Ночная тревожность

  Тихий бледный закат опускался за тёмные, размытые и почти не заметные, на фоне острых лучей, заходящих в дали, горы Ли Юэ; город тих, люди рассыпались по домам; так уставши и покорно жители, строгого к порядку городу, возвращались по своим уютным коморкам. Так незаметно и неощутимо прекрасно опускалась ночь. Глядя на сей вид чувствовалось некое очарование, томящее и спокойное, столь завораживающее что начиналась пробиратся сухая сонливость, медленно топившая тело в глубокий сон; с другой же стороны этих чувств было мало, что столь неуловимо приходило, так же незаметно уходило; чего-то сильно не достовало, ты чувствуешь эту красоту но тебя не пробивает, ты умственно наслаждаешься этим блаженством, а после, осознаешь сью далекость и непорядочность; того вида было мало дабы насладится всей красотой, и уловить суть картины, она была прекрасна, но ты был не в ней, ты был лишь наблюдателем, ты не чувствовал её; сье чувство нагоняло тоску, столь же сухую и серую, рассыпчатую по всем углам твоего душевного бардака, ты был так далек, но так прекрасен на фоне сего.   Ночь была тёплой, мрачной, и, насыщенно томящей, идеальное блаженство редко было лицезреть с внутреннего вида города, что сквозь был освещен янтарными фонорями, которые усыпали тёмные закаулки, не давая тени протиснутся и насладится своей властью; лишь с дали, с укрытого от глаз людских места, так тихо и слегка настороженно, можно было проняться чувством фальшивой ейфории, что так пленила сердце милого паренька, ещё совсем хрупкое сердце, по мнению большинства, но на деле то глубже любых рек в горах, полное душевной тревоги, что слегка омывалась незначительной надеждой, что рушилась с минутой да после.   На вершине одной из многочисленных гор Ли Юэ, что находилась ближе к западу города, в укромном местечки потаился страж ожиданий и сметений, что таил эту тишину и покой до самого конца своего мучительно прекрасного предвкушения; он тонул в своих мыслях, продирал сквозь свои опасения, и снова терялся в них, уходя и забываясь, наблюдая то за городом, то за неизвестной ночной пустотой, что покрыла сье небо над ним; глаза теряли что-то и снова находили, какую-то скверную надежду, или же потайную темноту; так странно, но при этом удивительно; это охлаждающее чувство, слегка влажное и душное, ночная суета.   Ветер омыл нежное, слегка вспотевшее лицо, подарив ему мгновенное ощущение лёгкого холода. На фоне дальней мглы, на мягкой, коротко подстриженной траве, слегка рассеянно, и устало, разлегся паренек; в его янтарных, словно кор ляпис, что так же тихо и укромно таился в самых тёмных местах, иногда упираясь в подножья гор, хранящий в себе покой долгих веков, его глаза были так же изящны и прекрасны, но так же как и этот редкий минерал, они не отдавали блики; казались столь потертыми и небрежными, такими твердыми и крепкими, что сложно проломить, ох, они были так глубоки; лёгкие черты его лица часто казались привлекательными для других особ, они видели в нем обычайно приветливую персону, что так и ломилась помочь остальным, по истине же, что казалась такой очевидной и уловимой, но такой не желанной и скверной, что многие отрицали её, было понятно сразу, в них не было ни желания на великие подвиги, что заставили других бы восхищаться, любить и обожать его, изумляясь его силой и талантом, пусть и его там не было, лишь сильный упорный труд, что достался ему так же нежеланно как и иные обязанности; в его глазах не было той искры что тянула бы его за собой, что вела бы сквозь мрак и сомнения, в них не было ничего кроме усталости, острой, тугой усталости, что поселилась в нем и сжирала изнутри, словно голод прожигающий твой желудок, словно душат не позволяя кричать, и лёгкие пылающие от сей духоты, превращяясь в пепел что поседал везде, та боль, та усталость, они убивали его.   Смотря на сьи красоты он не мог почувствовать их, не мог уловить, они казались ему чужими, далекими и такими странными; он был тут чужой, и он чувствовал это.   Усталость начала давить, так сильно вцепившись в него она не позволила сопротивляться, его обрек едкий сон, в котором он потонул, силы покинули его тело, не позволив грести руками, дабы всплыть обратно; он уснул. " С каждым днем меня атакуют новые сомнения, они истощают меня, давят прям на сердце, выжимая все соки. Я стараюсь, я делаю все ради своей цели, я видел, и я уверен, ты здесь, ты где-то рядом, ты так близко, я могу ощущать твоё присутствие, и все же, мы так далеки в суждениях, мы так не покорны судьбе. Я утопаю в себе, я живу в сомнениях и печали, мне больно осознавать сью реальность эту. Каждый день я вижу много лиц, они чужие мне. Я хожу в толпе озабоченых людей что глядят на меня, я ищу тебя среди них, и каждый раз, обесилив, падая на землю, тоска пробирает меня. Могу ли я быть уверенн в том, что та встреча с тобой была реальна?! Была ли то ты, или может это бредни моей больной головы, что воссоздает образ с воспоминаний. Для чего все это, куда я иду? И главное, могу ли я и дальше надеяться на встречу с тобой? Я устал от этого.