Mutabor

      Чонгук, справедливо рассудив, что дольше трёх дней ему ни один декан не позволит прогуливать занятия, выходит из комнаты в четверг. Он с тоской вздыхает, надевая пиджак, и через зеркало смотрит за суровым Тэхёном. На памяти макне старший так на него злился лишь однажды, когда он за званым завтраком до фиолетового полумесяца укусил старшую сестру Тэхёна с Сокджином. Младший честно тогда думал, что проблема в том, кого он обидел, но потом выяснилось, что Тэхён дулся вовсе не поэтому, а потому, что Чонгук укусил её первым.       Ситуация повторялась, неприятно выкручивая пястные кости чувством дежавю.       — Чтоб на метр к ней не подходил в ближайшее время, — шипит Тэхён, завязывая форменный галстук.       — Как я, по-твоему, должен тогда с ней «дружить»? — резонно замечает Чонгук, раздраженно впихивая тетрадь в сумку.       — Дистанционно.       — А ты не подумал, что это будет капец подозрительно? — Чонгук, не стесняясь, давит на логику. — То я за ней хвостом хожу, а то «вжух» и резко перестал, как раз в тот момент, как её отравили. Она никогда вроде не подавала признаки тупости, чтобы не сложить два плюс два.       Тэхён на дофига логичные аргументы младшего только губы поджимает, кидая тому в спину что-то совсем уж дурацкое, вроде «а я сказал — не подходи!». Будто с Чонгуком хоть раз это срабатывало.       Он ловит Морган ещё на лестнице в общежитии, когда она на ходу завязывает волосы в хвост. Аккуратно за плечо разворачивает её и разбивается о тяжёлый взгляд. Кое-как улыбается, а у самого глаза опускаются ниже, туда, где его пальцы в понедельник отметили контрольные точки. Синяки за эти дни изрядно потеряли в цвете, наливаясь грязно-жёлтым с редкими вкраплениями бордово-синего.       — Нуна, — выдыхает он, улыбаясь. — Я соскучился!       И сгребает в не крепком, но достаточно жёстком, чтоб не выбралась, объятии. Невесомо гладит плечи и втягивает чужой запах, кончиком носа касаясь волос.       — Пока лежал с отравлением, только о тебе и думал. Как ты? Хорошо ли в тот день до медпункта добралась? Чувствую, что подвёл тебя, свалившись вот так резко и неожиданно, — он тараторит так быстро, что окончания слов глотаются и наскакивают на первые слоги следующих, смешиваясь в какофонию. Отодвигает её от себя, ещё раз ощупывая внимательным взглядом и заключает:       — Рад, что ты в порядке. Идём в столовую?       — Ты тоже отравился? — хмурится Морган и не двигается с места, делая Чонгуку только хуже. Ему бы в движение прийти, кровь разогнать вместе со смущающими чувствами, но она стоит и ему не позволяет двинуться, крепко вцепившись в рукав пиджака.       — Угу, — кивает и отводит взгляд ей за плечо. — Видимо, кто-то магический вирус в еду занес.       — Нет, тогда пострадавших было бы больше, а не только мы, — она задумчиво цокает в конце, щурясь сильнее. — Ты из моей тарелки, случаем, не ел в тот день?       — Чего? — тушуется младший.       — Если ел, то отравить хотели меня, а если нет, то это, блять, какая-то совсем ебанутая магия и дело не в еде, — выдыхает Морган, в запале теряя всю свою выверенную вежливость. Чонгук позволяет себе на секунду-другую залипнуть: разглядеть морщинку на лбу и сердитые колючки в серых глазах — внезапно красиво. Морган вдруг не оголтелое «хочу себе», а бурлящая настоящей жизнью красота. Такая простая, не надуманная, каких у них каждая вторая ходит в Академии, а обычная: с неровными стрелками на глазах, с нецензурной въедливостью и с замашками Шерлока.       Далась ей эта еда, блять.       Чонгук смаргивает, вытаскивая себя щипцами из оцепенения, и вздыхает шумно. Опускает глаза, задумчиво прикусывает губу, разглядывая носки кроссовок.       — Не помню, может и ел. Тот день как в тумане, понимаешь?       — И у меня, — тоскливо кивает Морган и, наконец, приходит в движение, шагая вниз по ступенькам.       — Значит, ты не обижаешься, нуна? — догоняет её Чонгук, вклиниваясь в привычный ритм: ходить за Морган хвостом и доставать.       — А ты здесь причем? — удивленно оборачивается к нему меченая, вот только Чонгук не дурак — он две недели был к ней ближе всех остальных и смог неплохо изучить: от подтекста вежливых интонаций до вот такого взгляда. Она с ним играет, как тогда в машине, когда будто невзначай бросила фразу про однокурсниц.       Она, как минимум, догадывается о том, что с ней реально случилось и кто может стоять за этим.       Морган смеётся над ним, издевательски тянет по нерву из спинного мозга, наматывая на собственный кулак, подыгрывая ему в его же игре. Вся живая и простая красота вмиг слетает с неё, словно с кролика белая шерсть по осени, сменяясь на пятнистый окрас. Так и она перед Чонгуком трансформируется в нечто, что не столько пугает, сколько заставляет нутро опасно гудеть, а губы гореть воспоминанием о бесстыдно сорванном поцелуе.       — Слушай, Чонгук-ши, у меня первой парой стоит практическая по магическим ритуалам, так что я в библиотеку готовиться, а ты, — указательным пальцем она двигает его галстук так, чтобы тот лежал на груди ровной линией, — будь аккуратен с едой, мало ли какая хтонь в тарелку опять залезет.       И это, блять, совсем незнакомая ему Морган.       Совсем другая — ядовитая, обиженная, злая и кое-как держащая ровную спину Морган. А Чонгуку внезапно хочется не бежать от неё подальше и даже не отбить подачу, привычно грубо поставив на место, ему хочется поймать её сейчас, обнять со спины, сделать глубокий вдох, зарываясь в волосах, и без увиливаний выдохнуть тихое «извини».       Только вот она уже спустилась, а Чонгук всё ещё стоит на месте, молчаливо наблюдая, как расстояние между ними неизбежно ширится до отметки «никогда не преодолеть».

***

      Тэхён быстро забивает на идею накормить меченую хотя бы потому, что предположение того же Чимина о том, что та теперь будет придирчива в еде, не исполняется. Морган ест как миленькая, и даже раза в два больше, чем до этого. Спасибо стоит сказать Сокджин-хёну, который показательно накормил, напоил ещё и пофлиртовать успел. Кормить и вообще хоть как-то беречь её перехотелось вот сразу же, поэтому план он придумывает нехитрый, беря со старшего пример.       — Завтра в обед идём к морю, возьми куртку, — подходит к ней со спины в пятницу после занятий и легонько придерживает за плечи, когда она дёргается.       — Зачем это, сонбэ? — удивлённо распахивает глаза Морган.       — Я тебе должен кофе, плюс завтра русалок выпустят в море — на берегу будет столько магического жемчуга, что хоть жо… кхм, ты же любишь собирать всю эту хтонь, не?       В глазах искрит неподдельное любопытство — зацепил.       — Люблю, — кивает. — Договорились.       Прав был всё-таки Сокджин, когда не стал изобретать велосипед и зашел с прямой атаки. Очевидно, на Морган не работали привычные схемы: обольстить статусом, задавить дорогими подарками и возможностями, красиво ухаживая. Нет, ей закопаться по уши в песок, ища эти несчастные жемчужины, интереснее настолько, что согласилась, даже не пытаясь увильнуть. И этот факт Тэхёна одинаково сильно радует и бесит, хотя бы потому, что интересоваться она должна была возможностью романтично с ним прогуляться вдоль моря.       Морган выходит ровно в назначенное время из общежития, поправляя туго стянутые в хвост волосы. Тэхён слегка прикусывает губу от досады — на ней не школьная форма, но и не красивый какой-нибудь наряд. Всё подобрано согласно цели их поездки: широкие спортивные штаны, высокие кеды, толстовка и выцветшая джинсовка. Ни тебе кожаных курток, футболок, на худой конец кашемировых кофт, выгодно подчеркивающих талию, и точно ноль скини-джинс. В общем, на свидание она не собиралась.       Тэхён коротко вздыхает и кидает ей шлем.       — Зачем мотовездеход? — выгибает бровь Морган, со скепсисом поглядывая на махину, у которой черный корпус мотоцикла, а колеса трактора.       — Мы не на основной пляж едем, а туда, где будет меньше народу. Или ты хочешь воевать за каждую вторую жемчужину с каким-нибудь загробником? — ухмыляется маг, уже готовый пресечь на корню любое возражение.       — Ять, — едва слышно матерится девушка, всё-таки надевая шлем.       Тэхён довольно улыбается, жмурясь якобы от слепящего солнца, натягивает очки со шлемом и садится за руль, двигаясь ближе к нему и кивая себе за спину. Морган молча усаживается, сразу же обхватывая сидение сзади, но Тэхён лишь цокает.       — Лучше за меня держись, вездеход магический, поэтому скорость развивает нечеловеческую.       Но она в ответ только демонстративно фыркает свое «справлюсь». Ну окей, его дело — предупредить. Тэхён заводит руной мотоцикл и резко стартует с места, заставляя Морган толкнуться ему грудью в спину и выпустить несчастную сидушку из рук. Он не слышит, только чувствует, как горячие и явно нецензурные выдохи жгут ему лопатку, когда девичьи руки обнимают его за талию.       Они быстро выезжают к пляжу и Тэхён немного сбавляет скорость, одной рукой выводя барьерную руну, чтобы летящий из-под колёс песок не забивался им ни в глаза, ни в рот. Заглядывает через плечо и видит, как явно переставшая бояться Морган вытягивает шею и жадно разглядывает пейзаж. На лице у неё мягкая улыбка, и Тэхён невольно улыбается тоже. Хвалит себя за то, что уговорил обви выдать ему транспорт — он, считай, целый час туда и ещё час обратно проведёт с ней в тесном контакте, но что важнее: увидел её лицо таким — первый раз расслабленным, тёплым, уютным, не притворяющимся.       Она становится прежней, как только они тормозят в той небольшой части пляжа, что с одной стороны огорожена невысокой скалой, а с другой — заросшими мхом горами с редкими деревьями. Морган оглядывается по сторонам и кивает в едва заметный проем в горе.       — Это что?       — Вход в тоннель, который ведет к подземелью для русалок в Академии, — буднично отвечает Тэхён, убирая шлемы в расширенный заклинанием багажник под сиденьем. Морган удивлённо-восторженно присвистывает.       — У них своё подземелье? Офигеть.       — Всё время забываю, что ты в Академии без году неделю, — хмыкает маг, доставая из багажника плед и книгу. — Общежитие кайдзю устроено так, чтобы каждому существу там было удобно, и оно у них гораздо больше нашего, потому что внутри расширено заклинанием. Там есть обычные комнаты с кроватями и тумбочками, а есть часть вот по типу подземелий для удобства русалок и имуги, — глаза её сверкают, когда она слышит знакомое существо, а у Тэхёна улыбка съезжает вниз. — У них есть специальная конюшня для чоллима, зал для великанов и кусок леса, доступный только для кумихо, хаэчи и прочих.       — Здорово, что им не приходится сдерживать свою природу, — улыбаясь немного криво, Морган опускает взгляд на собственные руки.       — От Академии бы и камня на камне не осталось, если бы их заставляли сдерживаться все девять лет. У нас-то тут гормоны бить в голову начинают, а эти вообще отбитые: кто-то живет уже дофига лет и только пошёл учиться — они вообще не умеет контролировать себя, а кто-то только узнал свою силу и тоже ещё плохо с ней справляется, — терпеливо объясняет Тэхён. — От их комфорта зависит количество учеников, так что общежитие — это просто мера предосторожности.       — Вам не нравятся кайдзю, сонбэ? — неожиданно спрашивает Морган, впиваясь любопытным взглядом.       — Нет, я считаю, что образование для них это необходимый шаг, — честно отвечает тот, не скрываясь, и в ответ получает удовлетворенный, почти одобрительный кивок. — Когда мы все взаимодействуем, то получаем больше выгоды, чем когда у нас холодная война. И мир людей тоже меньше подвергается разного рода нападкам, потому что кайдзю уже не просто оголтело лезут туда, а чётко понимают и осознают свою задачу в их мире, помогая. У вас в Японии разве не так?       — Ну-у-у-у, — и снова кривая улыбка, снова взгляд на собственные руки. — У нас вроде как пытаются, но выходит так себе.       — Всему своё время, — слова Тэхёна звучат утешительно, что неожиданно даже для него самого, поэтому он отводит взгляд к горизонту и кивает ей. — Иди собирай. Здесь обычно больше всего жемчужин, потому что именно тут русалки выплывают. Поторопись, пока они не начали возвращаться, а то утянут на дно своими песнями.       — Разве вы меня не спасёте, Тэхён-ши? — ухмыляется Морган, охотно переключаясь на другую тему, а ведьмак оторопело смотрит на неё в ответ. Это что, флирт сейчас был? Вот так просто? Он не успевает придумать ничего остроумного, как она убегает к кромке моря, оставляя его наедине со специально прихваченной книгой.       Тэхён скидывает кроссовки и удобно устраивается на пледе, раскрывая учебник по несчастной маг-ботанике, только вот туда так и не смотрит, вместо этого жадно разглядывая девушку. Морган забавно хихикает каждый раз, когда волна разбивается на брызги и задевает её. Тщательно разглядывает каждую жемчужину, складывая в мешочек только те, что отвечают её требованиям. Тэхён в душе не чает, что там у неё за требования, потому что сам он в жемчужинах на уровне «красивая безделушка на любовь», но ей нравится и слава Кришне.       Мысли в его голове сбавляют свой бешеный темп, согласовываясь с мирным течением моря. Ещё тёплый ветер выметает лишнюю шелуху из углов сознания, оставляя только самое важное — она довольна до повизгивания, благодаря ему.       Морган возвращается, кидает мешочек на плед и, сминая задники кед, стаскивает их, усаживаясь напротив. Тэхён, что пару минут назад достал термос и закуски, протягивает ей ещё тёплую жестянку.       — Кофе, как и обещал.       Хихикнув, девушка забирает термос и делает жадный глоток, жмурясь от удовольствия и одновременно прихватывая сэндвич из пакета. Без страха, что ещё в начале недели сквозил в серых глазах, она кусает бутерброд и, мать его за ногу, улыбается. Она за эти пару часов столько раз уже улыбнулась и всё ему, что Тэхёну реально становится дурно.       Он, конечно, привык, что девушки через одну дарят ему улыбки, а через другую тащат шоколад, конфеты и милые записочки, но Морган — это ведь другое. Всегда вежливая, четко выверенная, ни миллиметра в сторону, она обычно жадничает даже хмуриться, а тут сразу на сто восемьдесят градусов. Это смущает так сильно, что хочется её встряхнуть — вдруг там завалялась прежняя Морган.       — Зачем тебе столько жемчуга, хочешь амулеты на возлюбленного продавать? — ухмыляется Тэхён, нарушая такую уютную и одновременно смущающую тишину.       — Нет, русалочий жемчуг можно много куда запихать: ритуалы, защитные и приворотные амулеты, зелья, если в пыльцу обратить, — перечисляет волшебница, доедая один сэндвич и принимаясь за второй. — В конце концов, можно в техно-магии использовать. Это у людей всюду алмазы, а у нас вот жемчуг русалок. Полный магии, он легко заменяет любые батарейки. Полезная штука.       — Тебе нужны батарейки? — выгибает бровь Тэхён, в ответ получая прибивающий к земле (в данном случае к песку) взгляд «ты дурак?».       Морган смотрит на него по-профессорски укоризненно ещё несколько секунд, а потом вдруг смеётся, и Тэхён вместе с ней. Вот так просто, без лишних уловок и подтекстов, они смеются друг с другом, словно всегда это делали. Сразу отступают смущающие чувства, на поверхности остается только ощущение тепла. И Тэхён с ужасом ловит себя на том, что ужасно хочет протянуть руку, приобнять её за плечи, завалив на плед, перебирать пальцами волосы и смеяться с тупых шуток. Он почему-то уверен, что именно с ней можно не соответствовать образу, а просто быть.       Они ещё недолго разговаривают о всякой разной ерунде, прогуливаются вдоль берега, пока Морган объясняет ему за плотность маленьких и больших жемчужин, но Тэхён не слушает. Смотрит на размягченное морским воздухом и теплым солнцем лицо, которое в этот день теряет всякую строгость и угловатость, обретая нежные черты.       На обратном пути Морган спокойно, без матюков и панического страха, обнимает его, прижимаясь щекой к спине, и даже проваливается в дрему, чем заставляет Тэхёна замереть у ворот общежития. Он нарочно не двигается и шикает на каждого, кто слишком громко хмыкает при виде несуразной картины: едва ли не король Академии и спящая на его плече меченая. Уговаривает себя, что это всё ради Охоты, у него такая вот роль — романтического рыцаря, но в голову все равно лезет, как он так возит её к морю каждую неделю или как она мирно сопит ему куда-нибудь в шею, задремав в обнимку с ним на пледе. И все картинки с пометкой на будущее, словно у них гораздо больше времени, чем этот год.       Морган отлипает от него, сонно сползая с мотовездехода и растирая лицо. На щеке неглубокий след от его лопатки, глаза слегка припухли и в целом она выглядит по-детски забавно, особенно когда хриплым ото сна голосом выдает:       — Чего не разбудили, сонбэ?       — Ты очень крепко спала, — хмыкает он беззлобно и встает с транспорта, подходя к ней ближе и наклоняясь, чтобы в лоб, пользуясь чужой уязвимостью: — Пойдём на свидание?       Морган моргает часто, всё вглядывается в лицо напротив, а Тэхён наблюдает в реальном времени, как одна её ипостась деформируется в другую — дохера знакомую. Вот тебе острые черты лица, равнодушие в серых глазах, что режет на металлическую стружку, и вдохи строги по расписанию.       — Тэхён-ши, — ой блять, только не это. Страшно хочется закатить глаза, но он держится только из интереса узнать, что же она там придумала. — Спасибо вам за кофе и жемчужины, это было очень круто и, вообще-то, даже больше, но… я тут новенькая, мне много чего приходится подтягивать в плане знаний, поэтому мне сейчас не до отношений. Простите, сонбэним.       И кланяется ему глубоко, вежливо, учтиво. Сука, сука, сука.       Какая же, блять, она вежливая сука-а-а-а-а-а-а.       — Фиг с тобой, — вкладывает в шумный выдох всю свою злость Тэхён, прекрасно понимая, что шансов на положительный ответ у него и так было примерно чуть ниже нуля. — Но за жемчужины ты мне всё-таки должна. Согласись, я заморочился и доставил тебя в отличное место. Кофе будет достаточно.       — Хорошо, сонбэним.       Ещё раз кланяется, но уже не так глубоко, и исчезает в дверях общежития, а Тэхён вдруг улыбается, поглядывая ей вслед. Она должна кофе Чонгуку, она теперь должна кофе ему. Интересно, как выпутываться будет в следующие выходные, когда их отпустят в город?       Он достаёт телефон и кидает в чат короткое сообщение, собирая всех у Чимина в комнате.

***

      Чимин вылезает из спальни сонным и в одних пижамных штанах, шлёпая босыми ногами по небольшой гостиной старосты Академии, где уже о чём-то активно переговариваются Чонгук с Тэхёном. Вникать в суть чужого разговора не хочется совсем, а вот обратно в тёплую кровать к не менее теплой восьмикурснице хочется очень сильно.       — Ты только встал? — выгибает бровь Чонгук. — Ты не один? — более глубоким, но тихим голосом продолжает напирать младший, заметив, как Чимин оглядывается через плечо и плотнее прикрывает дверь в спальню.       Мелкий паршивец слишком наблюдателен для этого времени суток.       — Чего надо? — игнорирует все вопросы ведьмак, сворачиваясь в мягком кресле и подпирая рукой щеку. — Решить, кто первый пойдёт на свидание с меченой, — подаёт голос Тэхён, похрустывая суставами в пальцах. — Она теперь должна и мне кофе.       — А сами вы решить не можете, потому что?..       — Хён всё ещё злится за нарко-кактус, — закатывает глаза Чонгук, откидываясь на спинку дивана и принимаясь активно складывать зачарованный кубик, который каждые три минуты рандомно меняет цвет на клетках.       — Справедливо, — причмокивает губами Чимин, пытающийся сразу в три дела: сон, разговор и мыслительный процесс. — Я тоже всё ещё зол. Мы тебя не учили обращаться с девушками, будто из пещеры только вышел. Ты синяки её видел? Так что пусть идёт Тэхён.       — Он и так слишком часто с ней где-то оказывается: сначала лес, сейчас вот на пляж отвёз за русалками, выкрал на полдня и даже не предупредил, — не стесняясь, сдаёт старшего Чонгук.       Чимин открывает один глаз, умудряясь даже из такого положения смотреть сурово, только Тэхёну хоть бы что. Он, в отличие от макне, которому уважение к старшим вбивалось с пелёнок, никаких различий по возрасту никогда не делал и очевидно делать не собирается. Староста шумно вздыхает, снова прикрывает оба глаза, долго трёт веки что-то обдумывая, а потом поднимается.       — Установите расписание: две недели — Тэхён, следующие две Чонгук ангажирует её на выходные, а в будни как у кого получится.       — Но… — пытается возмутиться Чонгук, но его мгновенно тормозит ледяной взгляд старшего.       — Посидишь ещё недельку в запасных за кактус, — отрезает староста и двигается обратно к комнате. — А теперь либо валите отсюда, либо присоединяйтесь — у меня там Квон Мирэ с факультета кайдзю и недобитый счет с Рави за их старосту.       Тэхён, который меньше всех из них любит делить добычу, предпочитая отдавать уже постфактум, презрительно фыркает и вылетает из комнаты первым. Чонгук несколько секунд всерьез думает над предложением старшого, складывая свой зачарованный кубик, словно тот знает ответ и, видимо, головоломка реально что-то знает, потому что макне поднимается со своего места.       — Неделю ж как-то прожить надо, — и заходит следом за скалящимся в улыбке Чимином.

***

      Тэхён решает выждать и не нападать на неё с расспросами о встрече в следующие выходные до пятницы, но сдаётся в среду. Подсаживается в библиотеке, пока Морган в изученной вдоль и поперек позе почти что тычется носом в тетрадь, делая домашнюю работу. Она дёргается машинально, и целую секунду он может лицезреть её настоящую — осторожную, напряжённую, готовую нанести удар, — перед тем как лицо перекрывается привычной вежливостью, от которой аж скулы сводит, так сильно заебало.       — Сонбэ?..       — В субботу, — вздыхает Тэхён, потому что хочется далеко не «сонбэ», а шипящих звуков собственного имени и так трепетно, горячо возле мочки уха, чтобы губами случайно её зацепить. — Хочу свой кофе в эту субботу.       Но он в совершенно другой реальности: где она смотрит на него, а на самом деле сквозь. Словно уже всё для себя про него поняла, сделала выводы, подшила личные документы и отправила папку «Ким Тэхён» собирать пыль на полке.       Сука.       Морган — вежливая, самонадеянная сука, которая совсем ничего про него не знает, и он ей это обязательно докажет.       — Простите, сонбэним, но у нас дедлайн по магическим существам в понедельник, и я останусь тут, — она переводит взгляд обратно к тетради, серьезно полагая, что разговор окончен, что он от неё отстанет так просто. — Ещё раз извините.       — Я дам тебе конспекты своего брата за этот курс, — он заходит с козырей, возвращая себе чужое внимание. На этот раз чуть более заинтересованное, чем окажись перед ней обычный кактус — прогресс налицо.       Морган долго молчит, ворочая языком во рту и мыслями в голове, скептически выгибает бровь, перед тем как спросить.       — И за это я должна буду ещё кофе?       — Нет.       — Свидание?       — А ты пойдёшь? — насмешливо скалится Тэхён, а через секунду незаинтересованно переводит взгляд ей за спину, впиваясь в немного задравшийся край юбки загробницы с шестого. Выглядит аппетитно, но не настолько, чтобы сорваться и помочь ей взять книгу с верхней полки, прижимаясь грудью к хрупкой спине. Вот если бы на её месте была… хотя Морган, скорее всего, предпочла бы встать на стул, чем вот так очевидно привлекать к себе внимание.       — Нет, я вам уже…       — Ага, не успеваешь по учебе, отношения сейчас не для тебя, — прерывает он её слегка раздраженно, потому что рубашка загробницы тоже вытягивается вверх и обнажает полоску поясницы, а хочется совсем другую полоску увидеть. Тэхён снова поворачивается к Морган и улыбается квадратно, как делает это каждый раз, когда совсем не хочет улыбаться, а хочет кого-нибудь убить. Например, одну очень гордую, вежливую, самонадеянную суку. — Я хотел, чтобы ты помогла мне с маг-ботаникой.       — Конспекты брата не справляются?       — Я их не понимаю, только не по этому предмету, — честно признаётся Тэхён. Морган слегка качает головой, выдыхает шумно и зарывается лицом в ладони, растирая его. В этом жесте внезапно столько усталости, уязвимости, что Тэхён на мгновение забывает о том, что собирался загнать её в угол и сократить дистанцию между ними на её любимом поле — учебе.       И она…       — Попросите о помощи своего друга Пак Чимина, он лучший по маг-ботанике, а у меня нет свободного времени.       …этим пользуется, сгребая тетради в охапку и поднимаясь из-за стола.       Сука-сука-сука-сука-сука.       Край юбки загробницы задрался уже настолько, что видно кусок упругой задницы, а запах горького миндаля, набившийся в лёгкие, горчит так сильно, что Тэхён всё-таки подходит к студентке и помогает достать книгу.       — Спасибо, Тэхён-ши, — ну вот. Вот же: в притворном смущении опущенный взгляд, прядь волос убирает за ухо, обнажая легкий румянец на скулах, не «сонбэ», а с придыханием «Тэхён-ши», в котором вежливости ноль, а флирта все сто очков и… блять, в этом столько разницы, что аж бесит.       — Не за что, — почти рычит Тэхён, убирая руки в карманы брюк, и уходит из библиотеки вслед за меченой.

***

      В четверг колесо удачи решает раскрутить Чонгук, который после выходных дофига спокойный, меньше обычного тактильный и в целом напоминает человека нормального. Морган даже на секунду расслабляется рядом с ним, и мелкий паршивец, как акула почуявшая кровь, кидается на добычу.       — Нун-а-а-а-а-а, — протяжно тянет он, тараня лбом плечо меченой, когда они выбираются посидеть на улице после уроков. — А ты не хочешь отдать мне долговой кофе в субботу?       Раз уж Тэхён пролетает, как фанера над несчастным Парижем, макне решает, что имеет все права втиснуться вне расписания. В конце концов, всё, что не запрещено, то разрешено.       — Мне доклад в понедельник сдавать, а я ни в зуб ногой в хаэчи, кроме стандартной информации, так что прости, Чонгук-ши, но я не смогу, — не отрываясь от учебника, Морган грызёт яблоко, но Чонгук к этому готов.       — Так мы можем вместе позаниматься, мне подойдет и кофе из автомата у библиотеки, — студент говорит сладко, снова усыпляет чужую бдительность и для достоверности держит руки при себе, складывая свой магический кубик. — У меня во вторник лабораторная по магическим существам, а хаэчи там тоже будут. Так что можем помочь друг другу. Вдвоём всяко будет быстрее, нуна.       Морган отлипает от книги, смотрит на него непонимающим взглядом, и Чонгук не сдерживается — улыбается довольно, потому что попалась. Удобно увиливать, когда тебя пытаюсь взять тараном, но от логики-то бежать некуда.       — Ладно.       — Я поделюсь конспектами… Что? Так ты согласна? — удивляется макне, он-то готовился к круговой обороне.       — Могу передумать, — зрительный контакт прерван, всё внимание на себя обратно утягивают учебник и яблоко, а в интонации такой холод, что Чонгук уверен: не просто может передумать — она хочет, просто повода найти не может. И давать их он ей не собирается.       — Ну уж нет, будем заниматься!       — Тогда в час в библиотеке.

***

      Тэхён на двадцать втором году жизни переучивается.       Он лет с семи, как только научился улыбаться девушкам в нужный момент, не прикладывал никаких усилий для обольщения женского пола, будь это суровая бабушка Кан со стороны матери или старшая сестра. Он не старался, за него это делали три вещи — внешность, статус и деньги. Ни одна не работает с Морган. Зато с ней работает продуманный логический подход, всё больше напоминающий бизнес-план, в котором ни романтикой, ни тем более какими-то чувствами даже не пахнет. В общем, она ему другого выбора не оставляет: бизнес-план так бизнес-план.       — Я передумал, — ловит её за локоть у выхода из аудитории в пятницу. — Пофиг на кафе, маг-ботанику и всё остальное. Давай просто поможем друг другу и позанимаемся завтра вместе? В конце концов, доклад задали всем.       — У вас, сонбэ, вроде самый высокий балл по магическим существам, я вас только тормозить буду, а не помогать, — как и ожидалось, в общем-то, ему даже удаётся не скривиться в ответ.       — Вот именно что тебе выгодно заниматься со мной, — Тэхён только сейчас замечает, что до сих пор крепко держит её локоть, а она не вырывается. Неужели он застал её врасплох? — Я просто хочу получить свой кофе и быстро расправиться с докладом, вдвоем это будет проще. Я буду знать, какую литературу брать, а ты можешь посмотреть на материал свежим взглядом. Все в выигрыше.       — Кто бы знал, что вы такой кофеман, — фыркает Морган, которая, наконец, замечает свой локоть в чужой хватке, и, пока она не полоснула его самолюбие очередным жестом дистанцирования, Тэхён отпускает первый. По-детски, но ужасно приятно, потому что в серых глазах напротив вспыхивает искра уязвленности.       — Я вообще-то не люблю кофе, мне нравится чай, — убирает руки в карманы брюк. — Просто это расхожая фраза: «с меня кофе». Хоть раз слышала, чтобы кто-то сказал «будешь должен чашку чая»?       Морган на какое-то время всерьёз грузится данным вопросом, вызывая у Тэхёна умиление на уровне «офигеть, ты серьёзно будешь думать об этом вот прямо сейчас?».       — Хорошо, завтра в час в библиотеке.       Первый этап бизнес-плана реализовывается с минимальными потерями.

***

      В субботу Тэхён приходит на пять минут раньше, удобно устраиваясь за столом так, чтобы видеть входную дверь в библиотеку. Только вот ровно через две минуты вместо меченой в проеме показывается макушка Чонгука. Тот проскальзывает внутрь и, заметив старшего, идёт прямо к нему, сверкая кроличьей улыбкой.       Первый этап бизнес-плана херится на глазах.       — Сука, — выдыхает вслух тот.       — Полагаю, нас в очередной раз наебали, — хмыкает Чонгук, плюхаясь напротив своего хёна.       — По-твоему, это забавно?       — Ну да, она думает, что обыграла нас, но посмотри вокруг, — макне тычет пальцем в пустое помещение, где меж стеллажей с книгами сегодня не видно даже самого отчаянного ботаника. — Тут ни души, нас двое, а она — одна. Что-то мне подсказывает, что массированную атаку сразу с двух сторон она не вывезет.       Тэхён на секунду даже верит в слова младшего, но потом появляется она с двумя бумажными стаканчиками из автомата в коридоре и что-то громко ухает внутри мага. Надежда? Самообладание? Терпение? Привычная картинка мира, в которой всё зиждется на трёх китах: внешность, статус, деньги?       Всё разом.       Оно хрустит под подошвой её ботинок, путается пеплом в распущенных волосах и окончательно исчезает, когда Морган не садится. Ставит стаканы на стол, двигая каждому свой.       — Ваш кофе, который я вам должна. И раз уж вы так хотите заниматься в группе, то можете это сделать друг с другом. Вам, как друзьям, явно будет удобнее. А мне комфортнее одной, — и неожиданно она сгибается в ровном поклоне, заставляя Тэхёна сцепить зубы, чтобы задержать скулящий стон «только не это, только не, еб-твою-мать, вежливость». — Спасибо вам большое за заботу обо мне.       Дверь библиотеки закрывается за ней характерным звуком очередного провала. Чонгук ухмыляется шумно, кидая ёмкое «ну пиздец», а Тэхён открывает крышку стакана и обнаруживает там пакетик с зеленым чаем.       — Знаешь, Чонгук-и, — он довольно улыбается, делает глоток, а голос у него при этом такой, что младший весь аж подбирается. Потому что лишь единожды в жизни слышал эту интонацию от хёна, перед тем как тот избавился от невесты, которую ему сватала родня. — Я только что понял, что убивать её не хочу. Я хочу уничтожить весь её мир, всё, что ей дорого, и смотреть, как она пытается это восстановить, чтобы каждый раз, когда она будет у цели, приходить и разрушать всё снова и снова, пока она не взмолится. Я хочу, чтобы она умоляла меня.