Да не убоюсь я зла

Лес вдоль дороги был густой, темный, ощетинившийся хвойными лапами, здесь уже чувствовалась близость гор. Миновав его, но не выходя на открытое пространство, Хессер сделал знак остановиться. - Отсюда вы пойдете одни. К стенам мы подойдем ночью, и ты, волк, должен быть уже на месте. После сигнала откроешь ворота, и можешь быть свободен со своей ведьмой. Лют кивнул, соглашаясь, и тронулся, как только двое помощников инквизитора слезли с повозки. Ехали в молчании, как и все время с неудавшегося побега Уриэля. Тогда, ночью, Марта прижималась к оборотню, шепча: - Ты ведь не отдашь его, правда?! И всю дорогу надеялась, заботясь об Уриэле, которого больше не развязывали и не выпускали из виду, что Ян что-нибудь придумает, что вот-вот что-нибудь сделает, и они будут в безопасности. И сейчас надеялась, пока впереди не встали высокие серые стены. - Я тебя здесь подожду, - Лют свернул с подмерзшей колеи, встав за роскошными зарослями акации, трепетавшей последними еще державшимися листами. - Я никуда не поду! - твердо заявила Марта, непререкаемо обозначая каждое слово и зябко обнимая себя. - Брось дурить! - Нет! Взглянув ей в лицо, Ян взорвался: - Думаешь мне легко? - он до боли сжал ее руку. - Ему - тяжелее будет! - Марта дернула головой в сторону безучастного Уриэля. - Ему все одно пропадать: что с теми, что с другими, что с голоду зимой сдохнуть! - А ты на том и успокоился! - женщина выдернула руку из захвата. - Жизнь на жизнь - не обмен, Ян! - А на три? - Да хоть на четыре! В таком деле торг не уместен! Оба непримиримо смотрели друг на друга, выплеснув наконец наболевшее. - Пойдешь? По всему видно, у Люта руки чесались. - Нет. Попробуй, заставь! - дернула бровями Марта. - Да зачем оно мне? Так справлюсь! Слезай и иди на все четыре стороны! - Нет! - снова решительно отрезала вдова. - Погонишь, пешком дойду! Ну, давай останови меня, ты же можешь! - Господи! - едва не взвыл оборотень. - И на что ты мне такую радость послал! Вот уж верно говорят: добро наказуемо! Марта усмехнулась сизыми губами, и сама взялась за вожжи. Их остановили задолго до ворот, моментально окружив: уже виденные или другие, похожие как из одного яйца, - Ян в тот раз особо не запоминал разряженных всадников с пустыми лицами и глазами утопленников. - Кто такие? Оборотень встал во весь рост, заткнув за пояс большие пальцы. - Янош Лют! - глаза сверкнули желтыми звериными искрами. Вожак сощурился, подаваясь вперед. - Наслышан о тебе. - Я о вас тоже, - в тон ему отозвался Лют. Судя по тому, что люди графини схватились за оружие, слава его была громкой и вполне определенного свойства. - И что тебе надо, Янош Лют? - командир сверлил волколака взглядом. - Я хочу поговорить с самой Элеонорой, - ухмыльнулся Ян. - А надо - как раз вам! Потому что у меня есть именно то, а точнее тот, кто вам нужен. Он резко вздернул со дна повозки Уриэля, ставя его перед собой. - Спокойно! - осадил Лют вскинувшую арбалеты графскую охрану, тоже не отводя взгляда от вожака, и у обнаженного горла юноши оказался широкий нож. - Если я правильно понял, он ведь вам живым нужен? Так что пусть вон тот красавчик уберет руку от перевязи, да и арбалеты меня нервируют. Командир подтверждающе кивнул, и по его жесту ближний гайдук сорвался в замок, чтобы буквально через мгновение, словно ниоткуда ко всей компании присоединился еще один. Был бы Лют волком - прижался бы к земле с хрипящим рыком, вот кто настоящий противник, а эти так, шушера. - Графиня в отъезде, - сообщил он холодным тоном с каким-то металлическим отзвуком, и из глаз, вполне естественного серо-голубого цвета вдруг глянуло нечто иное. - Но все что хочешь, ты можешь обсудить со мной. С чего ты взял, что нам нужен именно он? - А в монастырь вы просто так заглянули! - ухмыльнулся Лют. - Да и по округе ради удовольствия катались. - Допустим. Сначала убери нож. Если ты перережешь ему глотку, мои люди нажмут на спуск немедленно. - А кто мне даст гарантию, что они этого не сделают, если я уберу нож? - резонно возразил Ян. - Я воробей стреляный, так что сначала обсудим условия. - Я слушаю. Что тебе нужно? - Я, видишь ли, малость поиздержался. - Этого хватит? - сероглазый снял с длинного пальца широкое кольцо, закрывавшее всю фалангу: огромный желтый бриллиант в россыпи изумрудов, чистой воды. - Дешево ценишь! - Ян даже не отвлекся на это великолепие, по-прежнему смотря только в глаза. - И я беру золотом, круглым и полновесным. - Сколько же ты хочешь? Лют назвал цену, - такую, что Марта, уже не раз и не два пожалевшая, что не послушалась его приказа и не ушла, пока была возможность, окончательно уверилась в его намерениях. - Много! Торговались как цыгане на рынке. - Много! - отзывался сероглазый, тоном старого еврея-менялы. Когда сошлись в цене, в замок снова отправился посыльный, и вскоре у ног Люта оказалось два внушительных мешочка. Ян спрыгнул на землю, все еще не опуская Уриэля и не отводя ножа. - Марта, бери деньги и езжай отсюда! - распорядился он. - Нет, - голос слегка дрогнул, но женщина даже не пошевелилась. - Пошла вон!!! - рыкнул оборотень, на мгновение отвлекшись от противника, и полоснув по ней таким взглядом, что та отшатнулась. - Марта, уезжай, - Уриэль впервые за несколько дней нарушил молчание. - Нет. - Зря! Ты ничем мне не поможешь. Уезжай! Никогда не думала Марта, что у нее есть сердце, пока оно не разбилось от этих слов, от умоляющего тона, в котором звенели слезы. - Уезжай, пожалуйста! Не хочу, чтобы из-за меня еще кто-то... - голос прервался. - Ты его слушай! - бросил оборотень. - Дело говорит. И проваливай, пока тебе никто не помог! А я тебя позже найду. - Пожалуйста, Марта! Марта на миг прикрыла глаза, втянула воздух, бледнея, и послушно стронула повозку с места. Гнала, что есть мочи, - только руки тряслись и плечи вздрагивали. Лют проследил, чтобы она отъехала на приличное расстояние и только тогда опять обратился к главарю. - Ну, теперь и поговорим. - Нет, Лют. Опусти нож и отдай нам парня, - не повиноваться ему было трудно, сразу ясно, что он привык приказывать, а не просить. - Деньги ты уже получил, и даже ими распорядился. - Нас, как видишь, двое было. Деньги - Марте за беспокойство, и мне на черный день. Я пока еще в силе и на покой не собираюсь, однако мне сейчас - разве что в лес в волчьей шкуре. Так что спросить хочу - может, я тебе на что сгожусь? Сероглазый так подался вперед, что почти лег на шею лошади. - Волк! - и снова из-за грани выступило нечто жутенькое. - Он самый! - оскалился Лют. - Что тебе в том? - Сказал же, пересидеть где-то надо, подальше от старых мест. И чтобы не без выгоды. А вы, я гляжу, на нужду не жалуетесь, - Ян выразительно кивнул на гайдуков. - Не жалуемся, - согласился главарь. - А не боишься, волк? Не в церковный хор принять просишь. - Если б я за свою шкуру дрожал, на большак не вышел бы. Тоже не певчий! Вожак ухмыльнулся. - Посмотрим! Веди его в замок, - он ткнул кнутовищем в Уриэля, и развернулся, больше не обращая на них внимания. Лют слегка ослабил хватку, и подчинился. Шли почти рядом, медленно, не торопясь: Уриэль иначе не мог, а сероглазый вожак не хотел. У Люта по спине гуляли холодные волны: звериным своим нюхом он чуял за красивой картинкой оборотня почище себя. - А ты, волк, парень бедовый, - скучающим тоном протянул господин из замка. - Кто не рискует, - тот без барыша. А кто рискует зря - тот без головы, - сухо отозвался Лют. - Вот и я рассчитал, что не зря рискую. - Хм! Откровенно! - протянул аристократ: а в том, что этот - аристократ самой высшей пробы, сомнений не было. - А скажи-ка мне, волк, какие такие у тебя - в монастыре дела могут быть? Ой, не хорошо, совсем, не по-людски сверкнули серые очи! - Вырос я там, - с вызовом дернул верхней губой Лют. Господин расхохотался - неожиданно и резко. - Ну, дела! Элеонора, - он сразу же поморщился, - ничего не может сделать как надо... Из чего волколак сделал вывод, что не только почтения к графине дворянчик не питает, но и мнения о ней самого последнего. А тот покосился на оборотня: - Будет здесь и Элеонора, - ты ее не минуешь... Скоро будет. Скорее, чем тебе захочется! Она таких как ты о-чень даже любит! Намек Янош понял с полуслова, и без глумливой паскудной усмешечки на тонких губах, и вызов принял: - Краснеть еще ни разу не приходилось! Дворянчик как-то по-бабьи хихикнул. Тем временем они миновали ворота, и Ян скользнул вокруг беглым взглядом - изнутри старый замок выглядел еще мрачнее, чем снаружи, и укреплен был мощно: как к осаде готовились. Да и народу хватало, так что план Хоссера, как ни гнусно это было признавать, - был единственно возможным и верным. И то, потрудиться придется... Ян одернул себя, памятуя, что здесь одного нахального вида мало: не помыслил ли он уже нечто лишнее, - так, на всякий случай! - Ну что, берешь меня на службу? - поинтересовался Лют, передавая своего пленника подбежавшим слугам. - А ты умеешь исполнять приказы, волк? - Убедись, - предложил Ян. - Непременно, - пообещал господин, и остановил своих людей, уводивших Уриэля. Подойдя к юноше, он почти ласково сдвинул повязку, все еще закрывавшую тому глаза: Уриэль заморгал, отвыкнув от яркого света. - Набегался, малыш? - заставляя почти запрокинуть голову, мужчина погладил его по щеке, палец грубо проехался по губам. - Я успел соскучиться. Но время еще есть, думаю я тебя навещу напоследок... Уриэль стал белее первого снега, не в силах отвести завороженного взгляда от своего палача, - ужас его был воистину запредельным. Ян отвернулся: хорошо, что Марта не видит, совсем с ума бы сошла. Юноша бешено вырывался, - ворота еще были открыты. Светлые глаза пошли жемчужными переливами, но почти уже удалившийся господин, обернулся. Этот взгляд был подобен удару пудового кулака: Уриэль попросту осел в державших его руках, потеряв сознание. - Совсем распустился... - констатировал главарь, небрежно поправляя перчатку на узкой кисти, и кивнул Люту. - Да, волк, ты все правильно понял! Все еще не передумал? - Снявши голову, по волосам не плачут! И я тебе душу пока не закладываю. - Жаль, - получилось это как-то кокетливо. - Мне такие как ты упрямцы, тоже нравятся! Аристократ дернул головой, отдавая последние распоряжения на счет вновь прибывших.