Мягкая тёплая плоть, согревающая обнаженного...

Ещё теплый осенний ветер гуляет по Сонарии, ласково перебирая листву высоких деревьев, с гулом пробегая сквозь скалы тундры. В секвойях, прицепившись своими резцами к холодному каменному потолку пещеры дремала молодая трутольбьёва–одиночка, набираясь сил перед своим ночным полетом за переспелыми Сонарскими ягодами. Сильное неугасающее чувство, будто бы выбраться из кошмара не удастся наростает с каждым днём и преследует летуна даже во сне. Минута, две проведенные в тишине, и травоядное открывает свои круглые, бездушно–белые глаза и оглядывается по сторонам. Лёгкая паранойя всё ещё не отпускает забитую мыслями голову. (Трутольбьеву спасает лишь врождённая способность Night Stalker, позволяющая отлично видеть в темноте) Мертвенная атмосфера предстала взору... Она проснулась раньше наступления ночи. Что же могло помешать чуткой дреме хищно выглядящей твари? Где–то за приделами поля зрения трутольбьёвы раздается неприятное, еле уловимое хрипение, словно дыхание, либо хрипящий вопль голодного рукига. Летуну оставалось лишь молиться, что–бы из за угла показалась маленькая весело веляющая хвостом собачка, которую можно будет легко спугнуть, обнажив свою свирепую пасть. Каков был ужас трутольбьевы, когда из за угла, из за слепой зоны высунулась длинная, фосфорно–зеленая, мерзкая морда с длинными окровавленными зубами и угрожающе выпирающими бивнями. Вот он, источник неприятного хрипения, паранойи и запаха гнили. Травоед всем телом прижимается к каменному потолку, со страху перед тварью желая слиться с ним в одно единое, не видя живую мерзость. Голое существо, именуемое ундоли выглядело как ходячая мышечная масса, желающая убивать ради собственной забавы. Шаг вперёд, и оголенные мышцы начали перекатываться по телу, как у настоящего, живого существа. Тогда трутольбьёва поняла, что пора бежать, и, увы, грозный вид тут не спасет. Помогая себе крючковатыми когтями и отростками сталкерша аккуратно продвигается к выходу. И вот, готовая скрыться в густой листве секвойи трутольбьёва с грохотом падает на землю, взвыв от боли и страха перед неизвестным. Именно тогда голый резвый хищник сделал смелый выпад вперед, угрожающе раззявив вытянутую пасть. Хаотично ударяя стены и каменистую землю своими крыльями в попытках подняться, летун замечает то, чего до последнего не хотел видеть: та мерзкая тварь впилась своими кривущими зубами в бедро, начав резкими движениями срывать толстую кожу, оголяя розовое мясо. Сердце бешено колотилось со страху, зрение затуманилось, а мозг отказывался работать и осознавать происходящие. Прошли 30 секунд? Минута? Три? Час? Жертва уже не чувствует боли, потеряв счёт времени и готовясь к учести быть съеденой. Ундоли, стараниями всеми своими растущими в разные стороны зубами превратил всю нижнюю часть тела трутольбьевы в живой мясной фарш (удивительно, как она оставалась при этом живой) и начал просовывать свою мерзкую изогнутую морду меж ягодиц травоеда, удерживаясь передними лапами за бедра, или по крайней мере за то, что от них осталось. Глотка жертвы взорвалась от кровавой фиолетовой рвоты, обильно стикающей по её груди. Длинные серповидные когти резали плоть бедняжки. Трутольбьева издала истошный, полный агонии стон, чувствуя, что полностью цепенеет от болевого шока, и остаётся лишь содрагаться в конвульсиях, истекая кровью и ждать неменуемой и мучительной смерти, или даже чего–то хуже... Ундоли лезет в бывший задний проход труты, от таких манипуляций скальп расходящится по швам с характерным лопаньем. Начинают виднеться сероватые ребра травоеда. В тот момент когда выпало одно лёгкое, бо́льшая часть внутренностей трутольбьевы походила на мясную кашу, вываливающуюся из разрывов по телу жертвы, и кровавый понос, струёй выливавшийся из, на тот момент уже невнятной, анальной трещины бедняжки. Продвижение внутрь было безболезненно для хищника, крепкие кости не ранили его, ибо у самого как таковых не имелось. Наоборот, сам процесс был приятен, незабываемые для ундоли ощущения надолго въелись в разум безжалостного потрошителя. Совсем скоро безжалостный хищник просунул свою морду меж ребер травоеда, из в ужасе раззявленой пасти выплеснулся обрывистый кровавый фонтан, из которого показался уродливый лик адского существа. Булавовидный хвост летуна был оторван с мясом, или оторван от связок, что действовало теперь, не как средство защиты, а как тяжёлая и бесполезная ноша для нового владельца тела, по тому же алгоритму ундоли расправляется и с крыльями своей первой жертвы. Порванные мышцы выдавленные из трещин виднелись на тёмной шкуре трутольбёвы. Уставшие, окровавленные лапы с серповидными когтями на пальцах болезненно ныли после длительного выслеживания желаемой жертвы и последующей жестокой расправой над ней. Утопающий в своих собственных сомнениях ундоли рухнул на залитую густой фиолетовой субстанцией землю, в кровавую кучу из всего содержимого, а так же конечностей его жертвы. Это первое убийство в долгой жизни зверя, первое содеянное им зло, за которое надо будет дорого платить. Через некоторое время убийца, не жалеющий о содеянном провалится в глубокий сон, после чего потребуется время на корректировку своего нового наряда. «Сон – предложение дальнейшими планами»