P. S. Люблю. Настя

Сегодня мне восемнадцать… Кажется, я ждала этого дня слишком долго, а последние недели и вовсе показались вечностью. Но я дождалась и теперь уже на законных основаниях могу позволить себе отметить это шампанским, которое щедро разливают в ресторане, забронированным на этот вечер Гордеем. Журнал выстоял, поэтому мы можем себе это позволить, поправка, мой мужчина может себе это позволить, ведь я, в общем-то не у дел. Моя летняя стажировка подошла к концу, а в университет я не поступила, так что этот год в большей степени буду готовиться и совершенствовать мастерство в качестве внештатного сотрудника. У меня вроде неплохо получается, но все же знаний определенно не хватает. Буду исправляться. — Даже не знаю, могу ли я снова позволить себе шампанское, — Лина неловко улыбается, вертя в руке бокал. В прошлый раз для нее это не особо хорошо закончилось, так что я это понимаю. — Я лично прослежу, чтобы ты добралась домой, — обещаю, обнимая ее за плечи. Впрочем, причина, может быть, вовсе и не в страхе проснуться в чужой постели. Прошло совсем немного времени с тех пор, как она сделала аборт. Я даже готова была отменить пышное празднование дня рождения и провести его дома у Гордея вместе с ним, Айей и Линой, но когда озвучила это предложение, она возразила, что такая атмосфера будет еще больше давить. Нам всем нужно было отвлечься. Гордей и Айя половину вечера на телефонах, потому что восстание журнала из полуобморочного состояния требует еще больше времени и сил. Поэтому я сама встречаю гостей, которых не так уж много. Друзей у меня и вовсе не осталось, Игорь лечится в психушке, а Женя из «Валера пропил песню» и вовсе дожидается суда. Нам все-таки удалось дать делу ход. Когда в ресторан заходят родители Гордея, которых я решила пригласить, не придумав другого способа начать общение с будущими родственниками, мужчина все же кладет трубку и подходит ближе, чтобы поддержать меня. — Мы всегда знали, что он на тебе женится, — улыбается мне вдруг его мама, подмигнув, и из груди вырывается вздох облегчения. Так просто? — В нашей семье любят целеустремленных женщин, — добавляет его отец, с любовью взглянув на свою жену. Удивительно, что те, чьей реакции я боялась больше всего, так легко это приняли. Теперь уж точно нечего бояться. Единственный, кого я не ожидала увидеть на этом празднике, мой отец. Мы оборвали все связи, и у меня не было и мысли приглашать его на день рождения. Но он все равно приходит… Как черная мрачная туча, которая нависает над торжеством в самый его разгар, и в помещении повышает звенящее молчание. — Ты его пригласил? — спрашиваю у Гордея, бросив на отца недовольный взгляд. От него вполне можно ожидать, что он продолжит попытки восстановить их былую дружбу и наши отношения. Мой рыцарь слишком благородный. — Это я его пригласил! — объявляет отец Гордея, делая шаг навстречу моему. Теперь ясно, в кого он такой. — Андрей, поскольку наши дети полюбили друг друга, думаю, стоит наладить общение. — Ты понимаешь, о чем говоришь? — фыркает отец, поморщившись. Я закатываю глаза. Он все никак не успокоится. — Ты думаешь, я потерплю, что твой сын спит с моей дочерью? — Но я же терплю, что ты спишь с моей, — парирует Иван Алексеевич, и отец вздрагивает. Вот честное слово, я никому ничего не говорила. — У нас в семье нет секретов, Андрей. А еще мы с Ольгой понимаем, что наша дочь уже взрослая и сама примет решение, и тебе тоже пора это понять. Выбирай — либо ты поддержишь Анастасию и получишь в моих глазах не только надежного друга, но и делового партнера, а в будущем еще и тестя, либо… вход в нашу семью будет для тебя закрыт. Отец молчит, очевидно, обдумывая перспективы, а затем вдруг тяжело вздыхает и протягивает Ивану Алексеевичу руку для рукопожатия. — Пусть будет по-твоему. Я не буду препятствовать этому союзу, — произносит он, но фраза звучит так, словно бы ее процедили сквозь сжатые зубы. Вряд ли отец решил так резко дать свое благословение. — Зачем мне рушить отношения с собственной дочерью? Тем более, раз намерения Гордея так серьезны. — Более чем, — отзывается мой мужчина, на секунду крепче сжимая меня в объятьях, а затем делая шаг к отцу. Меня это настораживает. — Я не планировал этого делать, но раз уж подвернулся случай, то мне хотелось бы сделать все правильно и попросить руки твоей дочери. Если она, конечно, сама не будет против. — Только за, — выдыхаю, справившись с первым шоком. Отец сдержанно кивает, но я уже не обращаю на него никакого внимания, а подхожу к Гордею, чтобы обхватить его голову руками и заглянуть в глаза. — Ты же знаешь, что я давно твоя… — Как и я твой, — отзывается мужчина, накрывая мои руки своими. В этот момент в комнате словно бы не остается никого, кроме нас, и меня окутывает ощущение абсолютного счастья… Разве я еще не говорила, что всегда получаю то, чего хочу?