Она для него горит, он для неё умирает

Самые красивые отношения бывают только у сигарет и курящего человека. Она для него горит, а он для неё умирает.

Ваня закуривает, делает первую затяжку горького дыма, чувствует, как это ядовитое облако заполняет лёгкие, и улыбается. Сейчас это удаётся почти легко, без особых напрягов. Совсем не так, как было пару месяцев назад, когда он тупо смотрел в телефон и не верил в прочитанное. «Прости. Наверное, я мудак, но я так не могу. Не могу скрывать, не могу делать вид, что мы не знакомы. Я всё понимаю, я знаю, что иначе не будет. Это была очень красивая игра, Вань. Жаль, что мы в неё проиграли. Я соврал про командировку, я не вернусь. Снял квартиру, нашёл работу. Прости, что не сказал лично. Я бы не смог уйти, но мы убиваем друг друга, тянем на дно. Нам нужно жить дальше. Ты сам говорил, что не гей. Я тоже. Найдём жён, заведём детей. Ты же хотел сына? Я хочу дочь. Может, однажды они познакомятся, мы встретимся на их свадьбе и правда станем семьёй. Я выброшу сим-карту как только отправлю это сообщение. Не надо меня искать. Я люблю тебя, я знаю, что ты меня тоже. Но не так, Вань. Не ценой наших жизней. Мы оба — не про рай в шалаше. Ты тоже это знаешь. Просто будь счастлив. Всегда.» Ровно сто пятьдесят слов. Ваня знает их наизусть. Он рвался, обрывал телефоны друзей, пытался выйти на связь, но без толку. Ваня же сам хотел, чтобы они всё скрывали. Поэтому Мирон охуел, услышав, что его друг, оказывается, пару лет прожил с мужиком, ещё и с тем самым ФаллЭном МС. Охуел и не понял. Их «Больше Чем Семья» перестала быть таковой уже давно, с тех пор, как Мирон завязал с творчеством. А может и раньше, потому что Ваня до сих пор не знает, что заставило Окси прервать карьеру, перестать писать треки и давать концерты. Наверное, если бы они были семьей, то Мирон бы тогда сказал. И нечестно было бы винить в этом его, как будто сам Ваня спрашивал. Словно он был рядом. Нет, он провалился в свою жизнь: обставлял комнаты в новой квартире, выбирал занавесочки на окна и коврики для ванной. Вил уютное семейное гнёздышко, вздрагивая от каждого телефонного звонка и не давая друзьям адреса. Потому что в их тусовке нельзя быть геем. И психанул, когда Ванечка заикнулся о том, что хочет рассказать Славе. Потому что не верил в их чертово братство, в то, что его друзья все поймут. Ванечка не рассказал. И поэтому, когда Ваня звонил Гнойному, тот тоже охуел от новостей. И добавил его в чёрный список, чтоб не творил хуйни и не доёбывал. Ваня сорвался в Москву, поднял на уши всех, кого знал, но никто ничего не слышал о Фаллене. Все социальные сети он удалил, все контакты оборвал: Иван Иванович Светло просто растворился, пропал с радаров. Спрятался. И Ваня не мог его за это судить. Хотел, но не смог. Проклятые два месяца он каждый вечер стискивал зубы и пытался ненавидеть, взрастить в себе эту злость и обиду, чтобы стало немного легче… Сигарета догорает до фильтра и обжигает пальцы. Ваня отбрасывает окурок и тянется за следующей. Темноту прорезает пламя зажигалки. Говорят, что курение убивает. Ваня надеется, что не врут.