На вечеринке с бассейном

А вот на утро, еле-еле разомкнув глаза, я поняла, что натворила. Но как выпутаться из этой ситуации я придумать не могла, потому что моя голова трещала по швам из-за выпитого накануне алкоголя. Я проснулась около пяти утра, встала, стараясь не кряхтеть от ломоты во всем теле. Минхо повернулся во сне, и меня прошиб пот. Я неожиданно вспомнила его слова и от этого мне стало не по себе. Он? Любит меня? Это что еще за новая манипуляция… Я быстро собрала раскиданные вещи и оделась обратно в платье. Мне хотелось оставить себе рубашку Минхо, но я остановила этот порыв. Это глупо. И я не собираюсь быть той девчонкой, которая после одной ночи ведется на слова о любви. Мама еще спала, когда я вернулась домой. Я быстро пробралась в душ и включила струю на полную мощность. Горячая вода помогла снять напряжение и убрала боль в мышцах. Голова немного прояснилась. Я стояла в душе и мыла волосы уже минут двадцать, а в голове все вертелась эта идиотская фраза. Я всегда считала, что моей суперсилой было видеть Минхо насквозь. Я знала, что он не пай-мальчик, каким его видит моя мама, и не угроза миру во всем мире, каким его видели в школе. Я знала, что он бывает противным, и эгоистичным, и жестоким… но есть те, кого он любит. Бездомные коты, например, или его мама. Я видела его другую сторону и я влюбилась в нее. Но я усвоила урок. Я знала, что та его сторона мне не предназначалась. А теперь он говорит, что любит меня? Зачем? Я не могла разгадать его коварный план, и это бесило меня. Я вышла из душа, замотавшись в полотенце, и дошла до кухни. Выпив два стакана воды и полпачки аспирина, я немного неуклюже доковыляла до комнаты и плюхнулась на кровать, решив, что когда проснусь, все немного прояснится. *** Однако, когда я проснулась добрых шесть с половиной часов спустя, ничего не прояснилось. Скорее, даже, наоборот. Потому что, только проснувшись, я услышала подозрительно знакомый голос, раздававшийся снизу. Приняв сидячее положение, я подождала еще минуты две, пока голова не перестала кружится, и встала. Спустившись по лестнице, я замерла на последней ступеньке. Ну конечно, я не могла ошибиться. На кухне, мило болтая с моей мамой, сидел Минхо. — Доброе утро, — как-то заговорщецки улыбнувшись мне, произнес он. Это заставило каждый мускул в моем теле напрячься. А я еще, как назло, выглядела хуже некуда. С растрепанными волосами, опухшим лицом, в растянутой футболке и старых шортах. — Проходи, я как раз завтрак тебе делаю, — пригласила меня поесть мама. Я не особо горела желанием сидеть сейчас рядом с Минхо, но есть хотелось жутко. Сев напротив парня, я молча уставилась в пустую тарелку, стараясь не думать о том, что он опять задумал. — Ты все еще носишь эту футболку? — я подняла голову, удивленная его вопросом. Я посмотрела на футболку, в которой спала. На ней был почти стёршийся принт «Утиных историй». Она сама выцвела, кое-где протерлась и покрылась невыводимыми пятнами. И все же я очень любила ее. Раньше она была мне немного велика, а сейчас, даже не смотря на то, что растянулась, была как раз. — А, точно! — мама отвернулась от сковородки, на которой что-то жарила. —Ты же подарил ей эту футболку. — Мам, что за ерунда, не дарил он мне ее, — возмутилась я. Почему-то мысль о том, что одна из самых любимых моих вещей досталась мне от Минхо, заставляла меня чувствовать себя странно. — Да как ты могла забыть, — цокнула языком мама. — Ты у него месяц наверное эту футболку выпрашивала, еще когда ему ее только купили. Я даже тебе говорила, что куплю похожую, а ты ни в какую. Тебе нужна была именно эта. Я покраснела как помидор и, обиженная, вскочила из-за стола. Я? Выклянчивала что-то у Минхо? И, главное, он мне ее отдал? — Неправда! — выпалила я и убежала наверх, в свою комнату. Черт, прямо как ребенок. Правда, я пожалела об этом через всего две минуты, когда урчащий желудок дал о себе знать, но гордость не давала мне вернуться. Еще минут через пять раздался стук в дверь. Я приподнялась на локтях с кровати, на которой лежала, и нахмурилась. Когда это мама начала стучать, прежде чем войти? — Да? — позвала я. Дверь открылась, и в проходе застыл Минхо. Я тут же отвернулась, пряча бурю эмоций, от стыда до волнения, которая отразилась у меня на лице, но заманчивый запах заставил повернуться обратно. В руках Минхо держал тарелку с яичницей и ветчиной, тостом авокадо и сыром. Что еще нужно для счастья? — Входи, — буркнула я, отбирая у него тарелку. Он зашел и тут же критически осмотрел мою комнату, заставляя меня напрячься. — А ты не изменилась, — ухмыльнулся он. Я вспыхнула. Я знала, что это не был комплимент, поэтому поставила тарелку на комод и быстро начала собирать раскиданные по полу вещи. Вчера я не успела прибраться после того, как выбирала платье и красилась, а потому вся комната представляла из себя полнейший хаос. Хотя Минхо был прав: даже в лучшие дни она была несильно чище. — Да успокойся, — рассмеялся он, схватив меня за запястье, пока я пыталась подобрать очередную юбку. — Ненавижу тебя, — злобно бросила я, впрочем, не вкладывая в эту фразу особого смысла. — Вечно появляешься, когда в комнате бардак, а я выгляжу, как чучело. — Тогда, наверное, у меня фетиш на чучел. Я резко подняла глаза и уставилась на него в изумлении. Что он только что сказал? Кажется, я совсем разучилась читать его мысли. — Правда, эту футболку пора выбросить, — он подошел ближе и, зацепив правый край футболки, поднял его, обнажая часть живота. Он мягко прикоснулся к нему пальцами, провел несколько линий, словно чертя рисунок. А мое тело реагировало на каждое его касание так чутко, что я уже чувствовала, как возбуждение тянет внизу живота. В голове, как назло, закружились мысли о прошлой ночи. Он немного наклонился ко мне, касаясь губами мочки уха, а я рвано выдохнула, тут же разозлившись на себя за такую несдержанность. — Хочешь, я подарю тебе новую?