Мы с тобою вдвоём.

— Чу-уя, не отставай! — задорно кричал Осаму, перепрыгивая небольшую лужу в поле, которая могла бы «съесть» его кроссовок. — Бегу-бегу! — им было хорошо. Нет, им было не просто хорошо. Им было замечательно. Где-то в поле, вдали от всех, с ненавязчивой музыкой на колонке. — Мы почти прибежали! — они и вправду почти прибежали. Это была полянка, что озарена наибольшим количеством ромашек и одуванчиков. — Ну же, Чу-Чу, иди сюда быстрее! — Да чего ты… — чуть ли не задыхаясь от нехватки воздуха после пробежки говорил Накахара, смотря на всю поляну. Она была чудесна, — так торопишься… Вау, а здесь красиво, — Чуя никак не мог отдышаться после длительной беготни. На физ-ру он не ходил, поэтому, естественно, к бегу он был явно не готов. Даже смотря на это, его строение тела было весьма худощавое. — А я говорил тебе ходить на физ-ру, ты меня не послушал. Ну ладненько, проехали. Рыжий свалился на траву, а его волосы сплетались с цветами благодаря ветру. Брюнет присел рядом, прищуриваясь глядя на солнце. Оно грело не только физически, но и морально. Оно грело душу. А может и не оно… — Чуя-я, а давай танцевать? Заодно песня позитивная! — радостно бубнил Дазай, глядя на голубоглазого. — Ну ладно, давай, — Чуя встал с травы, а после Осаму его схватил. — Все вокруг танцуют, пьют и веселятся… — напевал себе строчки песни кареглазый под нос, пританцовывая с Накахарой. — Ты самая красивая, но так не хочешь танцев, — да, все верно, рыжеволосый благодаря своему чуткому слуху уловил пение Дазая. Брюнет на это лишь хихикнул. — Я люблю тебя, — брюнет мягко заулыбался. — Но Дазай, это же не строчки пе… — Ошарашенный взгляд попал на лицо Осаму, а затем Чуя раскраснелся донельзя. — А я и не пою, — очередной смешок, который разливается в звонкий и яркий смех. — Ты бы видел свое лицо! — Ты… Придурок! — конечно, это было в шутку. Никто из них не собирался всерьёз обижать друг друга. — Чего придурок то сразу? — Дазай заулыбался, а после последовало то, чего Накахара явно не ожидал. Его поцеловали. Нет, его не просто поцеловали. Его поцеловал Осаму. Чуя, мягко говоря, был в шоке. Поцелуй не представлял из себя что-то грубое и жестокое. Он был более нежен и аккуратен, желающий не навредить никому. Руки брюнета легла на талию рыжего, а ладони голубоглазого на его плечи. — Эй, притормози… — бубнил Накахара, смотря Дазаю в глаза. Их взгляды встретились. Возможно — случайно, а возможно — не случайно. Чуя ещё пуще раскраснелся. — Тебе настолько стыдно? Серьёзно? — Он не мог не сдержать улыбку насмешки. — Дебил… Ты у меня первый поцелуй украл, — недовольно пробубнил рыжий, отводя взгляд в сторону. — Да ну! Реально? — Осаму получил одобрительный кивок. — Ну нихуя себе… — Все, отпусти, я есть хочу! — Как скажешь, — брюнет отпустил Чую из своей хватки, а тот уселся на траву. — Приятного аппетита, кстати, — задумчиво произнёс Дазай, глядя куда-то в небо. На нем присутствовали редкие облака, и несмотря на вечер солнце все также освещало поле. Небо было нежных и абсолютно разных оттенков. Оказывается, что «отлучился» он из реальности на минут десять, и в это время Накахара вовсе не ел. Сзади послышался шорох, а потом что-то упало на голову. Что-то лёгкое, с приятным запахом. Осаму повернулся лицом к рыжему, а тот стоял с довольным лицом, и любовался макушкой Дазая. Брюнет аккуратно снял что-то непонятное с головы, и это оказался венок. Он был сделан из непонятно добытой где-то сирени и одуванчиков, а также украшался венок лепестками мяты, которые тоже непонятно откуда взялись. — Очень красиво, — говорил завороженно Дазай, рассматривая красивый и ароматный венок. Он заметил то, что были вплетены именно его любимые цветы. Мята, по всей видимости, служила здесь лишь как мелкая декорация. — Я старался, — с довольной и смущённой улыбкой говорил Чуя. — Я вижу, что ты старался, — надев венок обратно на голову, Осаму обнял Накахару. Эти объятия были тёплыми, приятными и родными. И, к счастью, ничего им не мешало.