника перед собой. — Чёрт! Нарастая, паника парализовала тело Грейнджер. Всего на несколько секунд. Она в растерянности оглядывалась по сторонам, чувствуя, как холодеет всё внутри. Руки начали потеть. Боже. Лица людей мелькали перед глазами, но Гермиона старалась смотреть только вниз, где могла показаться голова мальчика. Девушка кинулась бежать, не обратив внимания на недовольное бормотание одного из многочисленных туристов Сан-Джиминьяно, видно, хлестнув тяжёлыми волосами мужчину по лицу, который стоял с картой в руках на углу старинной башни, охраняемой жителями города. Гарри не мог исчезнуть так внезапно. Всего пять минут назад крестник восхищался мороженым, которое они купили в их любимом кафе. А затем он увидел что-то и, вырвав руку из ладони Грейнджер, побежал вперёд. Чёрт возьми. Теперь не просто паника, а настоящий липкий страх пробрался внутрь. Гарри нигде не было. Гермиона всматривалась в каждого прохожего ребёнка, пытаясь отыскать в нём крестника. Одного мальчика даже перепутала с ним и со всех ног подбежала, схватив того за плечо. Его мать подняла такой крик, что Гермиона удивилась, как её барабанные перепонки выдержали напор, и из ушей не полилась кровь. Женщина кричала что-то на ломаном итальянском, угрожая Грейнджер полицией. Туристка. — Я обозналась, ясно? — с нескрываемым раздражением бросила Гермиона в который раз, отходя от матери и ребёнка на несколько шагов. Она выбежала на площадь Чистерна, где обычно скапливалось больше всего народу: тут проходили ярмарки, концерты и театральные постановки, которые туристы всегда смотрели, почти не моргая. Сердце колотилось с неимоверной скоростью, словно готово было вырваться из груди с секунды на секунду. Теперь тёплый воздух казался раскалённой лавой, обжигая лёгкие, заставляя делать хриплые вдохи и кривиться от неприятного ощущения. — Неправда! — глубоко внутри девушки будто сорвался огромный булыжник, который не позволял ей дышать ровно, когда она уловила недовольные нотки в знакомом детском голосе. Гермиона повернулась на звук, наткнувшись взглядом на группу детей, которые окружили кого-то, создавая неимоверный шум. Их родители стояли возле них, улыбаясь, но не вникая в детский спор. — Волшебники существуют! — Гарри стоял в центре этой группы, изо всех сил пытаясь доказать свою правоту другим детям. Некоторые были на несколько лет старше него. Мерлин всемогущий! Гермиона чуть с ума не сошла, пока искала крестника, а он, должно быть, и не заметил, как потерялся. Или это она его потеряла? Пока скользкие лапы страха отползали от Грейнджер, позволяя почувствовать блаженное успокоение, она не вникала в то, что говорил мальчик. Но стоило ей прислушаться… — Это всё сказки! — возмущённо фыркнула светловолосая девочка с двумя косичками на голове. Она сложила руки на груди, придирчиво оглядывая Гарри. — Никаких волшебников не существует. Ты просто ещё очень маленький, чтобы это понять. Гарри бросил настолько сердитый взгляд на говорившую девочку, что Гермионе показалось, будто в его глазах вспыхнул зелёный огонь, который мог бы сжечь всю площадь, если бы крестник того захотел. Другие дети с интересом слушали его, увлечённые рассказом, большую часть которого Гермиона не слышала. — А ты просто очень глупая! — насупившись, выкрикнул Гарри. Несколько детей закивали головами, соглашаясь с ним. — Волшебники существуют и живут среди маглов. Вот я, например, волшебник! — гордо заявил крестник, вздёрнув подбородок вверх. В глазах, в которых секундой раньше плескался огонь, появились проблески превосходства над другими детьми, которые заворожённо его слушали, боясь пропустить хоть слово. Слушали даже те, которые не верили ему. — И моя мама, и… — Гарри! — Гермиона прервала крестника до того, как он закончил предложение. Она просунулась между детьми, наконец-то добравшись до Гарри. Его ладонь теперь была зажата в её руке. — Вот, мам, скажи им! — мальчик от восторга чуть не подпрыгнул на месте. — Тебе они уж точно поверят. Ты ведь взрослая, — добавил он, словно его очень обижала несправедливость, при которой взрослым доверяют больше, чем детям. — Мы уходим, — Гермиона сжала руку крестника и попыталась вывести его из толпы, которая с интересом наблюдала за ними. Она остановилась, когда Гарри потянул её, заставляя посмотреть на него. — Пожалуйста… — протянул он. — Она, — он бесцеремонно ткнул пальцем в девочку с косичками, которая поставила его заявление о волшебстве под сомнение, — не верит в магию. Скажи им всем, что ты волшебница. Покажи что-нибудь. — В другой раз, — отрезала Гермиона, пытаясь казаться невозмутимой, натянуто улыбнувшись родителям детей, которые с нескрываемыми улыбками наблюдали за развернувшейся сценой. Гарри опустил голову, но его насупленный вид говорил о том, что он не согласен принимать поражение. Внезапно их с Гарри внимание привлёк смех старика, который сидел недалеко от них на полукруглом выступе башни, наблюдая за детьми и тихонько посмеиваясь. — Когда мы всё ещё дети, то единственными волшебниками для нас могут быть только наши родители. Или другие взрослые, — приветливо улыбаясь Гарри, сказал незнакомец. Единственное, что выделяло его из толпы — огромная разноцветная, словно сшита из лоскутков разных тканей, шляпа, которая практически полностью закрывала его лицо, позволяя видеть лишь играющую на тонких губах улыбку. В одной руке он держал белую трость, а во второй — яблоко, которое протянул Гарри. Крестник не двинулся с места, чтобы взять в руки фрукт, и старик спрятал его в свою сумку, которая стояла на выступе рядом с ним. — Но вы совсем не похожи на маленького, — заметил Гарри, сжав руку Гермионы сильнее. — Верно, — хмыкнул незнакомец, повернув голову в сторону своего внука, который подбежал к нему в тот момент, когда Гермиона и Гарри решили уходить. Они отошли на несколько метров от башни, где всё ещё оставалась толпа детей и их родителей. Гермионе пришлось повернуться вокруг своей оси, чтобы удостовериться, что их никто не станет подслушивать. — Гарри, — выдохнула она, опускаясь перед крестником на корточки. Его вид полностью говорил о том, что он весьма подавлен неверием других детей в магию. — Разве я тебе не говорила, чтобы ты не убегал от меня, когда мы гуляем? Я чуть с ума не сошла, пока искала тебя. — Прости, — буркнул Гарри, опустив глаза и поджав губы. Гермиона улыбнулась при виде раскаивающегося крестника, не в силах держать на лице и в голосе строгость, которой ей иногда так не хватало, когда дело касалось Гарри. — А кто такие эти «маглы»? — весёлый громкий голос мальчишки, который был примерно одного возраста с Гарри, заставил Гермиону вздрогнуть. И было сложно понять, что именно её так испугало. И когда этот мальчик успел подойти так близко? — Это люди, которые не имеют… — Гарри! — Гермиона перебила крестника, взглядом заставив его замолчать. — Никто. Беги к своей маме, — кивнула она любопытному ребёнку, который так и не получил ответ на свой вопрос. Бровь Грейнджер взмыла вверх, заставляя Гарри вновь опустить взгляд. — Разве я не предупреждала и об этом? — не стоило уточнять, на что именно намекала девушка — они оба всё понимали. — Ну а почему я не могу рассказать всем, что я вол?.. — Потому что. Гарри, нас не поймут. Подумают, что мы сумасшедшие. — Ну и что? — поинтересовался Гарри, словно ничего плохого в этом не видел. — Все люди вокруг нас сумасшедшие, просто мы этого не замечаем. Так Марлин говорит. Гермиона вновь ухмыльнулась, пряча руки Гарри в своих ладонях. — Возможно. Но, Гарри, — она поймала зелёный взгляд, который, казалось, с лёгкостью мог коснуться центра её души и вывернуть наизнанку. Под ложечкой тягуче засосало, — мы ведь пришли к тому, что магия, — она понизила голос до заговорщицкого полушёпота, — наш секрет. А люди обычно секреты хранят в тайне, а не делятся ими с каждым прохожим на улице. Крестник весело рассмеялся, найдя во фразе Гермионы для себя что-то забавное. Показалось, его смех эхом отбился от стен всех башен, которые нависали над площадью, охраняя город так, как их охраняли жители Сан-Джиминьяно. Удивительно. — Ладно, — поднимаясь, произнесла Гермиона, касаясь при этом щеки Гарри ласковым движением, отчего он смешно сощурился. Она всегда так делала, заканчивая разговор с ним. — Пойдём, мы и так слишком задержались.

***

— А всё-таки, — голос Гарри превратился в крюк и вытянул Гермиону из собственных мыслей на поверхность, где она наткнулась на заинтересованный детский взгляд. — Почему маглы не верят, что магия существует? Они что, настолько глупые? — Сомневаюсь, Гарри, — усмехнулась Гермиона, перехватывая его ладонь. — Некоторые из них считают себя довольно умными. Просто кто-то не может принять то, с чем никогда в жизни не сталкивался. Это для нас с тобой магия — что-то повседневное. Но большинство людей знают о ней только из детских книжек и считают выдумкой. — Тогда почему все люди на свете не волшебники? — крестник остановился на месте, заставляя остановиться и Гермиону. Она оглянулась вокруг, удостоверившись, что на их улице нет людей. Многие либо находились в своих прохладных домах, боясь выйти во двор, хотя солнце уже давно перестало жечь землю так нещадно, либо гуляли на вершине холма, где и располагалась основная часть Сан-Джиминьяно. Гермионе, по правде сказать, гораздо больше нравилось здесь, внизу, у подножья горы, где воздух не был таким сухим и тяжёлым, а взору открывался великолепный ландшафт с его ухоженными виноградниками, в которых владельцы души не чаяли. Она совершенно точно не смогла бы жить на вершине холма, где всё было пропитано исторической ценностью, шумом и каменной кладкой. Несколько часов для прогулок по городу было вполне достаточно. Им крупно повезло, что дом Марлин находился именно внизу, вдали от суматохи и громких криков туристов и продавцов, которые призывали тех отведать, а затем купить местное вино, сыр или выпечку. А гости города и не противились этому, оставляя на прилавках приличные сумы. — Потому что магия выбирает нас, как ты, например, выбираешь вкус мороженого, — наблюдая за задумчивым выражением лица Гарри, ответила Грейнджер. Это было так себе объяснение, но ей не пришло в голову ничего другого, чтобы объяснить принцип, по которому магия зарождается в тех или иных людях, четырёхлетнему мальчику. — Если это правда так, значит, я особенный? — спросил крестник, когда они вновь двинулись вперёд. Перед глазами уже замаячил их дом, двор которого украшали высокие кусты роз, привлекающие внимание соседей. Гермиона обожала это место. — Конечно, — хмыкнула девушка, и на её губах тут же появилась искренняя улыбка от осознания того, что Гарри так легко додумался до того, чего она даже не говорила. Он действительно особенный. Самый особенный из всех, кого она знала. Мальчик, услышав подтверждение своей догадке, самодовольно улыбнулся, воодушевившись. — Только, Гарри, — в её голос проскользнули нотки строгости, заставившие крестника чуть опустить кончик носа, который он вздёрнул вверх несколько секунд назад, этим жестом напоминая девушке её же. Именно её, потому что лучший друг никогда так не делал, — это не значит, что волшебники лучше маглов. Есть вещи, в которых люди без магической силы более умелые, чем мы. — Например? — брови Гарри взметнулись вверх, а на его лице появилось выражение искренней заинтересованности. — Мультфильмы, которые ты так любишь смотреть, создают именно маглы, — привела она наиболее понятный и подходящий пример. — Да и телевизор тоже. Вообще мы живём среди маглов, Гарри. Посмотри туда, — она остановилась, когда до их дома осталась минута ходьбы, поворачиваясь в сторону города на холме лицом и подхватывая крестника на руки, чтобы он точно увидел то, что она собиралась ему показать. — Это всё создали маглы без помощи магии. Всё вокруг нас — результат их многолетнего труда и стараний. Гермиону действительно удивляло то, что жители города, среди которых, на удивление, не было известных волшебников, смогли уберечь его и сохранить всё то, что создавалось их предками на протяжении многих веков. — То есть, — медленно проговорил Гарри, касаясь рукой волос Гермионы и поглаживая их совсем неосознанно, словно на подсознательном уровне хотел успокоить или утешить её, — они ничем не хуже волшебников? — Так и есть, — кивнула Грейнджер. — В чем хороши маглы — в том маги могут быть абсолютными неумёхами. Наоборот это тоже работает. Гарри задумался, видимо, прокручивая в голове слова крёстной. Ей нравилось это. То, что мальчик казался таким заинтересованным во всём на свете. Нравилось давать ответы на его вопросы, хотя иногда она понятия не имела, что стоило говорить. Ей нравилось, что он всё ещё оставался самим собой, но в то же время — совершенно другим. Как будто две стороны одного и того же человека, которые она узнала. — Кто это там? — спросил Гарри, указывая в сторону их дома. Грейнджер опустила мальчика на землю и присмотрелась. Во дворе кто-то ходил. — Вот чёрт, — буркнула она, чувствуя непонятно откуда взявшееся волнение, которое ползло к горлу, щекоча щупальцами её внутренности. Они быстро оказались возле дома, и Гермиону всего на несколько секунд посетило желание развернуться и уйти в противоположную сторону. Она нервничала. Всегда так было перед подобными встречами. Это как будто крохотная часть, которая постоянно тянет тебя обратно, назад, в прошлое. Не в самое приятное время. — Это Марлин! — в голосе Гарри, в отличие от Гермионы, послышался настоящий нескрываемый восторг. Крестник вырвал свою руку из её хватки и побежал к крыльцу дома, где их уже ждала МакКиннон, приветливо улыбаясь. Её улыбка стала намного шире, когда она подхватила искренне смеющегося Гарри на руки. Это позволило Грейнджер выдохнуть, чувствуя, как узел в районе солнечного сплетения распутывается. Всё выглядело так правильно, словно эти встречи были чем-то совершенно нормальным. Хотя… так и было, наверное. Какая-то своеобразная форма нормальности, с которой они все смирились и даже начали привыкать. Гарри любил Марлин, а она обожала этого непоседу. Каждый раз их встречи были шумными и наполненными настоящими эмоциями, которые, казалось, у крестника и подруги были идентичными. Такие чистые. Ладно. Ладно. Это всего лишь Марлин. Её Марлин, которую Гермиона знала очень хорошо. Думать о том, что МакКиннон знает её не хуже, не хотелось. К чёрту это. — Марлин? — подходя ближе, Гермиона попыталась улыбнуться самой искренней своей улыбкой, которую смогла отыскать на полке среди многочисленных усмешек, хранившихся там на разные случаи жизни. Удобно. Почему-то нижняя губа её начала подрагивать, хотя Грейнджер пыталась старательно это скрыть. — Здравствуй, — блондинка опустила Гарри на землю, и тот тут же юркнул за крыльцо, убегая в сад, где на верхушках фруктовых деревьев горел закатный огонь, окрашивая их в нежно-оранжевый оттенок. — Только никуда не уходи, Гарри! — успела крикнуть Гермиона, прежде чем заметила, как крестник уже собирался взобраться на яблоню. Точно упадёт. Сначала рассердится, а потом начнёт всё сначала. В этом весь Гарри. Казалось, прошло несколько часов, но в действительности — секунды три, когда Марлин обняла Гермиону, сжимая её в объятиях, и она ответила тем же. В этом не было ничего такого, они постоянно так делали, но всегда это почему-то чувствовалось как-то по-особенному. Словно каждая из них проводила внутренний разговор, решаясь на простое приветственное объятие. Именно первые секунды казались всегда самыми сложными, а затем в голове Грейнджер появлялась мысль: «Это же Марлин, ну ты чего?» Потом всё было намного легче. Гермиона мысленно щипала себя за предплечье, чтобы вернуться в реальность, и жизнь снова становилась более простой. Без вот этих размышлений, которые занимали слишком много места в её голове. — Я рада тебя видеть, — уже уверенно, смотря подруге в голубые глаза, произнесла Гермиона. — А я-то как. Соскучилась неимоверно по вам, — МакКиннон сильно зажмурилась, чем вызвала новую улыбку на лице Грейнджер. — Ладно тебе, — хмыкнула девушка. — Мы виделись не так давно. — И что? — подняв светлую бровь, спросила Марлин. — Ты же знаешь, что я скучаю всегда. Конечно, Гермиона знала это. Марлин не стоило даже напоминать об этом, потому что подруга никогда не скрывала своей тоски по ней и Гарри. Удивительно, но даже после всего произошедшего МакКиннон оставалась для Гермионы наиболее светлым и добрым человеком. — Пойдём в дом, — улыбнулась Грейнджер, пропуская Марлин вперёд. Подруга сделала лишь пару шагов, прежде чем остановиться на месте, не моргая, уставившись на что-то, что привлекло её внимание. Гермиона затормозила, едва не врезавшись в подругу, а затем заглянула через её плечо. Вот чёрт. В который раз она повторила за сегодня эту фразу? Возле самой двери лежал букет каких-то цветов, названия которых девушка даже не знала, и открытка. Боже… Гермиона не заметила его сразу, а Марлин, может, и видела, так как пришла раньше, но не кинулась сразу же с допросом. — Это… — вкрадчиво начала МакКиннон, не поворачиваясь к Гермионе, но она без труда могла представить, как на лице подруги расцветает маска заинтересованности, а в глазах зарождается интерес. — От кого это? Гермиона сделала несколько шагов вперёд, стараясь держать маску непоколебимости, лишь бы Марлин не подумала, что она что-то скрывает. Обойдя блондинку, Грейнджер присела, чтобы поднять бледно-розовые цветы, которые не имели абсолютно никакого характерного запаха. — Ну? — нетерпеливо произнесла Марлин, и Гермиона удивилась, как та ещё ногой не топнула, требуя незамедлительного ответа. — Это от моего ученика, — монотонно проговорила Грейнджер, пожав плечами. Настолько ровно, словно это было в порядке вещей. Настолько обыденно, что не вызывало ни грамма эмоций. Вообще-то, да, так и было. Эмоций не было: ни позитивных, ни негативных. А подобные подарки присутствовали довольно часто. Ну, с тех пор, как она стала преподавать английский Лоренцо, который и отправлял их ей. Он, казалось, воспринимал то, что Гермиона абсолютно никак не реагировала на подобное, как знак, что девушка это приветствует. — Ученика, да? — протянула МакКиннон, поворачиваясь к ней вполоборота и ухмыляясь уголком накрашенных губ. Она вошла в дом и скрылась за дверью, а Гермиона, убедившись, что с Гарри всё в порядке, и он никуда не исчез, тяжело вздохнула и последовала за подругой, осознавая, что та не оставит её без вопросов. — Ну так? — Марлин только в ладоши не захлопала перед тем, как произнесла это. — Рассказывай, — она разместилась на мягкой бархатной софе, что стояла возле окна, через которое лился мягкий закатный свет. Солнечные блики играли в волосах Марлин, создавая эффект золота на светлых локонах, и Гермиона в который раз пришла к выводу, что подруга была наделена неземной красотой. Удивительно, насколько внешность может совпадать с внутренним миром человека. — Нечего рассказывать, — отмахнулась Грейнджер, проходя вглубь гостиной и бросая букет цветов на софу рядом с Марлин. МакКиннон нахмурилась и взяла цветы в руки, рассматривая их. — То есть хочешь сказать, что это ничего не значит? — выгибая бровь, спросила она, и Гермиона переступила с ноги на ногу, чувствуя усталость, накопившуюся за день. Она прошла к противоположной стене, возле которой стоял письменный стол, и присела на краешек, сохраняя зрительный контакт с МакКиннон. Она могла бы сесть рядом с ней, но в этот момент почему-то не очень хотелось, чтобы подруга видела её лицо настолько близко. — Не значит, — кивая, подтвердила Гермиона догадку Марлин. — Тогда что это? — она многозначительно покосилась на открытку, которая виднелась в букете. — Я возьму? Если это ничего не значит. Грейнджер лишь пожала плечами, мол, делай, что хочешь. И Марлин действительно открыла её, вчитываясь в слова. Всегда одни и те же. Уже на пятом или шестом букете Гермиона перестала читать эти записки, в которые иногда проскальзывали итальянские слова вместо английских, но суть их всегда оставалась одной и той же. Это могло бы показаться милым или забавным, или романтичным. Или чёрт знает, каким ещё, но Гермионе это не нравилось. — Этот Лоренцо довольно милый, — отрезала Марлин, откладывая открытку. Ну вот, Гермиона об этом и думала. Милый. И что в этом милого? — Он приглашает тебя на свидание. Грейнджер закатила глаза, нарочито тяжело вздыхая. Уж точно свидания — не то, о чём она хотела думать. И тем более ходить на них. — Пойдёшь? — лицо Марлин сохраняло спокойную улыбку, а в глазах всё ещё горел интерес, который она хотела утолить. — Нет, — бросила Грейнджер, качая головой и складывая руки на груди, пытаясь дать немой знак подруге, чтоб та прекратила. — Почему? — склонив голову, спросила МакКиннон. — Потому что я просто преподаю ему английский, ничего другого и быть не может, — проговорила Гермиона так быстро, что Марлин вряд ли поняла суть всех слов. Плевать, она должна была это сказать, чтобы подруга не подумала, что она здесь заводит романы налево и направо. Не то чтобы её очень уж волновало чужое мнение, но… почему-то именно эта тема трогала её, заставляя оправдываться. Она будто была глупым подростком, доказывающим свою невиновность в каком-то проступке. — Тогда зачем ты продолжаешь вести уроки для него? — поинтересовалась МакКиннон, поднимаясь с места и направляясь в сторону кухни, не глядя на Гермиону. Девушка проследила за ней и прошла следом, опираясь на косяк двери кухни и наблюдая за тем, как Марлин набирает в стакан воду. — Потому что это моя работа? — ответила она вопросом на вопрос. — Кстати, — подруга отставила стакан и взглянула на Гермиону, которая склонила голову, наблюдая за действиями МакКиннон, — зачем тебе это? Преподавание. — Мне нужны деньги, — тут же ответила Гермиона, прерывая Марлин, которая явно хотела спросить что-то ещё. — Точнее, мне нужно поддерживать картинку, где я — мать, воспитывающая сына в одиночку, которая должна как-то зарабатывать на жизнь. Думаешь, маглы адекватно воспримут информацию о том, что… — Ладно, ладно, — МакКиннон вскинула руки, останавливая Гермиону. Похоже, она действительно не додумалась до этого. Подруга чуть нахмурилась, приложив пальцы к вискам, массируя их. — Марлин? — встревожилась Гермиона, заметив, как лицо подруги всего на секунду, казалось, исказила гримаса… боли? Это прошло быстро, но всё равно волновало её. — Я в порядке, — улыбнулась Марлин, делая несколько глотков воды. «Я в порядке». Гермиона знала, когда люди отвечают этой рядовой фразой. «Я в порядке» часто означало что-то вроде: «Мне не так хорошо, как хотелось бы, но я сделаю вид, что всё совсем наоборот». Вот, что значила эта фраза. По крайней мере, в жизни Гермионы Грейнджер. — Как ты себя чувствуешь? — серьёзность тона Гермионы заставила Марлин отпустить широкую улыбку, оставив лишь лёгкую ухмылку. Она прекрасно знала, о чём именно спрашивает девушка. — Всё ещё сумасшедшая, — ответила она так бодро, будто это было действительно шуткой. Фарсом, нелепостью, но никак не реальностью, в которой они жили. — Ты не сумасшедшая, — сделав акцент на последнем слове, который не позволил бы Марлин пререкаться, произнесла Гермиона. — Точно не сумасшедшая. — Тебе бы этого хотелось, — не убирая ухмылки, которая сейчас казалась издевательской, произнесла подруга, выходя из кухни и направляясь обратно в гостиную. Да. Да, Гермионе этого хотелось. Но она действительно не могла назвать МакКиннон сумасшедшей. Она видела сумасшедших людей, и те были совершенно другими. В какой-то степени, если они все вели себя приблизительно, как Марлин, то каждый был по-своему сумасшедшим. Просто подруга была единственной, кто не боялся этого признать. Она ведь говорила Гарри, что каждый человек сумасшедший, а он даже не догадывался, что это чистая правда, даже если Грейнджер пыталась создать вокруг картинку нормальности. — Оставь это, — махнула рукой Марлин, заметив, как поджались губы Гермионы, а меж бровей залегла складка. — Порассуждаем об этом в другой раз, — выпалила она слишком весело как для человека, который минуту назад утверждал, что он сумасшедший. — Я не хотела тебя расстро… — Ты не сняла его? — задавая вопрос, перебила Гермиону подруга, остановившись напротив стены гостиной, которую украшали написанные ею же картины. Гермиона ходила за МакКиннон следом, наблюдая, словно та была чужой в своём же доме. Иногда Грейнджер забывала, что место, где они с Гарри жили, принадлежало не ей. — Нет, — покачала головой Гермиона, натыкаясь взглядом на то, что привлекло внимание подруги, и хмурясь при этом. Портрет Регулуса. — Ты же видела его сто раз, забыла? — Нет, — голос Марлин показался таким слабым, что Грейнджер удивилась, как смогла расслышать её ответ. — Я просто… — Гермиона увидела, как девушка закусила нижнюю губу, словно пытаясь подобрать правильные слова для полного ответа. — Просто думала, что сто первого не будет. — Это ведь твой дом, — настороженно проговорила она, поднимая бровь. — Не хочу здесь что-то менять. — Мило, — улыбнулась МакКиннон, переступая с ноги на ногу и отбрасывая копну светлых волос на спину. Может, это действительно казалось чем-то милым со стороны. Гермионе же… Ей казалось, что если в этом доме что-то изменить, то он будет выглядеть чужим. Портрет Регулуса всегда напоминал ей, что она, несмотря ни на что, не осталась одна. Ну, если это можно было понимать именно так. Словно рядом был кто-то ещё, отчего одиночество не чувствовалось таким реальным, почти осязаемым. Как бы девушка ни старалась демонстрировать обратное, но иногда грусть и тоска накатывали так внезапно, что она ещё долгое время не могла прийти в себя. Гермиона скучала по своей прошлой жизни, хотя понимала, что реальность ей дороже. Ведь реальность была похожа на драгоценный хрусталь, который стоит беречь изо всех сил, чтобы не лишиться. Потому что… если не будет его, то не будет ничего. А Гермиона не хотела жить в абсолютной пустоте. — Как он? — спросила она, кивая на портрет Регулуса так, будто парень сейчас находился в этой комнате, но не имея возможности произнести хоть слово. — С ним, как всегда, всё хорошо, — улыбнулась Марлин такой нежной улыбкой, что Гермиона не смогла подавить свою. Да и стоило ли? — он всегда чем-то занимается, но меня в свои дела не посвящает, — эту фразу подруга проговорила с ноткой обиды в голосе. Это было чем-то невероятным — их отношения с Регулусом. То, как вначале их пути МакКиннон спасала его, вытягивая парня из пучины тьмы и впуская в него лучики собственного света, и то, как он делал тоже самое по отношению к Марлин позже. Её память вернулась окончательно примерно через год после всего. Бесконечные походы в больницу Святого Мунго, лечение и долгая реабилитация — всё это Марлин смогла вынести только потому, что Регулус был рядом, не сдаваясь, веря до последнего, что с девушкой всё будет хорошо. — Понятно, — коротко ответила Грейнджер, кивая и замечая, как голубой взгляд цепляется за её выражение лица. Подруга склонила голову, усмехнувшись. Что-то лукавое пробралось в её взгляд, напоминая лисий, как бывало всегда, когда Марлин собиралась спросить что-то такое, на что ответов у Гермионы не было. — Ты только о нём хотела спросить? — вкрадчиво поинтересовалась она, медленно моргая, заставляя этим вопросом дыхание Грейнджер сбиться. Чёрт. Чёрт. — Да. Ложь, и Марлин это знала. — Ладно, — протянула она, отводя взгляд от Гермионы, и девушка наконец-то смогла выдохнуть, не боясь того, что подруга заметит, как дрогнул при этом её подбородок. — Так вот, о чём я… — вдруг спохватилась Марлин, словно они потеряли нить разговора, заговорив о чём-то неважном. — У твоего крестника скоро день рождения. Гермиона хмыкнула и кивнула, уже наперёд догадываясь, о чём пойдёт речь. Стало спокойнее от того, что МакКиннон не стала продолжать предыдущую тему. — Он говорит об этом целыми днями, я не успела забыть, — отозвалась она, вспоминая горящие глаза крестника при упоминании его праздника. — Вот-вот, — Марлин вернулась на софу и, отодвинув от себя оставленный ранее букет, забросила ногу на ногу, покачивая ступнёй в воздухе. — Ему нужен праздник. — Ну, да, — нахмурилась Гермиона, не понимая, к чему ведёт подруга. — Я собиралась… — Нет, не ты одна, — резко перебила её Марлин. — Нужно устроить большой праздник и пригласить всех. — Что ты имеешь в виду? Фразы МакКиннон звучали странно, потому что Гермиона всегда старалась устраивать для крестника праздники, от которых он потом был в настоящем восторге. — Здесь или в Британии. Неважно. Устроить для него по-настоящему волшебный день рождения. Чтобы были все. — Зачем это? — Ему ведь будет четыре года, — простонала Марлин, закатывая глаза, будто пришла к выводу, что Гермиона не понимает ровным счётом ничего. — Он уже всё понимает и осознаёт. Этот день рождения он должен запомнить. — Мы отпразднуем его в Италии, а затем ты сможешь забрать его в Британию, если так хочешь, — резко ответила Грейнджер, наконец-то понимая, чего добивалась подруга. И ей это совершенно не нравилось. — Чтобы это выглядело как очередная передача ребёнка из рук в руки, к чему вы с Сириусом привыкли? — возмутилась Марлин. — Не я это предложила, — буркнула Гермиона, отворачиваясь от неё. — Регулус писал мне, что Блэк сам того захотел. Марлин появлялась в этом доме раз в две или три недели и забирала Гарри в Британию, где он виделся с Сириусом и другими. Мальчику нравилось это. Нравилось знать, что есть кто-то ещё, кто любит его не меньше Гермионы. Тем более, по его рассказам, в Британии крестнику позволялось больше, чем под её присмотром. Грейнджер привыкла к этому, но хорошо помнила, как примерно два года назад, когда Гарри впервые забрали, боялась, что его не отдадут. Это было бы нечестно и подло, и хотя она знала, что никто из того дома не пошёл бы на подобное, всё равно не могла не отсчитывать дни до возвращения крестника домой. Гарри стал смыслом её жизни, и Гермиона не могла его лишиться. — Блэк придурок, — фыркнула Марлин. — Но сейчас не об этом. Гермиона молча проглотила последние слова подруги, и её молчание могло бы сойти за немое согласие. Да, так оно, наверное, и выглядело. — День рождения не должен выглядеть как очередные каникулы в Стаффордшире, — продолжила МакКиннон. — Это должно быть чем-то особенным. И мы должны быть все вместе. — Можете устроить его без меня, — бросила Гермиона, собираясь выйти из гостиной. Только куда она собиралась пойти? Это выглядело бы будто она убегает от проблемы, которая возникла буквально из воздуха. А ей больше не хотелось этого. — Не веди себя как полная идиотка! — рявкнула Марлин, заставив Гермиону повернуться и застыть с выражением полного шока на лице. — Это не твой праздник, а Гарри. Засунь свои принципы куда подальше ради крестника. Может, лучше спросить у него, чего ему хочется? С этими словами МакКиннон подошла к окну, которое выходило в сад, где до сих пор играл Гарри, и открыла его. — Гарри, милый, — позвала она его, привлекая внимание, — иди сюда, у нас с твоей мамой есть предложение по поводу предстоящего праздника! — Гермиона видела, как девушка заговорщицки подмигнула мальчику, и едва подавила тяжёлый стон. Боже. — Марлин, — настойчиво начала она, — это плохая идея. — Отстань, — отмахнулась от неё подруга, будто Грейнджер сейчас была той самой раздражающей мухой, которую больше всего на свете хочется прибить. В коридоре послышались быстрые шаги. Ну конечно. Гермиона была удивлена, как Гарри не вынес входную дверь, учитывая то, что бежал он со всех ног. — Вы обсуждаете мой день рождения? — радостно защебетал крестник, врываясь в гостиную. Он пробежал прямо к МакКиннон, едва не сбив Гермиону с ног. Та пошатнулась, но успела ухватиться за край стола, возле которого стояла. — Да, милый, — улыбаясь самой доброй улыбкой, ответила Марлин, усаживая его к себе на колени. — О каком ещё празднике может идти речь? — она сказала это так, будто все дни в году не имели абсолютно никакого значения, кроме 31 июля. — Скажи, ты хотел бы, чтоб мы отпраздновали его все вместе? — Все вместе — это кто? — нахмурился Гарри, задумавшись над словами Марлин. — Ты, я, — она улыбнулась и пощекотала мальчика, отчего тот зашёлся хохотом, — мама, Регулус, Сириус… — И Римус? — прекратив смеяться, поинтересовался он. — Конечно, — кивнула она. — Хочу, — тут же ответил Гарри, кивая. — Тогда скажи это своей маме, — девушка кивнула на Гермиону, которая сложила руки на груди, понимая, что желания подруги совпадают с желаниями крестника. И от этого захотелось громко застонать, потому что двое на одного, тем более, когда в число большинства входил Гарри, было несправедливостью вселенского масштаба. — Она против. Грейнджер закатила глаза и цокнула языком, выражая своё недовольство, но это ни на Марлин, ни на Гарри не произвело никакого впечатления. — Правда? — в голосе крестника послышалась обида, и Гермиона расслабила плечи, опуская их, чтобы не выглядеть так, будто она не желала для него хорошего праздника. Она просто думала и о себе, ведь… — Гарри, ты сможешь отпраздновать вместе с остальными сразу после того как мы… — начала она, но пронзительный зелёный взгляд не позволил сказать больше ни слова. — Но почему? — он спрыгнул с колен Марлин и подошёл к ней. — Я хочу. — Это плохая идея, — попыталась дать она размазанный ответ, зная, что правду он не поймёт. Точно не сейчас. — А мне кажется, что отличная, — встряла Марлин, ухмыляясь. — Да, — утвердительно кивнул Гарри. — Мне бы было очень весело, если бы ко мне пришли все. — Гарри… — выдохнула Гермиона. — Пожалуйста, — перебил её он, — пожалуйста, пожалуйста-препожалуйста, мамочка. Ну пожа-а-алуйста, — в глазах крестника стояла такая мольба, что Гермиона подняла взгляд, не в силах больше смотреть на него. — Боже мой, — она посмотрела на Марлин, которая заварила всё это, взглядом полным осуждения. — Пожалуйста, — беззвучно проговорила та одними губами, пытаясь повторить умоляющий вид Гарри. — Это не закончится ничем хорошим, — покачала Грейнджер головой, обращаясь к подруге, зная, что та прекрасно поняла, о чём она говорила. — Или наоборот, — склонила Марлин голову, улыбаясь. — Все ли согласны на эту затею? — сузив глаза, задала вопрос Гермиона, желая услышать отрицательный ответ. Ну пожалуйста. — Конечно, — беспечно ответила подруга, небрежно махнув рукой так, будто это было очевидно. Не для Гермионы. Для неё это было настолько большим удивлением, что рот её приоткрылся. — Можно, мам? — моргнул Гарри; кажется, в глазах крестника появились слёзы, и она выдохнула, принимая полную капитуляцию, потому что перед этим оружием она не могла выстоять. — Ладно. — Ура! — закричал он и, вытерев глаза ладонями, побежал к Марлин, которая тут же приняла его в свои объятия. Да, на этом моменте ей точно нужно выйти на улицу, чтобы вдохнуть хоть немного свежего воздуха, потому что воцарившаяся атмосфера казалась удавкой на собственной шее. Не нужно было соглашаться. Не нужно было соглашаться. Она так долго привыкала к новой жизни, а теперь она могла просто развалиться. И всё из-за её уступчивости. Чёрт. Чёрт. Чёрт! Гори оно всё огнём. Внутренности вдруг связало крепким узлом от понимания того, на что она только что согласилась. Она боялась. Так сильно боялась. — Всё будет хорошо, — вдруг проговорила Марлин, обращаясь к ней, наверное, побелевшей и слившейся со стеной. Нет. Не будет. Для неё точно нет. Но это мало кого волновало.